Светлана Казакова 
Не смотри назад

Однажды в королевстве – 1

«Светлана Казакова «Не смотри назад»»: АСТ; Москва; 2017
ISBN 978-5-17-102820-6
Аннотация

По традициям королевства даже девушки с магическим даром свое будущее связывают прежде всего с удачным браком. Однако встречаются исключения. Алита Дален отказывается выйти замуж за вдовца ее старшей сестры Киллиана Ристона и поступает на работу в Службу Правопорядка. После череды неудач она отправляется в приморский городок Бранстейн, где всем заправляют Ристон и его кузены. Это место скрывает немало тайн. Поставив цель отыскать виновного в смерти единственной родственницы, Али не остановится ни перед чем. Но порой так непросто решить, чему верить — уликам или голосу сердца…

Светлана Казакова
НЕ СМОТРИ НАЗАД

ПРОЛОГ

Дверь не заскрипела, но к постели приблизились легкие шаги. Знакомо повеяло ромашкой. Алита зажмурилась, вцепившись похолодевшими пальцами в край подушки.
На кровать кто-то сел. Затем последовало прикосновение к волосам. Осторожное, едва ощутимое.
— Али, я знаю, что тебе здесь плохо. Потерпи немного, милая. Скоро все пройдет. Ты приедешь ко мне. У тебя будут племянники и племянницы, с которыми ты сможешь нянчиться.
— Лучше племянницы, — одними губами ответила девушка.
— Так и знала, что ты это скажешь! Две девочки, да? Старшая и младшая. Такие же дружные, как мы… Были.
Тихий голос сменился звенящей тишиной. Алита открыла глаза. Села на постели, все еще сжимая грубую ткань наволочки, осмотрела пустую комнату и подавила рвущийся с губ всхлип.
А ведь так легко поверить! В то, что Рона приходила ее навестить. Что обещала забрать с собой, позволить младшей сестре помочь воспитывать двух маленьких девочек, окружить их заботой и лаской. Что все будет так, как представлялось, пока часы на городской башне отмеривали время, которое Али проживала без самого близкого ей человека. Тик-так, тик-так, тик-так, еще немного подожди…
Но такого никогда не будет. Не раздадутся шаги, не защекочет ноздри ласковый ромашковый аромат, всегда исходивший от волос и одежды молодой женщины. Не появятся на свет две сестрички, которые будут такими же дружными, как и сестры Дален. Старшая и младшая. Рона и Алита.
В эти дни и ночи, оказавшись в маленькой, пропахшей лекарствами и невкусной едой палате городской лечебницы после магического истощения, Али не могла укрыться от терзающих душу воспоминаний. Не могла забыться в работе, как делала прежде. Не могла заставить себя не думать о сестре.
Судьба не баловала их. Рано оставшись без родителей, они вынуждены были выживать самостоятельно. На старшую легло множество хлопот, однако она справлялась с ними, стараясь заменить младшей сестре и мать, и отца. Хорошо, что их не отдали в приют, не разлучили. Помогло заступничество живущей по соседству семьи. Те заявили, что возьмут на себя заботу о сиротках. Однако помогали только первое время — дальше девочкам пришлось справляться самим.
Магический дар у Роны обнаружили в семнадцать, у Алиты — годом позже. Тогда они перестали быть просто одними из представительниц некогда знаменитых, но обедневших родов, а стали кем-то другим. Кем-то, у кого появилась надежда.
Учебу в академии оплатили из городской казны. Сестры по очереди покинули дом и поселились в стенах старинного здания, где обучались другие девушки. К тому моменту Рона уже неплохо выучилась шить и подрабатывала на швейной фабрике. Старшая скопила кое-что, чтобы младшая не нуждалась до того, как поступит учиться. Так они впервые поселились отдельно.
Следом студенткой стала Али. Рона окончила академию. Прошло еще некоторое время, и затем…
Алита помнила тот день так, словно все произошло вчера. Она стояла перед холстом в колючем накрахмаленном платье, жесткий воротничок натирал шею, тесные ботинки — ноги. Увы, никто не позаботился о том, чтобы форма будущих магичек была хотя бы немного удобной. За спиной послышались шаги. Рона подошла и встала рядом, разглядывая работу сестры.
— Это натюрморт?
— Пейзаж, — отозвалась Али. Взяла тряпочку и принялась вытирать измазанные краской пальцы, стараясь не запачкать белоснежные манжеты. — Не по мне все эти изящные искусства.
— Терпи, никуда от них не деться, — хмыкнула Рона. Алита заметила на лбу сестры хмурую складку. — Послушай, нам надо поговорить…
— Меня выгоняют из академии? — припомнив все свои недавние шалости и проступки, тут же спросила Алита.
— Нет, конечно! С чего ты взяла? Глупышка, никто тебя отсюда не выгонит, покуда не подойдет черед выпуска!
— Тогда в чем дело?
— Али, я ведь уже взрослая.
— Я знаю, и что? Ты нашла новую работу? Правильно — я всегда говорила, что магичка должна быть не простой швеей, а как минимум главной!
— Не совсем. Видишь ли, скоро я выйду замуж, — сообщила Рона. Помолчала, давая возможность сестре переварить эту новость, затем тронула за плечо и улыбнулась. Но невесело. Не глазами.
— Кто он? — выпалила младшая. — Я его знаю? Когда он сделал тебе предложение?
Али смотрела на сестру, будто не узнавая и отмечая что-то новое в ее облике. Сестры родились очень похожими — и у той, и у другой вьющиеся рыжие волосы, обе светлокожие и невысокие, но Рона казалась красивее, ярче. Али знала об этом и не завидовала.
— Он очень богатый и уважаемый человек, — сказала сестра. — Ты его не знаешь. Но мне придется уехать в другой город.
— Что?! Рона, нет! Как я буду жить без тебя? — растерянно пробормотала Алита. Она-то надеялась, что после ее выпуска из академии они с сестрой снова заживут вместе. Только гораздо лучше, чем раньше, ведь теперь и сама Али сможет найти работу.
Богатый и знатный муж — конечно, неплохо. От такого не откажется ни одна девушка в столице, да и во всем королевстве, пожалуй. С детства их готовят к замужеству, наставляют, чтобы стали хорошими хозяйками, собирают приданое.
Вот только у сестер Дален все обстояло иначе. Родители не успели ничего сделать. Обе росли с уверенностью, что и в дальнейшем им придется самостоятельно заботиться о себе, зарабатывать и обеспечивать себя. Для них не складывали постельное белье, дорогие кружева и ткани в кованые сундуки. Их не учили, как правильно вести хозяйство и угождать мужьям.
— Рона, пожалуйста… — прошептала Алита, едва сдерживая слезы. С тем, что сестра собирается выйти замуж, она еще могла бы смириться, но не с тем, что та уедет. — А как же я?
— Я думаю о нас обеих, — с неожиданной холодностью в голосе произнесла сестра. — Кто позаботится о тебе, если со мной что-то случится? Ты еще не пробовала сама добывать себе хлеб! На все хорошие места берут только мужчин, даже если твой дар в несколько раз превосходит тот, что у них! Я не хочу, чтобы ты стала подавальщицей в каком-нибудь трактире!
— Но ведь я могу работать в аптеке! У меня неплохо получаются снадобья! Сам профессор Танильм хвалил! Мы давно не виделись, поэтому ты еще не знаешь о моих успехах! Разве это не пригодится?
— Не уверена, что тебя возьмут туда без практики и связей. Али, поверь мне, магический дар — еще не все! Да, нас отправили учиться, но это не значит, будто кого-то заботит наша судьба! Нужно что-то еще — деньги, сила, власть. Их может дать отец или супруг. Отца у нас нет. Так что…
Рона не договорила, махнув рукой. Алита во все глаза смотрела на нее. В тот день сестра открылась с неожиданной стороны.
— Я спрашивала, но ты не можешь поехать на свадьбу. Скоро важные экзамены. Когда академия останется позади, обещаю, я заберу тебя к себе, — проговорила Рона. — Мы снова будем жить вместе. Не хочешь меня поздравить?
Алита сморгнула слезинки, убеждая себя согласиться с разлукой. Ведь это ее старшая сестричка, которая заслуживает счастья. Их ничто не разлучит.
И никто.
Но к тому моменту, как Али сменила форму студентки академии на обычное платье, Роны уже не было в живых.

ГЛАВА 1

Как же тяжело идти! Алита с трудом переставляла ноги, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть. Однако не поддавалась на соблазн остановить извозчика — почти все жалованье ушло на оплату услуг лекарей, а до следующего еще требовалось дожить.
— Мы возместим эти деньги, — сказал альд Кирхилд, ее непосредственный начальник, единственный раз навестив подчиненную в лечебнице. — Но со временем. Пока придется заплатить из своего кармана, хорошо?
Тогда у Алиты оставались силы лишь на то, чтобы слегка шевельнуть головой. Этот жест можно было бы расценить и иначе, но альд Кирхилд принял его за согласие и тут же скрылся. Даже не пожелал напоследок выздоравливать поскорее.
Впрочем, ее ведь предупреждали о возможных последствиях работы в Службе Правопорядка еще тогда, когда Али впервые перешагнула порог неприметного двухэтажного здания в самом центре столицы. Казалось, одним своим видом оно оскорбляло стоящие по соседству дома, напоминающие дворцы. Неприглядную картину немного оживляли лишь яркие кляксы осенних цветов, посаженных в палисаднике.
— Вы можете серьезно пострадать при выполнении заданий, — бесстрастно говорил альд Кирхилд, раскуривая трубку. Ноздри защекотал запах ядреного табака, Алита едва не чихнула, но тут же прижала к носу руку в перчатке. — Можете даже лишиться рассудка. Бывали и такие случаи, да. Весьма прискорбно.
— Я понимаю, — ответила она, стараясь не думать о том, на какой риск сознательно идет.
— Обычно мы не берем на работу женщин, но ваш магический дар… Он может оказаться для нас весьма полезным. К тому же…
Мужчина не договорил фразу, но Алита могла без труда догадаться, что он хотел сказать: «К тому же никто не будет переживать, если с вами что-то случится, никто не станет писать жалобы и обивать пороги инстанций». Он был прав.
После известия о смерти сестры Алите предложили стать новой женой мужа Роны. Эта весьма распространенная практика ни у кого не вызывала удивления и считалась вполне разумной, особенно если женщина умирала, оставив не только вдовца, но и осиротевших детей. Однако Рона Дален и ее супруг Киллиан Ристон не успели обзавестись потомством.
— Она покинула нас слишком рано, — говорил тучный низкорослый человечек, имя которого Алита забыла сразу же после того, как он представился. — Но альд Ристон оказался настолько любезен и добр, что согласился взять вас в жены, несмотря на то что в его доме нет ваших племянников. И несмотря на то что вы бесприданница.
С языка так и рвались слова о том, куда альд Ристон может засунуть свое предложение, а также доброту и любезность, но Алита сдержалась.
— Прошу поблагодарить альда Ристона от моего имени и выразить ему… — Алита закашлялась, чувствуя, как разрастается жесткий комок в горле. — Выразить ему мои соболезнования. Но я не заслуживаю такой милости. Уверена, он без труда отыщет куда более достойную его невесту.
— Но традиция предписывает заключать брак…
— … Между вдовцом и сестрой его почившей жены, если у супругов есть дети, — перебила его Алита. Сейчас ее не волновал этикет, согласно которому надлежало покорно выслушивать и лишь кивать в ответ. — К тому же это всего лишь традиция, а не закон.
— Но что с вами будет? — казалось, в тоне собеседника наконец-то прорезались настоящие эмоции и зазвучали не заученные слова, а истинные мысли. — Я знаю, у вас нет ни родителей, ни опекунов.
— Я не ребенок и уже почти получила образование. Как-нибудь справлюсь. Благодарю за участие. Прошу меня извинить. Мне нездоровится.
Она поднялась с места, показывая, что разговор окончен, и направилась к двери.
— Но ведь сестра обещала взять вас к себе. Сейчас вам выпал шанс на дальнейшую безбедную жизнь. Разве вы не хотели бы занять ее место? — донеслось ей вслед.
Али обернулась и покачала головой:
— Нет. Я никогда не хотела занять ее место. Предпочитаю оставаться на своем.
С того разговора прошло два с половиной года. Позади остались надежные стены академии, экзамены и соученицы. Впереди ожидала неизвестность, но от брата одной из приятельниц Алита узнала, что столичная Служба Правопорядка ищет штатного мага.
Разумеется, они могли бы и не взять на работу вчерашнюю выпускницу, неопытную и безродную, но ей повезло. Академию оканчивала племянница альда Кирхилда, и тот пришел поглядеть на проведение экзаменационных испытаний. Алита знала о том, что он будет там, поэтому и постаралась выложиться по полной. На следующий день у нее ломило все тело, но дело того стоило. Когда она пришла на собеседование, будущий начальник уже знал, чего от нее ожидать.
А также знал, что в случае чего никого не будет заботить судьба Алиты Дален.
Первое магическое истощение случилось не сразу, но оказалось хуже того, что о нем рассказывали. Однако задерживаться в лечебнице Али не пожелала. Решила, что будет долечиваться сама, дома. Укрепляющие снадобья у нее имелись, самодельные, зато из тщательно подобранных ингредиентов. Да и надоело уже валяться без дела в унылой палате.
Пожалуй, свои силы она несколько переоценила, но возвращаться поздно. Шажок, еще один. Ее повело в сторону, Алита едва не столкнулась с каким-то щеголем с тросточкой в руках и ухватилась за забор.
— Эй, ты тут помирать вздумала, болезная? Да что за день сегодня?! Алита, ты, что ли?
Голос звучал знакомо. Али с трудом сфокусировала взгляд и увидела за забором соседку тетушку Гридиссу. Дом совсем рядом!
— Чего ж ты так рано из лечебницы-то ушла? Неужто сбежала? — Гридисса всплеснула пухлыми руками и вытерла их о фартук. — Погоди! Сейчас подмогну!
Спустя несколько долгих мгновений скрипнула калитка. Соседка, несмотря на возраст, оказалась дамой крепкой и, подхватив Алиту под локоть, без видимых затруднений поволокла за собой. По дороге она продолжала причитать и ругать нынешнюю молодежь, у которой никаких толковых соображений, а только ветер в голове.
— Куда вы меня ведете? — прохрипела Али. Ватные ноги не слушались и заплетались. — Мне надо домой.
— Домой! Молчи уж! У тебя там наверняка и черствой крошки не завалялось! — проворчала сердобольная тетушка. — К себе веду! Накормлю хоть!
Алита собиралась сказать, что не хочет есть, но промолчала. Кормежка в лечебнице была практически несъедобной — холодной и невкусной. А дома, тут соседка права, никаких запасов.
После плошки рисовой каши и горячего чая с листочками смородины Али была готова признать, что понемногу оживает. Ее разморило в тепле от большой печки, мягкая подушка за спиной так и манила прилечь, а пичуги за окном, казалось, выводили колыбельную. Но злоупотреблять гостеприимством соседки не следовало.
— Я пойду. Спасибо! — Алита тяжело поднялась из уютного кресла. Мышцы снова заныли. — Вовек вашей доброты не забуду!
Тетушка Гридисса вызвалась проводить ее до дома, но Али уверила, что доберется сама. Тут и осталось-то всего ничего. Прежде она бы и не заметила, как добежала, но только не сейчас, когда проклятущая слабость снова навалилась, точно душное ватное одеяло.
Теперь родной дом больше не принадлежал ей полностью. За ней оставались только одна, самая маленькая, комната и кухня. Остальное сдавалось под склады, причем арендную плату вносили не на ее счет, а в городскую казну, как бы возвращая долг за обучение. Можно было бы пустить квартирантов, но кто согласится за плату поселиться в давно не ремонтированном домике на окраине, с водой из колодца и уборной во дворе? Сейчас все избалованы техническими новшествами, так что хотят удобства в доме, да еще чтоб дрова таскать и воду греть не требовалось.
В нетопленом доме будто ветер бродил. Даже при закрытых окнах пробирал озноб. До чего же холодная нынче весна! Алита поежилась, кутаясь в старенькую шаль, подумала, что надо бы обогреть дом, но представила себе поленницу у дома и поняла, что пока ей этого не осилить. Она подхватила в охапку все самое теплое, что сумела найти, и, не раздеваясь, забралась на скрипучую кровать.
Через несколько минут ее сморил беспокойный сон.
Спала Алита долго. На город Телл, столицу славного королевства, опустились сумерки, алый шелк заката сменился бархатистой темнотой ночного неба, забрезжил рассвет, а она все не просыпалась. Постепенно к ней возвращались силы, пока еще слабые, едва-едва заметные, точно первые весенние ростки, и там, во сне, Али снова чувствовала себя здоровой, ловкой и быстрой. Ее будто согревало солнце. Перед его ярким горячим светом отступало все — и постоянные насмешки коллег мужского пола, и трудности работы, оказавшейся куда утомительнее и грязнее, чем представлялось, и тяготы одинокой жизни в продуваемом всеми ветрами доме.
Алита открыла глаза, все еще чему-то улыбаясь. Часть импровизированных покрывал успела соскользнуть на пол, жесткие пружины кровати выпирали сквозь старый матрас, заставляя ощущать себя принцессой на горошине, и все же Али выспалась, чего с ней за последнее время давненько не случалось. Она села и прислушалась к себе, размышляя о том, какой из полезных для здоровья отваров приготовить первым.
Когда спустя несколько часов Алита, кряхтя, как маленькая старушка, успела растопить печь, помыться, нагрев воду в кухне, и сменить одежду на чистую, в дверь постучали. Громко и требовательно. Али вздрогнула и выронила из рук глиняный кувшинчик, к счастью, пустой. Гостей она не ждала. К ней вообще крайне редко кто-то приходил, а арендаторы остальных комнат пользовались другим входом и имели собственные ключи.
— Ты?! — удивилась она, открыв дверь.
Игберт Фрим работал в Службе Правопорядка и, по слухам, приходился дальним родственником кому-то из королевской семьи. Али в этом, если честно, сомневалась. Она подозревала, что тот сам распустил эту сплетню, чтобы его считали настоящим аристократом. Увы, внешне он мало походил на тех, чьи гордые профили украшали монеты. Невысокий, плюгавенький, дорогие вещи сидели на нем плохо, словно с чужого плеча.
— Тебя альд Кирхилд прислал? — спросила Алита. — Справиться о моем здоровье? Он ведь не сердится, что я ушла из лечебницы раньше срока?
— Так вот, значит, как ты живешь, — не отвечая на ее вопросы, брезгливо поморщился мужчина и шагнул в дом. — Ведешь себя точно благородная альда, а сама обитаешь в свинарнике! Посреди навоза!
Алита молчала. К щекам прилила кровь. Во дворе в самом деле пахло навозом, но причиной тому являлся огород соседей с другой стороны. Те славились своим урожаем и не гнушались натуральными удобрениями. К тому же никто сюда Фрима не приглашал!
Так она ему и сказала. Еще и добавила, что свинья, между прочим, весьма чистоплотное животное. Пусть не говорит глупостей, ежели не знает!
— Что ж, чистотой от тебя действительно пахнет… — Игберт наклонился к ее лицу и втянул носом воздух. — И лавандовым мылом… Какой нежный аромат… Мне нравится.
Али отступила на шаг, но собеседник схватил ее за локти и резко притянул к себе. Не обращая внимания на протестующий крик и попытки оттолкнуть, прижался колючей щекой к шее, жадно вдыхая запах влажных волос. От нахлынувшего отвращения Алиту затошнило.

ГЛАВА 2

Али вырывалась изо всех сил. Но мужчина был гораздо сильнее. К тому же утомленный недавней болезнью и утренними усилиями организм не позволял бороться в полную силу. Магия тоже пока не вернулась окончательно. На снадобья ее еще бы хватило, а вот на то, чтобы ударить…
Каждое мгновение происходящего будто взрывалось огненным сполохом и навечно отпечатывалось в памяти. Вот Фрим крепче стискивает ее руки, наверняка оставляя синяки. Вот грубо впечатывается слюнявыми губами куда-то между щекой и шеей. Вот теснит ее все дальше в глубь кухоньки. А затем…
Он толкнул ее на пол и тут же навалился сверху. Хоть его телосложение и нельзя было назвать выдающимся, Игберт Фрим оказался неожиданно тяжелым. Алита хотела закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Как он сделал так, чтобы у нее пропал голос? В мыслях промелькнуло воспоминание — альд Кирхилд однажды говорил, что такое делается во время пыток заключенных, вернее, делалось раньше, задолго до нынешнего просвещенного времени. Ведь сейчас арестованных уже не пытали. Или ей, как той, кому не доверяли подобные дела, просто не стали все рассказывать?
— Что, теперь ты уже не такая гордячка? — усмехнулся ей в лицо Фрим. — Подожди, это только начало… Может, тебе понравится.
Али до крови прикусила нижнюю губу в попытке хоть что-то сказать, но бесполезно — ей будто перетянули голосовые связки. Мужчина чуть приподнялся, покрытые темными волосками пальцы потянулись к застежке ее платья, но, похоже, специалистом в раздевании женщин он не являлся, потому и справиться с мудреными крючками с первой попытки у него не вышло. Мысленно вознеся благодарность случаю, по которому она надела именно этот скромный наряд, Алита воспользовалась тем, что одна ее рука получила относительную свободу, и слепо зашарила по полу. Наткнувшись на что-то твердое, попыталась придвинуть обнаруженное к себе. Кувшин, который она так и не успела подобрать с пола!
Округлый бок послушно лег в ладонь. Тем временем Фрим, потеряв надежду расстегнуть платье, потянул вверх подол, захватив одновременно и нижнюю юбку. Али стиснула зубы и, собравшись с последними силами, вложила все их в движение. Рука взметнулась вверх, украшенный затейливой росписью кувшинчик с громким звуком ударился о голову мужчины и разлетелся на осколки, а тот, потяжелев еще больше, рухнул на девушку. Наступила тишина.
С трудом выбравшись из-под прижимавшего ее к полу тела, Алита отодвинулась-отползла к стене. Несколько мгновений спустя нерешительно потянулась к безжизненно откинутой руке, тронула запястье под манжетой дорогой шелковой рубашки. Услышав глухое биение пульса, тут же отдернула ладонь и вытерла об одежду.
Он жив! Слава высшим силам, она его не убила! Но что делать дальше? Вот бы щелкнуть пальцами — и отправить его куда подальше! Однако такое даже самым сильным магам недоступно, а уж ей в таком состоянии и подавно.
Кое-как поднявшись на ноги, Али оправила платье и заковыляла к двери. Хлопнула калиткой, вышла на улицу. Замахала проезжавшему мимо извозчику и лишь теперь вспомнила, что совсем забыла захватить с собой деньги. Голос еще не вернулся. Угрюмый старик, который остановился, наверняка принял ее за немую, когда она жестами объясняла ему, куда ехать.
Всю дорогу Али готовилась переступить через собственный стыд, но, когда перешагнула порог кабинета альда Кирхилда, ее руки дрожали, а колени подкашивались. Тот удивленно воззрился на нее, когда она сразу же потянулась к бумаге на его столе. Несколько чернильных капель сорвалось на белый лист, когда Алита начала писать.

«Пожалуйста, заплатите извозчику. Он ждет у входа. Я не могу сейчас говорить». 

Когда с некоторой заминкой начальник послушался и вышел, Али продолжила, с трудом подбирая слова. Альд Кирхилд вернулся, выжидающе уставился на нее. Принял из ее рук лист бумаги, прочел.
— Ты серьезно?!
Алита подняла на него глаза. Внимательный взгляд начальника прошелся по ней, будто ища подтверждение ее словам. Она могла представить, что он видит — гнездо растрепанных волос, измятое платье, алые пятна на коже.
— Я отправлю в твой дом дежурных, — сухо сказал альд Кирхилд. — Прикажу им помалкивать о том, что придется увидеть. Замнем это дело.
Она приоткрыла рот в попытке ответить, но со стороны, должно быть, напоминала пойманную рыбу.
— Ты же не захочешь огласки, — продолжал начальник. — Твоей репутации она только повредит. Сама ведь знаешь, как бывает. Молва бежит впереди. Как говорится, то ли он украл, то ли у него украли. К тому же ведь не случилось ничего… непоправимого. А Фрим получит строгий выговор.
Алита стиснула руки и опустила голову, густые пряди волос соскользнули на лицо, прикрывая краску стыда. Как ни противно признавать, собеседник прав. Она и так служила на должности, на которую обычно назначали мужчин, но в доме ее посторонних никогда не бывало, и соседи могли бы это подтвердить. Девушки, с которыми стряслось нечто подобное, крайне редко обращались за помощью к правосудию, и все же Али знала, как начинали относиться к этим бедняжкам после случившегося. От любопытных взглядов, ехидных шепотков за спиной и домыслов один другого унизительнее никуда не деться. Даже родственники порой не оказывали должной поддержки. Некоторые из тех девушек наложили на себя руки, другие уходили в монастыри или специальные приюты, где порядки бытовали похуже тюремных.
— Фрим вызвался пойти к тебе, чтобы поговорить о твоем магическом истощении, — сказал вдруг альд Кирхилд. — Он считает, что оно произошло по твоей вине. Вы ведь вместе были на том задании.
Если бы голос вернулся, Алита наверняка бы издала возмущенный вскрик, но сейчас могла только смотреть на начальника и сжимать кулаки в бессильной ярости.
В памяти оживало случившееся в тот день. На первый взгляд, задание казалось весьма простым. Требовалось всего лишь проверить старый и давно заброшенный дом на окраине города. Тот портил внешний вид столицы, и его давно следовало снести, но сделать это без разрешения владельца нельзя, а он отправился на поиски приключений и до сих пор не вернулся. Прошедшее с его отъезда время еще не позволяло счесть хозяина дома умершим, потому родственники также пока не могли вступить в права наследования и распоряжаться имуществом.
От соседей поступили сведения, будто в том доме что-то нечисто. Слышатся шорохи, загораются огни, а порой даже вой доносится. «Да такой страховитый, что аж все поджилки содрогаются!» — как записано в показаниях одного из свидетелей. Альд Кирхилд смотрел на такие вещи скептически, поскольку подобное случалось уже не раз и почти всегда оказывалось, что фантазия обращавшихся в Службу Правопорядка слишком уж богата на всевозможные домыслы и выдумки. Как говорится, у страха глаза велики.
Али не слишком-то любила работать с Фримом, но постоянного напарника у нее не имелось, а тот как раз оказался свободен. Когда им велели отправляться на задание, он лениво поднялся, оправил франтоватый шарфик на шее и проворчал, что там, должно быть, всего лишь обосновался какой-нибудь бездомный, а то и целая компания. Такое случалось не слишком часто, но все же не являлось чем-то вопиющим, да и разбираться с этим следовало не магам, а обычным служащим с дубинками и пистолетами.
Но на сей раз очевидцы странностей не переоценили опасность, а совсем наоборот. Алита ощутила это, едва переступила порог дома. В нем стоял неприятный запах — густой, затхлый, вызывающий тошноту. Ей даже пришлось зажать нос, чтобы справиться с первым порывом выбежать прочь и глотнуть свежего воздуха. Игберт Фрим за ее спиной хмыкнул.
— А ты думала, здесь будет благоухать розами?
— Я ничего не думала, — отозвалась Али. — Что будем делать? Разделимся или пойдем вместе?
— Мне все равно, — отмахнулся он. — А что, страшно? Если боишься бродяг, не нужно было вообще устраиваться на эту работу.
Не продолжая бессмысленную беседу, Алита свернула направо. На каждом шагу увертываясь от свисающей с потолка паутины, она шла вперед и напряженно размышляла, что же в доме не так. Призрак? Заблудшая душа, чьей-то злой волей переброшенная из другого мира? Или здешние унылые стены выбрали своим прибежищем очередные последователи одного из запрещенных в королевстве темных культов?
Будь на месте Фрима другой сослуживец, она бы посоветовалась с ним, но подозревала, что сейчас это бесполезно. Тот попросту отмахнется от ее догадок. Он вошел следом за ней, но совершенно ничего не почувствовал. Упорно продолжал считать, будто здесь всего лишь поселились бездомные, а соседи чересчур суеверны, вот и твердят о том, чего нет. Переубедить его можно было только одним способом — заставить воочию увидеть то, что скрывалось в доме.
Сделав еще несколько шагов, Али остановилась перед закрытой дверью. Казалось, ту пытались выломать совсем недавно. Отпечатки грязных подошв на когда-то выкрашенном светлой краской дереве выглядели еще свежими. Повыше виднелись следы растопыренных ладоней. Красные следы.
За спиной послышался громкий шум. Алита обернулась, инстинктивно выставила вперед руки. Для боевой магии не нужны дополнительные приспособления, инструмент мага — все его тело.
Навстречу несся бедно одетый мужчина с вытаращенными от страха глазами и отвисшей челюстью. Он словно не замечал стоящую перед ним девушку и, если бы Али не отступила в сторону, врезался бы прямиком в нее. Но в узком коридоре места для маневров почти не имелось, поэтому оставалось только одно — на время вырубить незнакомца, а уж затем разбираться, что с ним не так.
— Что у тебя там? — Фрим появился спустя несколько минут. Его светлые брови удивленно приподнялись, но на лицо тут же вернулась привычная надменно-равнодушная гримаса. — Я же говорил, что ничего тут нет. Всего лишь какая-то нищая шваль.
— Он чего-то испугался, — ответила Алита, глядя на бесформенной грудой лежащего на полу человека. — Не меня. И посмотри сюда, — кивнула она на дверь.
— Не наблюдаю ничего особенного, — фыркнул собеседник. — У него же или кого-то вроде были грязные ноги. И руки.
— Руки в крови!
— И что? Может, подрался с кем-нибудь за медяшку! Это не наше дело.
— Ты слышишь? — Али повернулась к двери, за которой раздавалось негромкое скрежетание. Словно кто-то царапал ее с обратной стороны.
— Что за глупости? Если там кто-то и есть, то еще один вот такой же. Но проверить бы надо, — с сомнением добавил он.
— Прикрой меня!
Алита толкнула дверь, и та легко подалась. Слишком легко. Даже не скрипнули петли, точно их только что смазали.
Дальше все произошло так быстро, что в памяти остались лишь отрывистые фрагменты.
Растянутая в злобной ухмылке пасть существа, похожего на гигантскую ящерицу, одну из тех, что привозят из далеких краев. Но те обычные, пусть и довольно жуткие на вид, а от этой твари тянет могильным холодом, человеческим страхом и безумием, которым она питается. Вытягивается длинная шея, в продолговатых глазах медного цвета загорается что-то напоминающее интерес, резкий бросок…
Али успела нанести удар за мгновение за того, как на нее напали. Но второго — который должен был исходить от напарника — не последовало. Тот успел исчезнуть из коридора.

ГЛАВА 3

Алите казалось, что этот день никогда не закончится. Альд Кирхилд вернул ей голос, но не сразу — только после того, как она дописала отчет со своей точки зрения на то, что случилось в заброшенном доме. Пока Али находилась в лечебнице, ее не допрашивали, потому сотрудники знали обо всем лишь со слов Фрима. Разумеется, тот исказил события так, как ему было удобно. По его показаниям выходило, будто она сама полезла на рожон, несмотря на его благоразумные предупреждения.
«Ни о чем он не предупреждал!» — Али так вскипела, что едва не проткнула бумагу. Даже пальцы заныли, но все ее тело и без того продолжало ломить, поэтому новой боли она почти не почувствовала.
В дверь постучались.
— Альд Кирхилд, мы доставили альда Фрима, — робко сообщил кто-то из дежурных не магов.
— Ему нужна помощь лекаря? — осведомился начальник.
— На голове большая шишка, но он уже пришел в себя и ругается. Изволите его впустить? — Услышав эти слова, Алита подняла взгляд от листа с начатым отчетом.
— Не нужно, я поговорю с ним в другом месте.
Скрипнула, закрываясь, дверь. Али перевела дух и продолжила писать. Мысли путались и не желали складываться в слова, так что отчет едва ли можно будет назвать образцовым.
Алита могла лишь догадываться, чем являлась тварь, обнаруженная в старом доме. Ее либо вывели скучающие маги-экспериментаторы, либо та сама выбралась из преисподней или какого-нибудь столь же жуткого места. В любом случае она обладала зачатками разума и каким-то образом умудрилась свести с ума обитавших во временном укрытии бездомных. Те стали легкой добычей. Что же касалось самой Али, то в ней существо почуяло угрозу, потому и решило разделаться с девушкой сразу, не начиная игру, в которую затягивало остальных. Если бы удар, нанесенный магией, оказался чуть слабее, сейчас Алита Дален уже лежала бы в могиле на старом городском кладбище, где хоронили не самых богатых жителей столицы, и над ней печально склонялись бы ветки рябины, отгоняя зловредных духов, которые, по поверьям, приходят за почившими магами. Но она осталась жива, отделавшись сильным магическим истощением, к счастью, излечимым.
А Игберт Фрим попросту сбежал, оставив ее сражаться в одиночку! Ничего удивительного, что у него до сих пор нет постоянного напарника. Ведь они должны во всем полагаться друг на друга.
Как и некоторые другие сослуживцы, Фрим считал, что ее пол по умолчанию делает Али слабее остальных, почти бесполезной. Он бы ничуть не огорчился, если бы она погибла в тот день. А еще пришел к ней домой, чтобы указать ей на место, припугнуть или и вовсе…
Алита потрясла головой, отгоняя неприятные мысли. От воспоминаний о том, как Фрим прикасался к ней, ее передернуло. По коже словно проползло какое-то мерзкое насекомое, а во рту снова появился привкус желчи.
Он был в ее доме! Осквернил его не только действиями, но и одним своим присутствием! Теперь она никогда и ни за что не сможет чувствовать себя в безопасности за привычными стенами. Они станут казаться ей тонкими и ненадежными, точно сложенными из соломы. Вот что сделал Фрим!
Спустя некоторое время, когда отчет лег на стол начальника, а голос вернулся, Али пришлось выслушать еще одно обвинение.
— До меня также дошли сведения, что ты превысила свои полномочия и, не имея документов аптекаря или травника, приготовила снадобье для другого, — строго произнес альд Кирхилд, сидя напротив за массивным дубовым столом. Али пристроилась за столиком секретаря, которого не так давно перевели в отдельное помещение. Хмурый взгляд начальника, его суровые интонации, сухие канцелярские фразы не сулили ничего хорошего.
— Для кого?
— Шивона Лаберд.
Услышав это имя, Алита уставилась на альда Кирхилда с удивлением. Откуда он мог узнать? И что плохого она сделала?
С Шивоной Лаберд они познакомились в академии. У младшей дочери влиятельного в столице человека наличествовал слабенький магический дар, что компенсировалось высоким материальным положением семьи, потому никто из девушек не осмеливался дразнить эту невысокую брюнетку с серыми глазами и пухлыми губами, которые преподавательницы отчего-то называли порочными. Странно, что они с Али вообще подружились, ведь сложно представить более разные условия, чем те, в которых росли однокурсницы.
После академии юная альда Лаберд ездила на балы и званые ужины, на которых ей подыскивали жениха, что удалось не сразу, поскольку запросы у ее родителей, как и следовало ожидать, оказались завышенными. Но в этом году наконец-то назначили свадьбу. Та должна была состояться именно тогда, когда Али находилась в лечебнице.
Вечером накануне того дня, когда их с Фримом отправили на злополучное задание, Шивона внезапно навестила подругу по академии в ее скромном доме и попросила об услуге.
— Ты дала ей сильное успокоительное, — обличающим тоном проговорил альд Кирхилд, глядя Алите прямо в глаза.
— Из-за того, что она сказала, будто очень волнуется перед свадьбой, а семейный лекарь не дает рецепта. Я предупредила, что превышать дозу нежелательно, — отозвалась Али. Перед мысленным взором встал облик Шивоны в тот вечер. Бледное лицо, заплаканные глаза, сжатые руки — с такой силой, что побелели костяшки пальцев. На счастливую невесту та ничуть не походила, и это заставляло подозревать, что решение о браке могло быть принято против воли невесты. Подобное порой случалось. — Только не говорите, что она вздумала покончить с собой! — с неожиданно осенившей ее страшной догадкой добавила Алита.
— Оно предназначалось не ей, а ее жениху. Твоя подруга подлила ему жидкость в вино перед их первой брачной ночью. А затем вылезла в окно по плющу и сбежала с любовником, предварительно захватив самое ценное из своего приданого.
— Но… — ошеломленно выдохнула Али. — Я ведь ничего не знала! Шивона сказала, что выпьет сама…
— Поскольку свидетелей вашего разговора не имелось, ты вполне можешь считаться соучастницей, — развел руками альд Кирхилд. — На ваше счастье, он жив. Разве что проспал больше суток. И где гарантия, что ты впервые согласилась выдать кому-то самодельное снадобье, на которое не предъявили рецепта? Чем сможешь доказать, что не промышляла этим в качестве подработки?
— Шивона знала, что у меня хорошо получались снадобья! Лучше всех в нашей группе! Но я всегда делала их только для себя! Это был единственный раз, когда… — Алита подняла глаза на начальника. Тот постукивал пожелтевшими от табака пальцами по столешнице. — Чего вы от меня хотите?
Начальник молчал, будто обдумывал что-то. Пауза грозила затянуться. Али сложила руки на коленях и придала себе настолько благообразный вид, насколько это возможно в мятом платье и с наспех приглаженными ладонью волосами. Нарушать воцарившееся молчание первой не хотелось, и она пожалела о том, что не умеет читать мысли. Вот бы узнать, о чем сейчас так напряженно размышляет альд Кирхилд!
— Ты ведь умная девочка, — наконец-то заговорил он. Серьезно, но негромко, точно боялся подслушивания. — И знаешь, что к чему. Я могу прикрыть тебя в неприятной ситуации с Шивоной Лаберд, но что касается Фрима… Наверняка ты слышала, будто его родственники вхожи в королевский дворец и — более того — приходятся дальними родственниками правящей семье.
— Так это не выдумка? — удивилась Алита.
— Как мне известно, чистая правда, — отозвался собеседник. — Потому за спиной Фрима такие люди, противостоять которым не смогу даже я, не говоря уж о тебе. Именно они и хлопотали за него, прося взять на работу.
— Но почему? — подумала она вслух. Сильным магом того не назвать. Другие сотрудники обычно вежливы с ним, однако не выказывают ни капельки дружеского расположения, не зовут выпить после дежурства, не приглашают в гости.
— Так ему захотелось. — Альд Кирхилд пожал плечами, и Али вдруг заметила, какие усталые у него глаза, набрякшие веки, почти седые волосы. — Но, как мне кажется, тебе будет тяжело работать с ним после того, что случилось. Верно?
Она кивнула. Стиснула руки, до боли вонзив ногти в ладонь. В голове испуганной пташкой билась одна мысль: «Только бы он меня не уволил!»
— Я поразмыслил над тем, что делать, и, кажется, нашел выход, — продолжал начальник. — Тебе нужно новое назначение. Я бы не сказал, что ты очень уж привязана к столице, так что, думаю, ничего не будешь иметь против жизни в провинции. Вот список городов, где в настоящее время требуется штатный маг. Можешь выбрать любой, а я распоряжусь, чтобы тебе выдали пособие, покрывающее расходы на лечебницу, так что деньги на дорогу у тебя будут.
С замершим сердцем и нервной дрожью в кончиках пальцев Али наклонилась над листом бумаги, вчитываясь в незнакомый почерк. В списке она искала лишь одно название. И нашла его.
— Бранстейн, — сказала Алита. Сердце в груди будто ожило и затрепыхалось, застучало так громко, что пульс отдавался в ушах. — Я выбираю Бранстейн.
— Интересно. — Альд Кирхилд приподнял кустистые брови. Он наверняка наводил о ней справки перед тем, как принять на работу, следовательно, знал о том, где жил вдовец ее старшей сестры. Тот, чьей женой стала бы и сама Али, если б дала согласие на переданное через поверенного предложение. — Гм… Это твое окончательное решение?
— Да.
— Имей в виду, что ты не сможешь сразу передумать. Должна отработать как минимум год. Кроме того, я не могу обещать тебе возвращения в Телл.
— Понимаю.
— Тогда пиши заявление.
От нее не укрылось промелькнувшее в глазах начальника изумление, но Али не собиралась ему ничего объяснять. Пусть мучается любопытством, почему она решилась поехать туда, где ей однажды предлагали поселиться. Об ее отъезде, должно быть, пойдут сплетни, но это совершенно не волновало.
Тогда Алита могла отправиться в тот город. Но не хотелось входить в дом Ристона бесправной куклой и становиться его собственностью так же, как сестра. Зато теперь…
В детской книге, которую когда-то читала ей Рона, Алите запомнился рассказ о Братце Кролике, который умолял Братца Лиса не бросать его в терновый куст, хотя именно туда и желал попасть. Может быть, Али и была крольчонком в окружении лис-ищеек, но сейчас они делали то, что требовалось. Давали ей шанс.
Когда она закончила писать заявление, альд Кирхилд отпустил ее. К счастью, в коридоре она не встретила Фрима. Кроме того, обещанную сумму ей выдали сразу, так что не пришлось переживать о деньгах на извозчика.
Дом встретил хозяйку тишиной и хлопающей на ветру дверью. Они даже прикрыть ее как следует не удосужились! Хорошо еще, что воры не забрались!
Али обхватила руками озябшие плечи и долго смотрела на осколки, разбросанные по полу кухни. На глиняных черепках играли весенние лучи солнца — беспечные, равнодушные. Такие же, как люди, которые изо дня в день проходили мимо других, не интересуясь, нужна ли помощь.
Воспоминания навалились с новой силой. Тяжелое тело Игберта Фрима, его прерывистое дыхание, странные, будто стеклянные, глаза. Ощущение собственной беспомощности, что сковывало тело крепче любых кандалов.
Затем Алита подумала о Шивоне. С кем и куда она убежала? Как давно задумала свой рискованный и безрассудный поступок?
Могла ли Рона тоже сбежать?
Али сделала несколько шагов, села на колченогую табуретку и обвела взглядом кухню. Это место больше не казалось ей убежищем. Теперь его можно покинуть. А воспоминания о детстве, о сестре, об их прежней жизни не привязаны к дому. Их Али собиралась унести с собой — туда, где протекали последние дни Роны, где хранилась отгадка тайны ее гибели, где обитал виновник, не понесший наказания.

ГЛАВА 4

Алите особо не с кем было прощаться в столице, но навестить перед отъездом тетушку Гридиссу она решила обязательно. Нашла в шкафу симпатичную посуду, которой не пользовалась в повседневном обиходе, и понесла в качестве прощального подарка. Вечером, после того, как немного передохнула и, согрев воду, смыла с кожи невидимые, но почти ощутимые следы прикосновений и поцелуев Фрима. Укрепляющий отвар, как и собиралась, приготовила, но добавила столько трав, что тот получился слишком темным и горьким, как полынь. Зато аппетит после него пропал окончательно, так что за ужином с соседкой Али смогла проглотить лишь несколько ложек рагу с морковью и картошкой.
— Ты точно уверена, что хочешь туда ехать? — пытливо спросила тетушка Гридисса, удивившаяся решению Алиты почти так же, как и начальник.
— Да, совершенно точно.
Голос не дрогнул, прозвучал твердо, но сердце в груди снова томительно сжалось. Думала, будет не так уж трудно собрать немудреные пожитки и оставить родной дом, однако холодный ветерок страха упрямо заползал в душу. Али напомнила себе о том, что назначение на работу в Бранстейн и являлось ее целью. Ради этого она не жалела себя и терпела унижения от сослуживцев. Давно ждала возможности попросить о том, чтобы ее отправили в тот город, разве что не предполагала, что желаемое будет сопряжено со случившимся с ней за последнее время. Магическое истощение, визит Фрима, новость о Шивоне. Не слишком ли много?
— Я справлюсь, — произнесла Али и ласково сжала потемневшую от прожитых лет и забот руку соседки. — Обещаю. Не беспокойтесь за меня.
— Да как не беспокоиться?! Я же вижу, как ты тут совсем одна… Глядишь, вышла бы замуж, завела деток. Эх, что теперь говорить? — вздохнула тетушка Гридисса и вдруг промокнула глаза вышитым платочком. — Письма хоть пиши.
— Обязательно, — от души пообещала Алита.
— Может, еще и сложится все, какие твои годы? Нельзя ведь жить только прошлым. Надо и в будущее поглядывать.
Али смолчала, проглотив рвущиеся с губ слова.
Они собирались разделить грядущее с Роной, всегда быть вдвоем, поддерживать друг друга. Лишившись сестры, Алита почувствовала себя оторванной от надежных корней веткой. Такую можно пересадить в другую землю, но кто даст гарантию, что та приживется и не погибнет?..
Соседка отправилась заваривать чай, оставив гостью сидеть за столом, накрытым старенькой, но чистой скатеркой. Изображенные на ней голубки с золотыми кольцами и алыми лентами до сих пор оставались модным рисунком, изделия с ними дарили на помолвки и свадьбы. Мысли Алиты вернулись к тому, что она узнала о Шивоне. Стоил ли тот человек, с которым та убежала, риска и отказа от безбедного будущего? Или подруга уже пожалела о том, что сделала?
Сама Али еще ни в кого не влюблялась. Когда-то в академии она втайне мечтала о встрече с добрым и красивым человеком, но ее фантазии были оторваны от жизни примерно так же, как детские утверждения, будто на хлебном дереве растут сдобные булки. Если Шивона встретила мужчину своей мечты, то почему он не попросил ее руки официально? Принадлежал к другому кругу? Но что будет с ними, если кто-то из этих двоих посчитает сделанное ошибкой, которую уже не исправить?
— Что-то ты невесела, — сказала тетушка Гридисса, расставляя на столе чашки, окружившие пузатый заварочный чайник, точно цыплята наседку. Хоть их было всего двое, женщина принесла целый гарнитур, разрисованный изображениями садовых цветов. — Как себя чувствуешь?
— Хорошо, — отвлекаясь от размышлений о нелегкой судьбе Шивоны Лаберд, отозвалась Алита. Наверное, ей следовало бы сердиться на то, что ее едва не объявили пособницей, но отчего-то не получалось. У нее хотя бы имелся выбор, становиться женой Киллиана Ристона или пойти другим путем, а Шивоне, должно быть, такого не предоставили, что и довело девушку до отчаяния. — Как вы думаете, почему люди рискуют всем ради любви? Может быть, она делает их безумцами?
— Любовь-то? — удивилась тетушка. Села на свое место, скрипнув стулом, подперла голову рукой и задумалась. — Она разная бывает…
— Как это?
— Прежде о чувствах никто и не думал, люди женились, потому что так положено. Вы сейчас читаете романы да умные слова знаете, а раньше… Вот представь себе лесную тропинку — вокруг кусты и деревья, листья шепчутся, кличут в дорогу. Кто-то за всю жизнь так и не решается ступить на эту тропу, обходит ее стороной, другие сломя голову бегут по ней, а третьи неторопливо шагают рука об руку с тем, кто позвал за собой. Только никто не знает, что там впереди, к чему тропка их приведет.
— Все равно не понимаю.
Снова вспомнился Фрим. Заныли оставленные им синяки под рукавами платья. Если между супругами происходят такие вещи, как можно вступать в брак по своей воле? Лучше уж монастырь. Или оставаться старой девой и нянчить племянников.
Вот только у нее их нет и уже никогда не будет.
Позже, попрощавшись с соседкой, Али вернулась домой и вытащила из хранившейся под кроватью резной шкатулки медальон, подаренный Роной перед тем, как сестра навсегда покинула столицу. Тот выглядел скромно — гладкий овал из серебра с простым узором по краю. Внутри лежал локон волос, таких же волнистых и рыжих, как и у самой Алиты.
В памяти ожили слова сестры:
— Если со мной что-то случится, он потемнеет.
Алите сообщили о том, что Рона утонула, на следующий день после того, как это произошло. Но серебряный медальон стал темным и тусклым за несколько дней до известия из Бранстейна. А еще Али знала, что сестра боялась воды, ее смешили громоздкие купальные костюмы, и она ни за что не пошла бы плавать в море.

Бранстейн, следующий день 

Донесение легло на стол Киллиана Ристона, градоправителя Бранстейна, уже ранним утром. Правда, сам он на тот момент находился в другом месте, а пришел и обнаружил листок позднее, так что пронаблюдать за его реакцией на изложенную на бумаге важную информацию оказалось некому. Можно было только догадываться.
— Заключим пари? — предложила Джайна, угощая Аэдана Ристона, кузена Киллиана, сытным обедом.
— О чем? — полюбопытствовал он. Все внимание молодого, обладающего здоровым аппетитом мужчины сосредоточилось на уставленном посудой подносе и наполнивших столовую вкусных запахах, из-за чего слова девушки поначалу пролетели мимо ушей. — Что за пари?
— Да посмотри же ты на меня! — вспылила она. Предками молодой особы были южане, потому та отличалась горячей кровью и пылким нравом, впрочем, долго сердиться не умела. — Ставлю на то, что Киллиан запретит ей сюда приезжать.
— Ты должна называть его альд Ристон, а не по имени, — отозвался Аэдан, но собеседница только фыркнула. Она знала обоих еще с раннего детства, когда ее отец, назначенный управляющим, впервые перешагнул порог фамильного особняка Ристонов, вот и позволяла себе вольности в обращении. — Это назначение из столицы, и он не сможет его оспорить.
— Скажешь тоже! — не согласилась с ним Джайна с такой горячностью, словно от решения кузена зависело все ее будущее, и гордо вздернула голову. — Захочет — сможет. Так что если Алита Дален все же явится в Бранстейн, значит, он не возражает. А раз Киллиан не станет прекословить, выходит, что-то задумал, — размышляла она вслух, наматывая на палец прядь черных, как безлунная ночь, волос. — Любопытно.
— Возможно, мы осведомлены не обо всем, — предположил Аэдан, добравшись наконец-то до содержимого тарелок и супницы. Над ними поднимался ароматный парок, и он мысленно отвесил комплимент кухарке. Следовало напомнить Киллиану, чтобы выписал ей щедрую премию.
— Она могла выйти за него, но отказала! — Джайна, не в силах усидеть на месте, вскочила со стула и принялась мерить шагами просторное помещение. — Отказала — и кому?! Да любая бы на ее месте… Здешние девицы на выданье от радости до потолка прыгали, когда узнали, что он овдовел!
— Ему до них и дела нет, — заметил Аэдан.
— Да где это вообще видано, чтобы незамужняя девушка работала в Службе Правопорядка? Там же одни мужчины! Как ей может нравиться постоянно находиться среди них, будто… будто… — Джайна, судя по всему, собиралась подобрать какое-то не самое приличное сравнение, но смолчала. Вновь присела за стол напротив собеседника и чинно сложила руки на коленях, выдавая свое волнение лишь тем, что невольно покусывала алые губы, служившие предметом восхищения местных молодых людей, ни одному из которых она не давала ни малейшего шанса.
— Нет, — сказал он ей, наполняя бокал яблочным сидром из кувшина. Домашний напиток удался на славу. В меру крепкий, ароматный, с терпкой медовой сладостью, надолго остававшейся на языке.
— Что нет? — встрепенулась Джайна.
— Нет, я не стану заключать с тобой пари. Ни сегодня, ни завтра. А еще ты можешь смошенничать, — добавил, наблюдая за гаммой эмоций на ее живом, подвижном лице.
— Когда я мошенничала?!
Аэдан в ответ только улыбнулся.
— Интересно, а Киллиан-то пообедал? — произнесла она. — Или ему после таких новостей кусок в горло не полез? Как думаешь, она ведь… она ничего не знает?
— Ей сказали, что ее сестра пошла купаться в море, но внезапно начался шторм и она утонула. Так что последи за своим длинным языком, когда вы познакомитесь, — твердо проговорил он и отодвинул поднос чуть более резким движением, чем требовал изысканный дорогой фарфор, который жалобно звякнул от такого обращения. — Спасибо за обед.
Аэдан поднялся и направился к двери, спиной чувствуя обращенный на него взгляд Джайны. Возможно, его слова обидели ее, но хорошо, что первым сказал ей их он, а не Киллиан. К тому же она сама заговорила об этом, хотя следовало бы помалкивать и постараться забыть. Все в прошлом и никогда не вернется. Или?..
Нет, не вернется.
Любопытно все-таки, какова из себя эта Алита? Похожа ли на сестру? И почему она выбрала столь мало подходящую для девушки работу? Неужели из нужды? Только ли неуместная в ее положении гордость послужила причиной того, что она отказалась становиться супругой Киллиана Ристона?
Джайна сказала чистую правду — на мужчин из их рода велась самая настоящая охота, долгая и изощренная. Едва начавшие выезжать юные альды и их почтенные родительницы спали и видели, как бы окольцевать кого-нибудь из них. А также весьма огорчились и озадачились, когда Киллиан привез жену из столицы.
Море начиналось неподалеку от особняка. Развертывалось перед идущим бесконечным синим полотном до самого горизонта, омывало скалистые берега и неумолчно пело свою загадочную песню. Сейчас оно было неспокойным, таким же, как одолевавшие Аэдана тревоги. Ему не досталось ни капли семейного магического дара, он родился другим, с глазами темными, а не светлыми, как у прочих Ристонов. Но в интуиции ему нельзя отказать, и в эти минуты она твердила: что-то приближается.

ГЛАВА 5

Али, сколько себя помнила, никогда не уезжала из столицы. Там прошла вся ее жизнь от детских лет до нынешних. Школа, академия, работа.
Впереди ожидал чужой, незнакомый город. Бранстейн. Место, которое отняло у нее сестру и надежду на счастье.
От Роны пришло всего несколько писем. Коротеньких, лаконичных, написанных будто бы второпях на дорогой веленевой бумаге, блестящей и гладкой. В них сестра рассказывала о том, что живет в большом особняке, прекрасном и величественном, точно королевский дворец, стоящем невдалеке от берега моря.
«Тут я самая настоящая госпожа, так что все уважают меня и выполняют любые желания, — читала Алита, спрятавшись за длинную тяжелую занавеску в холле академии, где подоконники были наиболее широкими и удобными. — Ты ведь помнишь, как нас учили? Женщина не в силах поднять своего супруга до занимаемого ею в прошлом положения. Она лишь может опуститься до его уровня. Однако мужчина — совсем другое дело! Он, будто парус на корабле, поднимает за собой жену, какое бы низкое положение она ни занимала до брака. Теперь я убедилась, что это истинная правда, и не нам с нею спорить».
Прежде, читая эти письма, Али одновременно радовалась и тревожилась за Рону, теперь — искала в них что-нибудь подозрительное, могущее указать на скрытую за словами разгадку смерти молодой женщины. Жадно перечитывала, будто хотела отыскать ответ между строк и не находила его. Одно являлось очевидным — в Бранстейне что-то произошло. Еще до того дня, когда, по уверениям, сестра отправилась к морю и не вернулась. Но что же именно и где та зацепка, за которую можно ухватиться и, следуя за ней, словно по дорожке из хлебных крошек, найти того, кто виновен в случившемся?
Сидя в вагоне поезда возле окна, из которого открывался дивный вид на луга и леса, Алита перебирала письма сестры, как драгоценные сокровища, а временами даже украдкой прижимала их к лицу, пытаясь уловить ускользающий запах ромашки. Последнее письмо, отправленное из Бранстейна, оказалось самым коротким из всех. Будто Рону что-то беспокоило, но говорить об этом прямо она почему-то не захотела.
— Чай! — Одна из проводниц в форменном темно-синем платье и накрахмаленном фартуке поставила на столик перед пассажиркой высокий стакан в звякнувшем от движения поезда медном подстаканнике. Напиток на солнце казался янтарным. — Осторожно, горячий!
— Благодарю. — Али отвесила вежливый кивок и пригубила чай. Крепкий, чуть горьковатый. Хорошо, что без сахара.
— Нужно что-нибудь еще? — осведомилась женщина.
— Нет, спасибо. Скажите только… До Бранстейна еще далеко?
— Далековато. Он ведь на самой границе королевства, дальше только море, а за ним чужие земли. Отдыхать едете?
— Работать.
Собеседница не удивилась. Этим утром Алита выбрала простое закрытое платье немаркого черного цвета с зеленой отделкой, так что ничем не напоминала обеспеченную особу, не имеющую нужды в том, чтобы самостоятельно добывать себе пропитание. Поношенная шляпка, ботинки и чемодан с вещами также не выглядели богато.
— Хорошей дороги! — пожелала служащая и зашагала дальше по коридору вагона. Али проводила ее взглядом. Ей, впервые отправившейся в дальнее путешествие, все было в новинку — и мерный стук колес, и обитые бархатом сиденья для пассажиров, и шумные коробейники, которые заглядывали в поезд на станциях, наперебой предлагая купить горячие пирожки, всевозможные сладости и свежую прессу.
Здесь ключом била жизнь. Всех влекла за собой дорога, долгая и непредсказуемая, волнующая, полная свиданий и разлук. Сквозь оконное стекло Алита видела, как спрыгивали с подножек дети, как озарялись улыбками лица встречающих, как тайком смахивали слезы провожающие, а кто-то, не стесняясь, плакал в голос. Временами ей хотелось сойти с поезда, задержаться, а то и вовсе остаться в каком-нибудь маленьком городке с крохотным вокзалом и казавшимися такими уютными домиками. Но ее нигде и никто не ждал.
Али в несколько глотков допила чай и спрятала письма, тщательно сложив каждое из них. Снова вспомнилось, как она радовалась, получая их, как опрометью бежала, завидев в окно почтальона, и сердилась на обязательную проверку корреспонденции девушек из академии. Воспитательницы прекрасно знали, что ей приходят послания от сестры, а не от какого-нибудь кавалера, однако все равно самолично вскрывали письмо за письмом и лишь после этого отдавали тем, кому они адресованы.
После окончания академии никого уже не интересовало, кто ей пишет, вот только отправлять весточки стало некому.
На очередной станции в поезд села семья, состоящая из родителей и двух дочерей. Старшей, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, очень не терпелось рассказать о чем-то другой, немного младше. Поначалу они лишь шептались, затем та заговорила громче, и Алита, не желавшая подслушивать, невольно разобрала прозвучавшую в разговоре фамилию.
— Младший Ристон — просто красавец. Увы, едва ли ему позволят жениться раньше кузенов. Впрочем, они тоже хороши собой, только старше, — добавило юное создание с мечтательной улыбкой и светлыми кудряшками, на укладку которых наверняка потратили немало усилий.
— Но ведь самый старший уже вдовец, — отозвалась младшенькая.
— Зато из всех троих он самый завидный жених, — резонно заметила собеседница. Али отвела глаза, но разговор успел ее заинтересовать. Судя по всему, новые попутчики тоже направлялись в Бранстейн.
Слушать чужой разговор было не слишком-то удобно, однако спустя несколько мгновений Алита заключила сделку с совестью, решив, что неблаговидное занятие можно отнести к сбору информации при расследовании. Тем временем глава семьи углубился в чтение газеты, а его жена вынула из объемистой сумки новый модный роман, пахнущий свежей типографской краской, и раскрыла его. Дочери вполголоса продолжали беседу.
— Да, самый выгодный, — повторила юная особа, похлопывая себя кончиками пальцев по вздернутой верхней губе.
— А что ты знаешь о супруге старшего альда Ристона?
— Только то, что она не из Бранстейна. Кажется, из Телла. Но неизвестно, откуда она взялась и как они познакомились. Просто однажды он привез ее в город и во всеуслышание объявил о свадьбе. Не удивлюсь, если однажды подобное случится снова, ведь альд Ристон не стесняется демонстрировать безразличие к местным девушкам. Наверное, считает глупенькими простушками, — добавила она, и обе дружно вздохнули. — А может быть, все дело в магии…
— В магии? — горячо заинтересовалась собеседница.
— Ты ведь знаешь, что все Ристоны обладают магическим даром. Ну, кроме одного. Самые сильные маги те, у кого это передается по наследству, а они как раз такие. Потому поговаривают, что, возможно, альд Киллиан Ристон и жениться решил на той, чей дар сочетался с его наилучшим образом. Но кто знает, правда или домыслы, — снова вздохнула она и зевнула, изящно прикрывая рот рукой.
Али, воспользовавшись возникшей в разговоре паузой, смахнула выступившие на лбу капельки пота. О таком она не задумывалась. Если допустить, будто Ристон подбирал супругу исключительно по принципу магической совместимости, становится понятно, почему он с его привилегированным положением, богатой семейной историей и высоким доходом взял себе жену, обладавшую только старым домом да происхождением, которого можно не стыдиться. А еще — даром. Если Ристона в ней интересовало только это…
Мысли теснились в голове, как пузырьки кипящего под крышкой отвара, виски сдавило внезапной болью, и Алита впервые в жизни пожалела о том, что не носит с собой нюхательную соль, как принято среди благородных альд. Зато необходимое нашлось у попутчиков, которые заметили, что ей плохо, и предложили свою помощь. Али смутилась нахлынувшей на нее слабости, но не отказалась. Затем они познакомились, и ее предположения подтвердились. Семья Лекут жила в Бранстейне, куда и возвращалась, погостив у родственников.
Старшую девушку звали Карин, и она с нетерпением ждала того дня, когда станет дебютанткой. До него оставалось не так уж много времени, и ее гардероб был уже почти готов к тому, чтобы затмить остальных и сделать свою обладательницу самой красивой молодой альдой в высшем обществе родного города. Разумеется, родители не жалели денег, считая покупку нарядов и украшений выгодным вложением в будущее дочери. Видя оживление на лицах сестер, Алита ощутила, как ее в самое сердце кольнула отравленная иголочка зависти. Они с Роной никогда не бывали на их месте.
— Рада за вас, и еще раз большое спасибо, — произнесла Али.
— Не стоит благодарности, — отмахнулась мать семейства. — Должно быть, вы впервые отправились в столь дальнюю дорогу? От поездов иногда такое случается — вдруг начинает мутить, кружится голова, а земля точно уходит из-под ног.
— От морских путешествий эти симптомы сильнее, — с важным видом заметил ее супруг.
— Так и есть! — подхватила Карин. — Никогда не забуду ту экскурсию на остров. Я думала, что меня вывернет наизнанку!
— О таком не говорят вслух, — осадила ее мать, но девушка только скорчила гримаску и украдкой подмигнула Алите, словно заговорщица.
— Так, значит, вы собираетесь работать в Бранстейне? — снова вставил реплику альд Лекут. В его басовитом голосе прозвучали неодобрительные нотки. Похоже, он не считал новую знакомую подходящей компанией для дочерей.
— Да.
— В Службе Правопорядка! — Карин хихикнула. — Будьте уверены, много работы вам не предстоит. Наш городок — место тихое, как болото. Я сама слышала, что ваши будущие коллеги режутся в карты прямо в конторе.
— Карин! — укорила дочь альда Лекут. — Не слушайте ее. Само собой, мы немного удивлены, что молодая девушка выбрала подобную работу, но, видимо, столичные порядки вполне позволяют…
— Должен ведь кто-то и этим заниматься.
Али заметила взгляд собеседницы, скользнувший по скромной одежде и дорожной поклаже соседки по вагону. Она привыкла к таким и постаралась не обращать внимания. Не всем же быть богатеями, как Ристоны.
— Вы знакомы с кем-нибудь в Бранстейне? — поинтересовалась младшая дочь по имени Фенна.
Алита покачала головой. Нельзя сказать, что она знает Киллиана. Он никогда не встречался с ней лично, не прислал ни одного письма, лишь отправил поверенного, который рассказал о смерти Роны и передал брачное предложение.
— Тогда вам будет непросто, — со вздохом проговорила Карин. — В Бранстейне недолюбливают чужаков. Но вы можете приходить к нам, — добавила она с вопросительной интонацией, обращаясь скорее к родителям, нежели к попутчице.
— Конечно, можете, — поддержала ее мать, а отец лишь с видимой неохотой кивнул, очевидно, решив, что со Службой Правопорядка лучше не ссориться.
В ответ Али улыбнулась и поблагодарила всю семью за приглашение. Дальнейший разговор касался в основном новостей из столицы, о которых провинциалы узнавали из газет, а следом появилась проводница и объявила, что пассажиры должны приготовиться. Скоро Бранстейн.

ГЛАВА 6

Поезд прибыл в Бранстейн. Ступив на подножку, Алита подумала о том, как протекал приезд Роны в приморский город на границе королевства. Так же ли она сходила с поезда, вдыхая незнакомый воздух, даже на железнодорожной станции казавшийся куда более свежим, чем в столице, где чадили заводы? Так же ли осматривалась по сторонам, отмечая, как мало здесь носильщиков, и то, в какой яркий оттенок зеленого выкрашена крыша приземистого станционного домика? Так же ли задавалась вопросом, кому поставлен памятник, возле которого лежали букеты свежих цветов?
Но Рона была не одна. Ее сопровождал жених. Любопытно, как он себя вел? Держал ли невесту за руку или под руку? Улыбался ли ей? Хорошо ли они смотрелись вместе? Вероятно, на них тут пялились во все глаза, ведь Ристон в Бранстейне важная персона и вокруг немало желающих отдать ему руку, сердце и приданое до последней монетки.
Сестра почти ничего не рассказывала о супруге ни тогда, когда сообщила, что выходит замуж, ни в письмах. Говорила о красоте старинного дома, о новых нарядах, о том, что, как и положено настоящей хозяйке усадьбы, составляет меню на неделю, а продукты здесь всегда свежие. Особенно расхваливала устрицы. Алита никогда их не пробовала. Да и не тянуло, если честно.
Таким образом, Ристон оставался полнейшей загадкой. Неизвестно, чего от него ожидать и знает ли он вообще, что младшая сестра Роны приехала в город. В любом случае следовало быть настороже.
— Вас встречают? — поинтересовалась Карин.
— Нет, — покачала головой Али. — Я должна добираться сама. У меня есть адрес.
— Мы бы могли подвезти, — с той же неуверенной интонацией сказала девушка и бросила взгляд на отца, который отреагировал примерно так же, как и на обещание пригласить новую обитательницу Бранстейна в гости.
— Спасибо, но… — Алита тщетно старалась подобрать отговорку, но внезапно Фенна с еще не покинувшей ее детской непосредственностью схватила девушку за руку и потащила за собой. Оставалось только быстро переставлять ноги и стараться не разжать пальцы от тяжести чемодана.
В карете сестры щебетали без умолку, наперебой рассказывая Али о городе и показывая в окно достопримечательности, мимо которых они проезжали. Бранстейн ничем не напоминал Телл. Все казалось другим — растения, что росли и цвели здесь буйно, точно в тропиках, невысокие дома из красноватого кирпича, неестественно-яркое синее небо с перышками облаков. Никакого дымного смога, унылых однотипных строений и толп народа, к которым Алита успела привыкнуть в столице. Теперь она поняла, отчего проводница высказала предположение, будто пассажирка едет сюда отдыхать, ведь в таком городе, как этот, наверняка располагалось немалое количество курортных пансионатов.
Али поймала себя на предательской мысли, что не отказалась бы хоть денек побыть на месте тех, кто прибывал сюда для того, чтобы поправить здоровье. Наверное, им Бранстейн приносил долгожданное отдохновение и гармонию, а вовсе не то, что ей. Смятение, тоску и похожее на сосущий голод желание во что бы то ни стало узнать правду о случившемся с Роной.
Пока у Алиты не имелось никаких улик. Медальон? Но кто поверит, что тот потемнел раньше указанного времени, если против ее слова будет слово Киллиана Ристона? Странные недомолвки в письмах? Там тоже нет никаких обвинений в чей-либо адрес или утверждений, будто старшей сестре грозила опасность, поэтому все домыслы младшей могут назвать выдумкой, а ее саму объявить лишившейся здравого смысла, а то и рассудка.
— Красиво у нас, правда? — произнесла Карин, и Али кивнула, соглашаясь. Да, Бранстейну нельзя отказать в красоте. Уютный и чистый провинциальный городок, который мог бы показаться раем на земле, если бы не…
— А все благодаря нашему градоправителю альду Ристону, — с благоговением заметила собеседница, поправляя растрепавшиеся от дороги льняные кудри. — Говорят, он работает на износ. Совсем не жалеет себя, — сочувствующе добавила она.
— Я надеюсь, его служебное рвение по достоинству вознаграждается, — сухо отозвалась Алита. — Но все же нельзя отрицать, что львиной долей своей привлекательности Бранстейн обязан живописной природе. А к ее созданию альд Ристон руку не прикладывал.
— Да что вы такое говорите?! — возмущенно воскликнула Карин. — Я уверена, что, даже отправь альда Ристона в самое жуткое и неприглядное захолустье, он бы и из того сделал райский уголок! Как можно в нем сомневаться?
— Сомнения свойственны человеческим существам, детка, — вступил в разговор отец девушки вполне спокойно и миролюбиво, но от внимания Алиты не укрылось то, каким взглядом он ее одарил. «Подозрительная особа, — так и горело в его серых, как у дочери, глазах. — Надо бы сделать так, чтобы Карин и Фенна с ней не подружились».
Али едва не сказала вслух, что не набивается в подруги к его дочкам, но промолчала. Лишь отвернулась к окну, продолжая разглядывать город и думать о Ристонах. Их, как она успела узнать, всего трое: кузены, все в данный момент неженатые и весьма обеспеченные. Алита произносила про себя их имена, такие разные и похожие одновременно. Киллиан — звучит, словно на язык положили льдинку. Аэдан — вспыхивает огоньком. И наконец, младший, красотой которого так восхищалась Карин, — Томиан, должно быть, самый избалованный и испорченный из всех. Пока остальные двое работают, он развлекается и проникает в сны юных мечтательных альд. А если вспомнить, что он тоже маг, то можно предположить, что молодой человек делает это и в буквальном смысле.
Новые знакомые доставили Алиту прямо к крыльцу здания, которое выглядело несколько скромнее, чем то, где ей приходилось трудиться прежде. Более того, оно даже не охранялось. Во всяком случае, постовых рядом не наблюдалось, а ведь в столице окрестности конторы Службы Правопорядка всегда кто-то патрулировал.
— Здесь вам не Телл, — произнесла Карин, словно догадавшись, о чем с озадаченным видом задумалась Али, и сердечно пожала ее руку. — Желаю всего самого лучшего на новой работе, больших успехов и здоровья! Не забывайте нас!
— Вот, возьмите! — Фенна вложила ей в руку карточку с адресом дома семьи Лекут. — Будем рады видеть вас у себя в любое время!
Ее мать приподняла брови, но никак не прокомментировала слова младшей дочери. Али со всей вежливостью, на которую только оказалась способна в данный момент, попрощалась с попутчиками и проводила взглядом скромную, но удобную карету. Здесь, в провинции, их еще не потеснили более современные виды транспорта.
Скрипучая дверь отворилась, стоило лишь толкнуть ее. Алита задержалась на пороге, чувствуя, как ставшая вдруг тесной одежда сдавливает тело, а между лопаток стекает капелька пота. Но долго медлить не хотелось, и девушка, глубоко вдохнув, вступила в темный коридор, пахнущий пылью и старой бумагой.
Здесь ее не ждали. Она сделала этот вывод, увидев задремавшего на посту дежурного и пришпиленный к массивной двери лист, гласящий, что начальства нет на месте. Больше никого в обозримом пространстве не наблюдалось. Стояла такая тишина, что можно было услышать жужжание мухи. По стенам, внося некоторое оживление, скакали солнечные зайчики.
Решив не будить спящего, Али расположилась на одной из неуютных скамеек для посетителей и еще раз обвела взглядом помещение. Ремонт тут, похоже, делали не так уж давно, но аккуратностью работники себя не утруждали. Повсюду пыль, грязные следы на полу, мутные стекла в окнах. У них уборщицы, что ли, нет? Алита отогнала от себя неприятное подозрение, что на нее могут свалить еще и эти обязанности, и устало потерла ладони. На правой четко выделялся след от ручки чемодана. Все мышцы ныли, недавняя слабость после магического истощения снова напомнила о себе, и отчаянно захотелось поскорее оказаться там, где можно будет смыть с кожи и волос дорожную грязь, сменить одежду и выпить чего-нибудь горячего.
Громко хлопнула дверь, зазвучали шаги.
— Энар, долго еще будешь дрыхнуть?! Чем, хотел бы я знать, ты занимался ночью? А вы еще кто?
Али смотрела на крупного мужчину с круглым лицом и короткой шеей, который по-хозяйски вломился в помещение и не сразу, но все же заметил ее. Она догадалась, что это ее будущий начальник, и, поднявшись, поклонилась ему. Альда Кирхилда тот ничуть не напоминал.
— С жалобой пришли, что ли? — предположил он. — Вас ограбили? И много украли?
— Нет-нет! У меня ничего не украли. Я — Алита Дален.
— И что?
— Вас разве не известили? Я приехала из столицы. Буду у вас работать.
— Ах да, точно, — отозвался собеседник, запуская пальцы в и без того разлохмаченную рыжеватую шевелюру. — Совсем из головы вылетело. Я — Лейв Нодор.
— Готова служить вам, альд Нодор.
— До чего же церемонно вы разговариваете! — фыркнул он. Глянул на зевающего подчиненного и принялся отпирать дверь кабинета. — Давно ждете?
— Не очень.
Альд Нодор жестом пригласил ее в кабинет, выглядевший продолжением приемного помещения и пропитанный табачным дымом. Вошел следом за ней, сел на свое место, похлопал рукой по вороху бумаг на столе. Али рассматривала окружающую обстановку, заняв стул по другую сторону стола. Вспомнилось, что совсем недавно она вот так же сидела напротив альда Кирхилда, ожидая его решения касательно ее дальнейшей судьбы, а сейчас все изменилось — другой человек, не та комната, иной пейзаж за окном. Странно и непривычно вообразить жизнь здесь, стать частью этого места.
— Я привезла свои документы, — поспешила сообщить Алита, чтобы ее не приняли за самозванку.
— Да я вам верю, — отмахнулся альд Нодор. — Думаете, много желающих сюда наняться? Особенно среди девушек. Вы там у себя в столице люди прогрессивные, за права женщин ратуете, а у нас о молодых особах заботятся родители и мужья. Да и у сирот обычно какие-нибудь родственники находятся, чтобы не приходилось идти на службу.
Али уже представляла, что он скажет дальше. Что те несчастные, у кого нет ни обеспеченных родных, ни перспективы замужества обычно идут на другую работу. Ткать полотно или нянчить детей, например. А можно еще камеристкой к знатной альде. На такой службе и на одежду тратиться не нужно, будешь донашивать платья за хозяйкой.
Но альд Нодор сказал, вернее, спросил совсем другое:
— Где вы будете жить?
— Я думала, вы мне скажете, — удивленно, но уже начиная что-то подозревать, ответила Алита.
— Почему?
— Я ведь приехала на работу к вам. По назначению. А мой дом остался в столице.
— Работа — мое дело, а жилье — ваше. Попробуйте снять у кого-нибудь квартиру. Только сомневаюсь, что получится, сезон ведь уже начался, а наши кумушки предпочитают сдавать комнаты только временно, весной и летом. Можете умаслить их тем, что заплатите за полгода вперед. А лучше за год.
— Но у меня нет таких денег! — окончательно растерялась Али.
Дверь скрипнула, в кабинет заглянул дежурный.
— Прошу прощения. К вам альд Ристон. Требует принять его прямо сейчас.
— Который? — осведомился начальник.
— Альд Киллиан Ристон.

ГЛАВА 7

Услышав известие, начальник снова запустил руку в гнездо спутанных волос. Али с трудом поборола неуместный порыв юркнуть под стол. Дежурный покорно ждал у двери.
— Пригласи его.
— Но постойте, вы ведь еще со мной не договорили, — возразила Алита, но с таким же успехом она могла бы попытаться остановить снежную лавину.
— Альд Ристон — не тот, кого можно заставить ждать в приемной. — Глава Службы Правопорядка не желал откладывать встречу с визитером, даже если та и не была назначена заранее. — Вы в нашем городе человек новый, и вам простительно не знать. Но только на первый раз, впредь имейте в виду, что он здешний градоправитель и его просьбы должны выполняться в первую очередь.
Али проглотила рвущиеся с губ едкие слова и отвернулась к окну. После беседы с семьей Лекут стало очевидно: говорим «Бранстейн» — подразумеваем «альд Ристон». Ничего удивительного, если окажется, что смерть Роны признали несчастным случаем исключительно со слов ее мужа, то есть уже вдовца.
Прозвучали шаги. Уверенные, решительные. Алита ощутила, как сердце, казалось, застучало где-то в горле, а вовсе не в положенном месте. Она изо всех сил сжала руки и поморщилась от боли, когда снова дали о себе знать последствия самостоятельного таскания чемодана. До чего же не вовремя!
Не так, совсем не так Али планировала познакомиться с этим человеком. Не после долгой дороги, измотанной, в запылившейся одежде. Но усталость не должна помешать ей встретить его с гордо поднятой головой.
Алита вскинула взгляд на вошедшего в кабинет и не смогла сдержать изумления.
Почему-то градоправитель Бранстейна представлялся ей значительно старше. Даже восхищение им сестренок-попутчиц она мысленно пыталась объяснить его высоким положением, ведь, как известно, никого не удивляли браки со значительной разницей в возрасте, если мужчине было что предложить юной невесте. Но этот человек выглядел не старше тридцати четырех.
Высокий, настолько, что Али пришлось не просто подняться с места, но и задрать голову, чтобы как следует рассмотреть. Атлетическая фигура удачно подчеркнута безупречно пошитой одеждой. Рубашка такая белая, точно ее тщательно выстирали, отгладили и накрахмалили буквально только что. Все остальные предметы гардероба строгие и черные. Серебряная цепочка для часов блестела так ярко, что невольно заставляла вспомнить о тусклом медальоне, оставленном сестрой перед ее отъездом в Бранстейн.
Темные волосы зачесаны назад, и на контрасте с ними яркие синие глаза. Прямой нос крупноват, но ничуть не во вред внешности, а совсем наоборот. Кончики ушей слегка заостренные. Эльфы у него в роду затесались, что ли? Только этого не хватало.
А еще Али чувствовала его магию. Несмотря на то, что они не прикасались друг к другу, даже стояли на некотором расстоянии, невозможным казалось не ощутить сердцем, кожей, всем своим существом ту силу, что исходила от него. Вот только распознать, добрая та сила или злая, пока не удавалось.
«Я просто переутомилась, — сказала себе Алита, вежливо кланяясь и делая еще несколько шажков назад, не решаясь пока вновь сесть на стул. — И истощение еще как следует не долечила. Потому и чувствительность такая… повышенная».
Хотелось бы верить, что так оно и есть.
— Позвольте представить вас, — засуетился альд Нодор, который тоже вскочил с места. — Это наш градоправитель альд Киллиан Ристон, а это новая сотрудница Алита Дален. Прибыла из столицы.
— Я вам не помешал? — осведомился посетитель. Мягко прозвучавший голос оказался глубоким и бархатистым. Должно быть, поклонницы, едва его заслышав, тут же замирали, как загипнотизированный взглядом кролик перед удавом.
— Что вы, совсем нет! — поспешил разубедить его хозяин кабинета. — Мы уже решили почти все вопросы. Говорили о том, что девушке негде жить.
— Как негде? — отозвался собеседник все так же спокойно. Али и ее начальник уставились на него. — Само собой разумеется, она будет жить у меня.
Неизвестно, кто удивился больше. У альда Нодора еще сильнее округлились глаза. Алита уцепилась враз ослабевшей рукой за спинку стула, который покачнулся, но все же устоял на месте.
— Позвольте объяснить, альд Нодор, — произнес Киллиан Ристон, который, должно быть, от души наслаждался их замешательством. — Мою покойную супругу, мир ее праху, до свадьбы звали Роной Дален. Алита Дален — ее младшая сестра. Как я могу оставить свою практически родственницу в столь затруднительном положении? Да меня горожане перестанут уважать за такое.
— Но я не могу… — выдохнула Али, бросив взгляд на начальника, который с озадаченным видом переваривал неожиданную новость. — Не хотелось бы затруднять вас. — Она подбирала слова, с трудом взяв себя в руки. — Да и неприлично будет селиться вместе с одиноким мужчиной, точнее, даже с несколькими, ведь ваши кузены живут там же? — использовала последний, казавшийся ей достаточно резонным аргумент Алита. — Может быть, вам кажется иначе, но я дорожу своей репутацией. Разве не это в нашем обществе считается единственным богатством бедных девушек?
Али повернула голову, чтобы посмотреть на собеседника. Она ожидала почти любой реакции, но никак не такой. Киллиан Ристон смеялся.
— В моем доме живут не только мужчины, но и женщины. Повариха, горничные… Джайна. Кроме того, гостевое крыло находится вовсе не рядом с нашими спальнями. Вам не о чем волноваться.
— Я бы все же хотела снять комнату в городе, — твердо произнесла Алита.
— Сестра моей жены не будет квартировать у кого-либо в Бранстейне, кроме меня, — прозвучал безапелляционный ответ.
— Я правильно понимаю, что одного вашего слова будет достаточно, чтобы никто не сдал мне угол и не пустил пожить даже на пару ночей?
— Совершенно верно.
В академии особое внимание уделяли развитию навыка сдерживать возмущение и гнев. Это требовалось не только для того, чтобы научить воспитанниц вести себя в обществе, но и по причине того, что проявление подобного рода эмоций могло стать причиной неконтролируемого выплеска магии. Последствия грозили оказаться необратимыми.
Али гордилась умением владеть собой, но сейчас едва удержалась от совсем другого поведения. Хотелось закричать, топнуть ногой, швырнуть в Киллиана Ристона довольно крупной и на вид весьма тяжелой чернильницей, так заманчиво стоявшей на столе начальника. Сделать хоть что-нибудь, чтобы собеседник немедленно передумал брать ее на постой и препятствовать другим обитателям города, способным сдать комнату.
Но тут в голове словно что-то щелкнуло. Появилась мысль, что возникшую неприятную ситуацию вполне возможно обратить себе на пользу. Если она поселится у Ристона, то сможет на законных основаниях осмотреть дом, познакомиться с его родственниками и слугами. Ведь следствие по делу Роны, должно быть, даже не открывали. Тот же альд Нодор наверняка попросту удовольствовался показаниями о несчастном случае на море и не проводил никаких розыскных мероприятий.
— Я согласна, — сделав глубокий вдох, объявила Алита.
— Тогда, думаю, вам пока не стоит здесь задерживаться, — произнес Ристон. — Вы ведь отпустите вашу подчиненную со мной, альд Нодор? Ей нужно отдохнуть с дороги.
— Конечно, конечно, о чем разговор! — ни словом, ни жестом не возразил глава местной Службы Правопорядка.
— Благодарю. Мои вещи… — Али запоздало спохватилась, что оставила чемодан в приемной.
— Энар отнесет их в карету альда Ристона. Отдыхайте и осваивайтесь в городе! — напутствовал ее начальник. Теперь, когда Алита, точно по взмаху волшебной палочки, превратилась из приезжей незнакомки в родственницу Ристонов, пусть и условную, его отношение к ней разительно изменилось. Он даже едва не поцеловал ей руку, как благородной альде, но ограничился формальным рукопожатием. — Жду вас завтра утром.
Как и следовало ожидать, карета Киллиана Ристона оказалась образцом роскоши, и потертый старенький чемодан смотрелся в окружении бархатных сидений черной вороной среди белоснежных лебедей. Али подумала, что и сама наверняка выглядит не лучшим образом. В довершение всего еще и давно разношенные ботинки начали натирать ноги. Ткань платья казалась грубой и прилипала к вспотевшей коже. Наверное, все из-за того, что в Бранстейне в это время года намного жарче, нежели в столице, и дорожный наряд пришелся не по сезону.
— Почему вы забились в самый угол? — иронично поинтересовался Ристон, занимая место в карете. — Я вас не съем. Сядьте поудобнее.
— Мне удобно, — отозвалась Алита. Редкие прохожие посматривали на них, и она с некоторым сожалением задернула тонкую занавеску. — Как вы узнали, что я приехала?
— От меня сложно что-либо утаить.
Его слова прозвучали так, словно речь шла о само собой разумеющемся. Алита невольно задумалась. Не хотел ли тот намекнуть, будто знает про нее больше, чем ей кажется?
— Еще вопросы?
— Кто такая Джайна?
— Что?
— Ее вы назвали отдельно от слуг. Назвали по имени. Выходит, она не одна из горничных.
— А вы наблюдательны, — хмыкнул Киллиан Ристон. — Джайна — дочь моего управляющего. Ей нравится считать себя кем-то вроде экономки и помогать по хозяйству, но жалованья она не получает.
— Вот как… — Любопытно, какие у нее складывались отношения с Роной, если они вообще были знакомы? — А давно она у вас живет?
— С детства.
Али вспомнились разговоры сестричек Лекут. Никаких сомнений, что претенденток на то, чтобы зваться альдой Ристон, множество, и в их числе практически все незамужние девушки городка. Интересно, Джайна тоже среди них?
— Кстати, я уже распорядился приготовить для вас комнату, — произнес Киллиан Ристон. — Почти сразу, как узнал о вашем скором приезде. Думаю, вам понравится.
— Вы совершенно не сомневались, что я соглашусь у вас поселиться?
— Бывают положения, в которых не приходится выбирать, — ответил он, пытливо глядя на нее, и в бликах проникающих в карету солнечных лучей почудилось, будто его глаза потемнели, как предгрозовое небо. Ощущение чужой магии — мощной, яркой, обжигающей — накрыло ее невидимой тенью. Алита поднесла руку к горлу, точно стиснутому чьими-то ледяными пальцами.
— Что случилось?
— Все в порядке, — выдохнула она хрипло и закашлялась.
Ристон без предупреждения обхватил ее запястье, нащупал сбившийся с упорядоченного ритма пульс.
— Это последствия магического истощения?
— Откуда вы… — Али от изумления даже кашлять перестала. — Когда бы вы успели увидеть мое личное дело?
— Тут и без него все яснее некуда, — отозвался он, убирая ладонь. После прикосновения на коже осталось чувство тепла и странного покалывания. — Лечили спустя рукава. Кормили и того хуже. Угадал?
Алита неохотно кивнула.
— Я приглашу своего доктора.
— Не надо. Обычные медики все равно не умеют… такое лечить. Нужны специальные, а их и в столице-то мало.
— Мой умеет.
На возражения сил не нашлось. Оставалось лишь злиться на собственный организм, который подвел ее в столь важную минуту. Но впереди достаточно времени, чтобы поднакопить сил и разобраться, что за место такое Бранстейн, а пока пусть все идет своим чередом.

ГЛАВА 8

От мерного движения кареты клонило в сон, и будь Алита в ней одна, давно уже задремала бы, но в присутствии Ристона не хотелось даже прикрывать глаза. Одно она знала твердо — необходимо оставаться настороже. Рядом с этим человеком, с его родными, даже со слугами в доме, где когда-то жила Рона. Каждый из них может оказаться виновным в смерти сестры. Каждый может знать какую-то тайну.
— Что за шум? — поинтересовалась Али, услышав незнакомый гул.
— Море, — ответил Киллиан Ристон. — Вы же еще никогда его не видели, правда? Можете открыть окно.
Бросив на собеседника недоверчивый взгляд, Алита отдернула занавеску. При виде бескрайнего морского простора перехватило дыхание. Вода лишь несколькими оттенками отличалась от неба, с которым море сливалось на горизонте. Покрытые вереском холмы прорезали тропинки, ведущие к песчаному берегу, который выглядел безлюдным. Ни рыбаков, ни купальщиков.
— Это владения Ристонов, — произнес сидящий напротив мужчина, точно прочитав ее мысли.
«Разумеется, а как же иначе?» — фыркнула про себя Али.
— Вы революционерка? — спросил вдруг Ристон, заставив ее изумленно вытаращиться на него. — Ну, знаете, из тех, кто борется за права крестьян и рабочих. И поддерживает уверенных в том, будто все люди в мире должны быть равны.
— С чего вы взяли?
— Кажется, любое упоминание о чьем-либо богатстве вызывает у вас нешуточное возмущение.
— Отчего вы так решили?
— Вы еще не научились достаточно хорошо скрывать эмоции. Никогда не играли в покер, правда? — улыбнулся он. — Кстати, почему мы до сих пор так официально обращаемся друг к другу?
Алита приподняла брови и неохотно ответила:
— Хорошо. Можете звать меня на ты и по имени. Но это не значит, что вы тут же станете моим лучшим другом.
— Таких намерений у меня нет.
Дальнейшая дорога проходила в молчании. Вскоре карета подъехала к особняку. Али ожидала, что тот окажется старинным, но, похоже, его несколько раз перестраивали, так что в настоящее время большой двухэтажный дом выглядел вполне современно. Крепкая крыша, арочные окна, колонны перед парадным входом. А еще особняк находился очень близко к морю — так близко, что его жители наверняка слушали колыбельную морских сирен каждую ночь.
В просторном холле, где царила прохлада, их уже встречали. Молодой человек и девушка. В обоих не чувствовалось ни крупицы магии, что почему-то успокаивало.
— Аэдан, мой кузен, и Джайна, — представил их Киллиан Ристон.
Алита отвесила вежливый поклон, внимательно рассматривая встречающих. Девушка с экзотичным именем Джайна не могла не удивить своей красотой, на фоне которой многие уроженки королевства показались бы серыми птичками рядом с павлином. Гармоничные черты лица и фигуры, кожа цвета щедро сдобренного молоком кофе, большие темные глаза, крупные завитки густых черных волос не прихвачены лентой и свободно разбросаны по плечам, создавая впечатление чего-то вольного, своенравного, неукротимого. «Как море», — подумала Али, переводя взгляд на Аэдана. Его волосы и глаза тоже оказались темными, крепкая мускулистая фигура выглядела по-настоящему мужественной, хотя в росте тот слегка уступал кузену, на левой щеке выделялся тонкий старый шрам.
— Джайна, ты можешь показать нашей гостье ее комнату? — проговорил Киллиан Ристон, заполняя возникшую паузу. — Я распоряжусь, чтобы ее чемодан отнесли туда. Да, и пошли за доктором Глоу.
— Будет сделано, — с интонацией, в которой за послушанием пряталась беззаботная дерзость, отозвалась девушка и взглянула на Алиту. По-женски оценивающе, тут же отметив и поношенную шляпу, и стоптанные ботинки. — Прошу следовать за мной.
На второй этаж вела поскрипывающая деревянная лестница с гладкими, точно отполированными, перилами.
— Гостевое крыло в той стороне, — произнесла Джайна. — Вы там будете жить одна. Не боитесь?
— Кого? — ответила Али, размышляя над тем, что нужно будет осмотреть весь дом.
— Привидений, конечно же! — насмешливо бросила спутница. Ее длинные ресницы чуть опустились, скрывая блеск глаз. — Не могу сказать с уверенностью, что они тут водятся, но ведь всякое же может быть, правда?
— Моя работа научила меня, что порой куда страшнее призраков оказываются живые люди.
— Не мне с этим спорить.
Длинный полутемный коридор привел их к комнате. Та оказалась достаточно большой для одного человека, с кроватью, шкафом, столом — все из добротного материала и почти новое. Окно выходило на море.
— Ванная рядом, за этой дверью, — сообщила Джайна, приоткрывая дверцу, которую Алита сразу не заметила. — Больше никто ею не станет пользоваться, так что можете чувствовать себя как дома. Прислать к вам горничную, чтобы помогла разобрать вещи?
— Нет, спасибо. Ничего не нужно. Я не привыкла, чтобы мне прислуживали.
— Как и я.
Джайна приоткрыла рот, будто хотела сказать что-то еще, но промолчала, лишь обернулась вокруг себя, взметнув подол светло-голубого платья.
— На обед вы уже опоздали, но на ужин успеваете. Когда доктор приедет, его приведут сюда. До вечера!
Когда дочь управляющего вышла, оставив гостью наедине с собой, наступила тишина. Алита еще раз обвела взглядом выделенную ей комнату, светлое дерево мебели, клетчатое, красное с черным, покрывало на кровати, казавшееся очень мягким и теплым. Затем чуть неуверенно заглянула в ванную комнату, где нашлось место большой чугунной ванне, а также целому ряду флакончиков, назначения многих из которых Али даже не знала.
Вдруг вспомнилось и отчаянно, до боли в висках, до выступившей на глазах горячей влаги слез, до комка в горле, захотелось, чтобы все происходило так, как Рона ей когда-то пообещала. Окончить академию и приехать к сестре, в этот дом, а затем найти какую-нибудь работу в Бранстейне. Должно быть, ей выделили бы примерно такую же комнату, если не ту же самую, но все было бы совершенно иначе, не так, как теперь.
Долго размышлять в одиночестве Алите не дали. Сначала появился веснушчатый парень с ее чемоданом. Помялся у двери, поглядел с любопытством и лишь потом ушел. А чуть позже пришла миловидная девушка в форме горничной, назвалась Илной, отрапортовала, что доктор вот-вот явится, и все же предложила свои услуги по разбору вещей. Али поблагодарила, отказалась и, дождавшись, пока та скроется, торопливо сменила одежду, чтобы не показываться перед еще одним посторонним человеком в мятом платье. В особняке имелась горячая вода, текущая по трубам, но принимать ванну было некогда. Пришлось довольствоваться умыванием.
Доктор Глоу выглядел почти так же, как и многие столичные медики. Невысокий, усатый, круглолицый, с перетянутым ремнем животом, в наброшенном на плечи поверх другой одежды белом халате. Он долго и тщательно слушал пульс пациентки, заглядывал в глаза, расспрашивал о самочувствии и о том, как ее лечили в Телле.
— Рановато вас выписали, конечно, — пробормотал, закончив осмотр. — Можно было бы еще немного там полежать. Но это не критично. Морской воздух, хорошее питание, молодой организм сделают свое дело. Единственное, не рекомендовал бы пока приступать к работе в полную силу.
— Но почему я так сильно ощущаю чужую магию? — задала беспокоящий ее вопрос Алита.
— Всех магов, которые оказываются поблизости? — удивился доктор.
— Нет, только одного… — призналась она, не называя имени.
— Любопытно, — призадумался собеседник. — Я не могу ответить сразу. Нужно изучить кое-какие энциклопедии.
Пообещав прислать укрепляющие микстуры и вернуться через несколько дней, доктор Глоу ушел, но почти сразу вслед за этим в дверь постучала Илна и оповестила об ужине.
— Я не могу поесть в своей комнате? — спросила Али. Промелькнула мысль совсем отказаться от еды на сегодня, но желудок тут же издал протестующее бурчание. — Если нетрудно будет принести сюда поднос.
— Мне-то все равно, но альд Ристон велел, чтобы вы непременно явились в столовую, — бесхитростно откликнулась горничная. — Я вас провожу. Сегодня очень вкусный ужин, вот увидите!
Алита подчинилась с большой неохотой. Столовая располагалась на первом этаже. Судя по размеру овального стола, стоявшего посреди просторного зала, трапезничать здесь одновременно могли человек пятнадцать, если не больше. Но за столом сидели всего четверо — Киллиан, Аэдан, Джайна и седой мужчина лет шестидесяти, очевидно, ее отец.
— Присаживайтесь, — кивнул Али Ристон-старший, смерив ее внимательным взглядом, и повернулся к кузену: — А где Томиан? Снова не ужинает дома?
— Видимо, его опять куда-то пригласили, — отозвался тот, разливая по хрустальным бокалам рубиново-красное вино.
— Пусть развлекается, — вставил реплику пожилой человек. — Кажется, нас еще не познакомили. Я Мариано Солер, управляющий.
В его речи звучал небольшой акцент, что объясняло нездешнюю красоту Джайны.
— Предлагаю выпить за приезд Алиты и наше знакомство с ней, — проговорил Киллиан Ристон, когда каждый из стоявших на столе бокалов был наполнен вином. — Оно могло бы состояться раньше, но сейчас мы не станем об этом говорить. Всему свое время.
Али вздрогнула, услышав тост, и пригубила вино. Сладкое. На языке остался привкус спелой вишни, напоенной жарким солнцем.
— Благодарю за теплый прием.
Роль хозяйки взяла на себя Джайна. Она разливала пахнущий ароматными травами сливочный суп из серебряной супницы, раскладывала по фарфоровым тарелкам внушительные куски холодного мясного пирога, к которому подали румяный печеный картофель и овощной салат с золотистым оливковым маслом. Вино еще сильнее разожгло аппетит, вкусные запахи дразнили обоняние, и Али вспомнила, что после чая в поезде у нее во рту и маковой росинки не побывало.
— Приятного аппетита! — сказал Аэдан и улыбнулся так, словно знал ее уже давно.
Алита едва удержалась от восторженного причмокивания, пробуя блюда — пожалуй, довольно простые для стола аристократов, но приготовленные с большим мастерством.
За ужином она предпочла молчать и прислушиваться к разговорам других, но от ответов на вопросы отвертеться все же не удалось. Аэдана интересовало, увлекательно ли работать в Службе Правопорядка. Джайна расспрашивала о столичной моде. Киллиан пожелал уточнить подробности того, как Али оказалась в лечебнице. Таким образом, к тому времени, как посуда опустела, обитатели особняка успели немало узнать о гостье.
Аэдан вызвался проводить ее.
— Но я запомнила, где находится моя комната, — попыталась возразить Алита.
— Мне не в тягость, — не уступал он. — К тому же коридоры пока еще не слишком хорошо освещены. Газовые лампы установили только в комнатах, а свечи нередко гаснут от сквозняка.
— Даже когда окна закрыты?
— Даже в этом случае.
— Но как же…
— Лучше не спрашивайте, — мягко ответил Аэдан, и на память вдруг пришли намеки Джайны о привидениях. Пару раз в Службу Правопорядка обращались с жалобой на подобное, однако альд Кирхилд отличался скептицизмом в некоторых вещах. Призраков и вампиров он считал выдумками из готической литературы.

ГЛАВА 9

До комнаты Али они добрались довольно быстро и никого по дороге не встретили. У самой двери Аэдан повторил вопрос Джайны, не страшно ли гостье ночевать в отдельном крыле. Он даже предложил прислать кого-нибудь из горничных, чтобы та составила компанию, но Алита отказалась.
— Ничего страшного. Я привыкла к одиночеству и тишине. К тому же меня ведь не оставляют одну в целом доме, так что…
— Есть какие-то пожелания? — поинтересовался Аэдан, и она решила воспользоваться случаем.
— Я бы хотела осмотреть особняк. Разумеется, не сейчас. Например, завтра вечером.
— С удовольствием покажу!
— А ваш кузен не станет возражать?
— Киллиан? — удивился собеседник. — С чего бы ему? Ведь он сам настоял на том, чтобы вы здесь поселились.
— Тогда спасибо. Буду ждать с нетерпением. И можете обращаться ко мне на ты.
Пожелав друг другу доброй ночи, они расстались. Али зажгла лампу, накинула цепочку, запирая дверь изнутри, и подошла к окну, чтобы задернуть тяжелые занавески. Несмотря на то что в Бранстейне было гораздо теплее, чем в столице, большой особняк еще не успел достаточно прогреться, а камина в комнате не имелось, поэтому девушка почти сразу ощутила неуютный холод. Вспомнив о горячей воде в ванной, она решила воспользоваться благами цивилизации. Струи бодро застучали по дну ванны, наполняя помещение горячим паром.
Алита пробежалась взглядом по ряду флаконов, покрутила в руках один из них, понюхала. Светло-лиловое содержимое успокаивающе пахло вербеной. Судя по всему, оно предназначалось для того, чтобы заменять мыло.
Спустя некоторое время Али вышла из ванной комнаты в сорочке и халате, разобрала кровать, закуталась в одеяло. Постельное белье оказалось чистым и хрустящим, а после горячей ванны необходимость в грелке отпала сама собой. Понадеявшись, что не проспит работу, Алита провалилась в сон.
Она проснулась через несколько часов — резко, точно вынырнув из-под толщи воды на воздух. Запоздало вспомнила, что не погасила лампу. За окном еще не начало рассветать, а море… Море шумело так, что никакие оконные стекла не помогали заглушить его. Громко, неистово, словно взывая к тем, кто не спал в эту ночь.
Али свернулась клубочком. Перед сомкнутыми веками проносились картины прошедшего дня, такого долгого и странного. Отправление со столичного вокзала, поезд, щебетание девушек-попутчиц, живописные улочки Бранстейна, унылые стены конторы, где ей предстояло работать, лица людей, еще вчера бывших для нее лишь именами.
Детали мелькали в мыслях, упорно не желая складываться в единую картину.
Сквозняки при закрытых окнах. Джайна, ведущая себя по-хозяйски в доме Ристонов. Аэдан, которому не досталось ни капли наследной магии.
И Киллиан. Киллиан с его волшебством, которое нельзя не заметить. Алита и прежде могла отличить магов от обычных людей, но никогда не чувствовала чью-то силу так, словно та была костром, к которому она протягивала руки.
Отчего именно он? А Рона? Ощущала ли она то же самое? Почему, ну почему сестра умалчивала о собственном муже, ничего не рассказывала о его привычках, характере, взглядах на жизнь?
Может ли быть такое, что Рона и сама не знала супруга достаточно хорошо?..
Вдруг вспомнились альд Кирхилд и его слова, сказанные на одном из совещаний. Тогда им досталось очень сложное дело. Лавочник убил всю свою семью и покончил с собой. Его подозревали в одержимости, в поклонении темным силам, в сделке, где на кону были человеческие души. Никто из обывателей не хотел верить в то, что мужчина мог сделать такое в здравом уме и по собственной воле.
— Я понимаю, что эдакое непросто уразуметь, — говорил альд Кирхилд, переводя взгляд с одного из работников Службы Правопорядка на другого. — Но порой мы не знаем даже самых близких. Другой человек — загадка. Можно провести много лет со спутником жизни и внезапно обнаружить, что рядом находился некто неизвестный, чужой, пугающий. Потому я призываю всех не заливать уши воском и не закрывать глаза, а смотреть в оба, чтобы вовремя приметить какие-либо странности в поведении окружающих.
— А как же любовь? — робко спросил кто-то.
— Любить кого-то — ваш выбор, а не его. Также это не значит, что, погрузившись в пелену нежной страсти, вы увидели человека до донышка и узнали его полностью. Совсем наоборот, ведь так часто говорят, будто любовь слепа.
Тогда Али подумала, что ей подобное не грозит. Она не собиралась ни в кого влюбляться. Не желала, чтобы какой-то незнакомец становился центром ее жизни. К тому же она слишком хорошо знала, что значит терять близких. Перенести такое еще раз оказалось бы слишком тяжело.
Но слова альда Кирхилда запали ей в душу, и сейчас Алита мысленно повторяла их, как вызубренные стихотворные строчки, которые их заставляли заучивать наизусть в академии. Ведь не случайно же, когда происходило убийство, первым подозреваемым всегда считался супруг. А преступление могло случиться не только среди низов общества, но и в респектабельных семьях, прячущих свои постыдные тайны за фасадами роскошных особняков.
Таких, как тот, в котором она провела первую ночь.
Небо уже начало окрашиваться розовым, а сон так и не вернулся. Али умылась, привела себя в порядок, разложила в шкафу вещи. К тому времени, как раздался стук в дверь, уже полностью приготовилась идти на работу.
— Вы хорошо спали? — полюбопытствовала Илна, теребя фартук, повязанный поверх форменного платья. — А я пришла звать к завтраку. Гренки сегодня особенно удались!
Обильный завтрак включал в себя не только огромное блюдо аппетитных гренок. Имелись тут и копченый бекон, и ломтики свежей ветчины, и сливочное масло, и даже жареная фасоль в томатном соусе. Привыкшей довольствоваться овсяной кашей и куском хлеба с сыром Алите оказалось весьма сложно представить, как все это можно съесть ранним утром.
— Доброе утро, — не отрываясь от газеты, произнес Киллиан Ристон. Он выглядел так же безупречно, как и вчера, чего нельзя было сказать о его кузене. Аэдан, похоже, не выспался, потому то и дело зевал, прикрывая рот рукой и тут же прихлебывая крепкий кофе.
— Налить вам чаю? — спросила Илна у Али. — Какой конфитюр вы предпочитаете с гренками? Может быть, малиновый?
Она не успела ответить, как послышались шаги и в столовую вошла Джайна, облаченная в платье цвета густых сливок. Вслед за ней появился молодой человек — смуглый, высокий и хорошо сложенный, с длинноватыми для мужчины черными волосами и светлыми глазами. Алита догадалась, что он и есть Томиан, еще один кузен Ристона, тот самый, чьей красотой так восхищалась романтичная Карин Лекут. Магия в нем чувствовалась, но лишь слегка. Похоже, из всей семьи самым одаренным оказался Киллиан.
Али вдруг задумалась над вопросом: а где их родители? Возможно, у старшего кузена они давно умерли, но младший еще так молод. Неужели и у него тоже?
— Пришлось громко стучать в дверь, чтобы его разбудить! — со смехом сообщила Джайна. — Он так поздно вернулся вчера, что все уже спали. Надо же так засидеться в гостях!
— Приветствую! — Томиан занял место за столом, улыбнулся открыто и обезоруживающе. — Кажется, мы друг другу еще не представлены.
— Алита Дален.
— Томиан Ристон.
Его рукопожатие оказалось крепким, и никаких дополнительных ощущений, сравнимых с теми, которые возникли после прикосновения Киллиана, она не почувствовала. Вопросов прибавилось. Теперь оставалось надеяться только на то, что доктор Глоу сумеет найти ответ и не будет рассказывать о том, что ее тревожит, кому-либо другому.
— Чай остывает! — произнесла Джайна, занимая место через стул от Томиана.
— Мне бы хотелось узнать, как… на чем я поеду на работу, — приподняв чашечку, осведомилась Али, обращаясь ко всем сразу. — Здесь бывают извозчики? Или можно дойти пешком?
— Можно, но займет слишком много времени, да и не в любую погоду такие прогулки безопасны, — ответил Киллиан Ристон, аккуратно сворачивая газету и приступая к завтраку. — Ты поедешь со мной, как вчера. Мне ведь тоже надо на службу.
— А вы не работаете в городе? — поинтересовалась Алита у Аэдана и Томиана. Очень уж не хотелось снова оказываться наедине с их кузеном в тесном пространстве кареты. — Может быть, поедем все вместе?
— Я присматриваю за нашими шахтами, — отозвался Аэдан. — Так что мне в другую сторону. А Томиан — студент на каникулах и предпочитает ездить в город верхом, а не в карете.
— Понимаю, — ответила она, невольно представляя себе восторг Карин, когда та видит Томиана проезжающим по улицам Бранстейна на белом коне. Просто ожившая девичья мечта. Но, учитывая, что он еще студент, жениться ему действительно рановато.
Оставалось смириться с тем, что совместная поездка повторится и сегодня, и завтра, и в последующие дни. Али, почти не чувствуя вкуса, допила чай с хрустящими гренками и тем самым малиновым конфитюром из круглой вазочки. Когда Киллиан Ристон поднялся из-за стола, последовала за ним, стараясь не приближаться. На некотором расстоянии его магия казалась не настолько ощутимой. Но, поймав себя на желании увидеть ее в деле, Алита уже не могла избавиться от этой мысли.
— Ты снова забралась в самый угол, — фыркнул Ристон, когда обнаружил, что та заняла то же самое место в карете, что и вчера. — Рядом со мной так страшно? У меня выросли рога, клыки и когти?
— Нет. Просто я… Я не привыкла находиться так близко к мужчине.
— Я не ослышался? Ты работаешь в Службе Правопорядка, где почти нет женщин. Боюсь, данное объяснение не подходит.
Али промолчала, вцепившись повлажневшими пальцами в мягкую обивку кресла. Как ему удается несколькими замечаниями выбить ее из колеи? Такому поведению где-то учат, или у него это от природы?
— Ладно, со временем все изменится, — сказал он. — А теперь пообещай мне кое-что. Прямо сейчас.
— Я не могу давать обещания, не зная, о чем идет речь.
— Учитывая, кем ты оказалась и где поселилась, любопытствующих вокруг тебя появится достаточно много. Будут приглашать в гости, угощать и выспрашивать. Но ты не должна сплетничать. Ни о себе, ни о нашей семье, ни о порядках в моем доме. Если ты не сумеешь удержать язык за зубами, я узнаю и…
— И что? — дивясь собственной смелости, перебила его Алита. — Накажете меня за непослушание? Каким образом?
— Тебе не понравится.
— Не стоит беспокойства. Распускать сплетни я не собираюсь. Такое поведение не в моих правилах.
Карета тронулась с места. Дальнейшая дорога прошла в молчании. Краем глаза Али видела, что спутник погрузился в изучение каких-то бумаг. Сама же она отвернулась к окну, любуясь яркой зеленью травы в утренних солнечных лучах. Вскоре они выехали на городскую улицу, которая выглядела чисто подметенной, точно кухня хорошей хозяйки.
— Спасибо, что подвезли, — произнесла Алита, когда они остановились перед конторой Службы Правопорядка.
— Заеду за тобой вечером.
На карету она не оглянулась.
Стоило Али войти в приемную, как из кабинета тут же выглянул начальник.
— Второй день в Бранстейне, а уже знакомых завела, — пробормотал он. Алита растерянно заморгала. — Вас ожидает доктор Глоу.

ГЛАВА 10

Альд Нодор проводил Али в крохотный кабинет, где из мебели имелось лишь два стула и стол, больше похожий на школьную парту. Все поверхности, включая узкий подоконник, покрывал толстый слой пыли, от запаха которой щипало в носу. Алита поблагодарила начальника и осталась наедине с доктором Глоу, который ждал ее в столь неприглядном и далеком от понятий о санитарии месте.
— Похоже, этим помещением давно не пользовались, — извиняющимся тоном произнесла она.
— Ничего страшного, — отозвался мужчина. Сегодня он явился без белого халата, но пухлый докторский саквояж прихватить не запамятовал. — Я отправил в особняк укрепляющие микстуры для вас.
— Спасибо. — Алита предпочитала травяные отвары, но едва ли повариха градоправителя пришла бы в восторг от намерения гостьи воспользоваться кухней его дома для своих колдовских дел. — Сколько я вам должна?
— Пустое. Я семейный врач Ристонов, и для них у меня открыт кредит. Так что не волнуйтесь.
— Но я не принадлежу к их семье.
— Думаю, альд Ристон считает иначе. Но, пожалуй, вы должны радоваться этому. На вашем месте желала бы оказаться любая девушка Бранстейна.
— О чем я уже осведомлена, — горько усмехнулась Али, в очередной раз оживив в памяти пересуды попутчиц. — Но все не так просто… — Она запнулась, не будучи уверенной в том, можно ли доверять доктору. — У вас есть какие-нибудь новости для меня?
— Да, я пролистал энциклопедии. Довольно занятно, — добавил он, задев пухлыми пальцами край стола и тут же отряхнув руки от пыли. — Как много вы знаете о магической совместимости?
— Боюсь, совсем мало. Кое-что помню из лекции в академии. Также совместимость важна для подбора напарника, но у меня его не имелось.
— Потому что в Службе Правопорядка не нашлось магически совместимого с вами человека или по причине нежелания сотрудников-мужчин постоянно работать в связке с женщиной?
— Обе догадки верны, — ответила Алита, пожимая плечами. В проницательности доктору Глоу нельзя отказать, однако вдаваться в подробности Али не собиралась. — Но отчего вы заговорили про совместимость?
— Дело в том, что тот человек, магию которого вы особенно чутко ощущаете… Он сильнее вас, верно? Как вам кажется?
— Да, в значительной степени, — неохотно признала она.
— У меня есть одно подозрение…
— Да говорите же скорее! — не выдержав, поторопила его Али. Молчание и недомолвки собеседника пугали сильнее, нежели любой вердикт. — Что вы узнали из ваших энциклопедий?
— Могу ли я кое-что уточнить? — внимательно глядя на нее, спросил доктор Глоу. — Вы не назвали имя, но, кажется, я знаю. Речь идет о Киллиане Ристоне, так?
— Да, — выдохнула она, сцепив пальцы в замок с такой силой, что стало больно.
— Я еще вчера был почти уверен. А теперь прошу выслушать меня внимательно, — произнес он и, выждав короткую паузу, продолжил, не сводя взгляда с собеседницы: — Видите ли, вы служите для его магии… как бы сказать… ускорителем… катализатором… Как в химической реакции. Рядом с вами альд Ристон становится сильнее.
— Как, еще сильнее? — удивилась Алита, пытаясь переварить услышанное и понять, чем ей это грозит.
— Не сомневаюсь, он сразу почуял, едва лишь увидел вас, к тому же, будучи образованным и начитанным человеком, наверняка слышал о таких случаях. Но вот вы… вы не должны были ощущать ничего необычного рядом с ним. Видимо, предположения о последствиях магического истощения оказались верны, потому вы и заподозрили что-то неладное.
— Но разве это и есть магическая совместимость? — Али потерла лоб, поморщившись от головной боли, и подумала, что, пожалуй, микстуры доктора Глоу ей еще пригодятся. — Я представляла ее иначе.
— Бывает по-разному. Иногда она работает в обе стороны. Должно быть, маги из Службы Правопорядка, давно ставшие напарниками, могли бы поведать вам больше.
— Могли бы, — согласилась Алита. — Если бы водили со мной дружбу и откровенничали хоть изредка. А здесь…
— О, к сожалению, среди своих новых коллег вы таких людей не найдете. Альд Нодор вам еще не сказал? Вы станете единственным магом в здешней конторе.
— В самом деле? Но… Разве не положено иметь хотя бы троих штатных магов?
— А чего вы ожидали? — развел руками собеседник. — Бранстейн — маленький город. Тут и правонарушений-то практически не происходит. Сами же, наверное, уже заметили, что особым трудолюбием местные работники Службы Правопорядка не отличаются. Если у старушки фермерши пропадет коза — уже событие.
— И как, находят они коз? — невольно поинтересовалась Али.
— Обычно те возвращаются сами.
— Проклятье! — выпалила она и тут же смущенно прикрыла рот ладонью. — Простите, доктор Глоу! Так что же мне теперь делать?
— Как что? Отдыхать, поправлять здоровье, гулять вдоль берега моря. Ваш бывший начальник, должно быть, не так уж плохо к вам относился, поскольку решил позаботиться о вас, отправив в курортный городок, где спокойно и тихо.
— Спокойно и тихо… — задумчиво повторила Алита. Спокойно и тихо. Если бы…
— Или вы имеете в виду, что вам делать с альдом Ристоном? Он уже говорил с вами о вашей магии? Делал какие-то намеки?
— Кажется, нет. Если и делал, я их не заметила. А что?
— Уверен, он не воспользуется вами втемную. Особенно сейчас, когда вы не можете использовать собственную магию в полную силу, что уж говорить о поддержке чужой. Но полное выздоровление — вопрос времени, уверяю вас. Я сталкивался с куда более безнадежными случаями. Будь ваш таким же, вы навсегда остались бы в той лечебнице.
Али поежилась. Сегодня она выбрала более легкую одежду, чем вчера, — светлую летнюю блузку и немаркую серую юбку, которая не мялась и все еще выглядела прилично, хоть и была куплена довольно давно. Но, несмотря на теплую погоду, от слов сидящего напротив мужчины по коже пробегал холодок.
— Возможно, я смогу выяснить больше конкретно о вашей связи, — проговорил он. — Но для этого необходимо провести ряд опытов. А для них требуется биологический материал обоих магов.
— Кровь? — Алита подняла на него глаза. — Моя и… альда Ристона?
— Именно.
— Обязательно нужна кровь?
— Подойдут и другие физиологические жидкости, если вы понимаете, о чем я.
Али с трудом отогнала представшую перед внутренним взором картину того, как она тайком пробирается в опочивальню Киллиана Ристона с намерением украсть оттуда его ночной горшок. Затем вспомнила, что в особняке необходимость в подобных предметах отпала. Алита подняла взгляд на собеседника и вздохнула.
— Боюсь, тут не обойтись без вашей помощи, доктор Глоу.
— Что вы предлагаете? Альд Ристон совершенно здоров. Я не могу просто без всяких оснований взять у него кровь.
— А я могу? Не с ножом же на него набрасываться. Моя работа — расследовать преступления, а не совершать их!
— Что-то мне подсказывает, что ради вашей цели, какой бы она ни была, вы не остановитесь и перед необходимостью преступить закон. — От этих слов ее будто облили ледяной водой. — Я попробую что-нибудь придумать.
— Благодарю вас, доктор Глоу. — Али попыталась улыбнуться. — Я могу надеяться, что разговор останется между нами? Лучше, если альд Ристон пока не узнает о том, что мне известно.
— Как скажете. Однако мы могли бы попросить его о сотрудничестве. И получить кровь второго мага на законных основаниях.
— Не сейчас, — решительно отказалась она.
Провожая доктора до приемной, Али обнаружила, что та битком набита людьми. По большей части это оказались простые горожане всех возрастов, от стариков до карапузов, но мелькали среди толпы также яркие дорогие наряды, вычурные зонтики от солнца и локоны молодых особ благородного происхождения. Стоило Алите появиться, все они тут же уставились на нее с таким жадным любопытством, что захотелось немедленно попятиться и укрыться в тишине пыльной комнатки, из которой она только что вышла.
Из-за двери своего кабинета выглянул альд Нодор и поманил ее к себе.
— Что здесь происходит? — юркнув туда, обеспокоенно спросила она.
— Вы меня спрашиваете? Все эти люди явились сюда поглазеть на вас! Разумеется, они придумали кучу предлогов для того, чтобы наведаться в контору Службы Правопорядка, но мне-то ясно, что никто не воровал у барышень шпильки, а у детей деревянные игрушки. Всех их привел сюда интерес увидеть новенькую в городе девицу, которая поселилась не абы где, а у самих Ристонов. Еще несколько человек стоят на улице, ждут своей очереди, вот, взгляните.
Али едва высунула нос в окно и тут же снова спряталась за занавеской.
— Кроме того, вам прислали приглашения на четыре чаепития, два званых вечера и одну свадьбу.
— Только их мне не хватало! — Алита схватилась за голову. Вспомнилось, что об этом ее и предупреждал нынешним утром Ристон.
— Придется показаться. Выйдите, поклонитесь, отвесьте им улыбок, как театральная прима. А затем отошлю вас в наш архив, туда посторонним вход воспрещен.
— Спасибо, альд Нодор, и… простите за беспокойство.
Она сделала все так, как он сказал. Улыбаться и кланяться пришлось не менее часа. Поток посетителей иссяк только ближе к обеду, когда у нее уже болела спина, а губы устали от насильственных растягиваний в улыбке. Али сделала вывод, что актрисой ей не быть, а примой — тем более. Когда все закончилось, прохладное и такое же запыленное, как все прочие, помещение архива показалось ей милее любой, даже самой уютной в мире гостиной.
Сидя за столом в углу и пытаясь вникнуть в перечень закрытых дел, информация о которых хранилась в архиве, Алита мысленно посылала ругательства в адрес Киллиана Ристона. Все происходящее — его вина, чья же еще? Кто просил устраивать спектакль для альда Нодора, забирать Али из конторы, а утром доставлять сюда в приметной карете? Что теперь делать с приглашениями на светские мероприятия? Те продолжали прибывать, и отправители ждали ответа, а она понятия не имела, как правильнее поступать в таких случаях — вежливо отказываться или все же принимать.
Когда рабочий день подошел к концу, на улице у самых дверей Алита встретила Карин Лекут. Девушку сопровождала немолодая женщина в скучном, болотного цвета платье. Фенны и родителей рядом не наблюдалось.
— Добрый вечер! — устало сказала Али.
— Добрый вечер! Ах, почему же вы не рассказали, что едете к Ристонам? — на правах знакомой затормошила ее белокурая альда. — Наверняка вас теперь во многих домах захотят увидеть, но не забывайте, что вы обещали нанести визит нам!
— Если забудет, я напомню, — вмешался в их беседу мужской голос. Алита ощутила его близкое присутствие за некоторое время до этого мгновения, но все равно вздрогнула. — Добрый вечер!
— Альд Ристон?! — зарделась, точно маков цвет, Карин. — Я вас не заметила. Если вы оставили карету за углом, то напрасно, все и так уже знают… Ох, простите! Вечно я слишком много болтаю!
— Я оставил карету, как вы изволили выразиться, за углом, потому что хотел предложить Алите немного пройтись. А вам будет лучше продолжить прогулку в компании своей гувернантки. Поговорите с нашей гостьей в другой раз, — в его интонациях звучала сталь, прикрытая бархатом.
— Конечно-конечно, до новой встречи!
Киллиан Ристон взял Али под локоть и повел за собой. Уходя, она чувствовала спиной взгляд Карин. Еще более заинтересованный, чем прежде.

ГЛАВА 11

К счастью, улица оказалась почти безлюдной, но редкие прохожие с любопытством оглядывались на них, и Алите вдруг захотелось вернуться в столицу. Туда, где среди безразличной толпы чувствовала себя незаметной, всего лишь маленькой шестеренкой в огромном механизме, крохотной песчинкой в горе песка. В Телле никто не обращал на нее внимания, никто не искал с ней знакомства, и сейчас, по сравнению с происходящим в Бранстейне, это казалось благодатью, которую она не ценила прежде.
— Ты уже успела найти приятельницу?
— Мы познакомились еще вчера, в поезде.
— Как прошел первый рабочий день? — поинтересовался Киллиан Ристон, и Али уставилась на него, не скрывая возмущения.
— А то вы не знаете! Как минимум полгорода явилось в участок, чтобы меня увидеть. Я битый час раскланивалась перед ними!
— И вам не понравилось?
— Кому такое может нравиться?!
— Мне подумалось, что сегодня утром я вел себя несколько грубо, — негромко и как-то озадаченно произнес ее спутник. — Прости за несдержанность. Думаю, ты не станешь рассказывать горожанам ничего лишнего о нашей семье.
«Если бы мне самой было известно о чем-нибудь подобном!» — подумала Алита, но промолчала, лишь склонила голову, принимая извинения.
— Так, значит, внимание жителей Бранстейна тебе совсем не польстило? — уточнил Ристон.
— Нет! — Она энергично помотала головой. — Пыльная контора, а ее работники только и делают, что спят да разыскивают сбежавших коз! А тут еще незнакомые люди, и приглашения, и… Как теперь со всем этим быть? — Али попыталась отстраниться, но его пальцы держали ее локоть крепко и не позволили.
— Для начала — успокоиться, — посоветовал он. — Все образуется. Что тебе сказал доктор Глоу?
— Он уверен, будто здешний воздух пойдет мне на пользу, а от магического истощения не останется и следа, — наблюдая за реакцией собеседника, ответила она. Нельзя сказать, что его лицо тут же озарилось радостью, однако и недовольным он не выглядел. Промелькнула мысль — а что, если семейный врач все же расскажет ему содержание их разговора? Затем на ум пришли слова попутчиц о том, что Киллиан Ристон мог выбрать жену по принципу магической совместимости. Являлась ли магия Роны также катализатором для его собственной?
— Хорошая новость. Но одного воздуха недостаточно. Он подобрал какие-нибудь медикаменты?
— Отправил микстуры в особняк. Я предложила заплатить за них и за консультацию, но… — Алита запнулась.
— Не волнуйся о деньгах. Принимай лекарства как положено. Ты обедала сегодня?
— Нет.
В столице Али обычно приносила на работу обед из дома или покупала пирожок в лавочке, куда забегали почти все ее сослуживцы, но здесь она еще не успела освоиться, да и не хотелось лишний раз оказываться под взглядами зевак.
— И как же ты поправишься, если не ела весь день?!
Алита еще не успела начать подбирать отговорки, а ее уже тащили за собой к зданию с яркой вывеской, извещавшей, что там готовят лучше всех.
— Что вы делаете? Зачем? Мы же все равно будем ужинать дома! — сопротивлялась Али, но проще было бы остановить поезд.
В небольшом зале властвовала полутьма, создаваемая с помощью плотно закрытых бархатными занавесками окон и расставленных на столах свечей в фигурных подсвечниках. Все это позволяло не слишком-то бросаться в глаза, однако Алита не сомневалась, что прочие, к счастью, немногочисленные посетители их все же разглядели и, несомненно, сделали выводы. Подобранная со вкусом богатая обстановка и вышколенные официанты, облаченные в белоснежные форменные костюмы, свидетельствовали о том, что простые люди сюда не ходят, а заглянув в меню, Али уверилась в том еще больше.
— Здесь одно блюдо стоит столько, сколько хватило бы на неделю, — задумчиво произнесла она. — Само собой, при умеренном питании. Я сказала что-то смешное?
— Ничуть, — не переставая улыбаться, отозвался Киллиан Ристон. — Похвальное стремление к экономии. Ты когда-нибудь пробовала устриц?
Алита вздрогнула. Руки задрожали, и она торопливо спрятала их на коленях. В памяти зазвучали строчки из писем Роны — сестра так восхищалась местными устрицами!
— Нет! Нет, пожалуйста, не нужно их заказывать. Я буду что-нибудь другое… рыбу… пудинг…
— Как скажешь, — не без удивления проговорил собеседник.
В ожидании, пока им принесут треску с картофельным пюре для нее и говядину в специях для него, Али украдкой разглядывала место, где они находились. Светлые стены украшали картины, рассмотреть которые в деталях получилось бы, лишь подойдя к ним почти вплотную. Издалека они выглядели неплохо — морские пейзажи, пасторальные сцены семейных пикников и натюрморты с фруктами, вероятно, призванные повышать аппетит клиентов.
— Почему мы не поехали сразу в особняк? Я ведь не умираю с голоду. Вполне могла бы потерпеть.
— Да ты, как я погляжу, вообще терпеливая, — хмыкнул Ристон, заставив Алиту порадоваться тому, что скудное освещение зала не позволяло ему увидеть ее вспыхнувшие щеки. Как и все рыжеволосые, она легко краснела. — В доме нам сложнее будет остаться наедине. К тому же разве тебе не хочется прогуляться по городу? Бранстейн погожим весенним вечером весьма хорош.
— Не сомневаюсь. Но разве вы не замечаете, как смотрят на меня? На нас.
— Замечаю, и что? Это же очевидно. Ты никогда раньше не жила в маленьких городах, потому тебе и непросто привыкнуть к такому.
— Кажется, я никогда не привыкну, — пробормотала Али.
— Со временем волна интереса к твоей персоне схлынет, и он станет не таким… ярко выраженным.
Продолжить разговор помешало появление официанта, который ловко расставил посуду и столовые приборы, ни разу не покачнув тяжелый фарфоровый поднос, который удерживал одной рукой. Принесенные им порции оказались такими большими, что мысль о десерте, который предложил молодой человек, просто не умещалась в голове. Алита приступила к еде, только сейчас по-настоящему ощутив, что проголодаться все же успела. Слишком длинным получился день. А ведь этим вечером Аэдан обещал показать ей особняк!
Главное, не рассказывать Киллиану, а то еще компанию надумает составить.
Покончив с поздним обедом, Ристон подозвал услужливого официанта, расплатился, и они покинули заведение. За порогом уже начинали сгущаться сумерки. Али с неведомым ей прежде наслаждением вдохнула пропитанный солью и ароматами цветов воздух, к которому не примешивались привычные в столице запахи вечной сырости, а также горького дыма из заводских труб.
— Мы поедем сейчас? — спросила она.
— Чуть позже.
Спутник снова взял ее под руку и повел за собой вдоль улицы, которая шла вниз, под горку. «К морю», — догадалась Алита. Он хотел показать ей море вблизи, не из окна особняка или кареты.
— Тебе понравился обед? — спросил Ристон.
— Да, спасибо. Все очень вкусно. Но…
— Но?
— Давайте проясним ситуацию. Я несколько лет выживала одна. Без нянек, кухарок и горничных. Без отца, мужа или старшего брата. И, как видите, не пропала. Чего вы хотите сейчас? Задушить меня своей опекой?
— Женщине должна нравиться опека мужчины, — уверенно, словно произнося известную каждому истину, ответил он.
— Возможно. Но тот должен быть близким ей человеком. А у меня таких нет.
— Если продолжишь вести себя в том же духе, то и не появится.
— В том же духе?
— Колючая и дикая. Как чертополох. Но предпочитают других — мягких и нежных, точно лепестки шиповника.
— У него тоже есть шипы, — парировала она. — И он тоже бывает диким. Разве вы не знаете?
— Однако его можно вырастить в саду, и тогда он будет цвести и приносить плоды только для хозяина. А тот примирится с остротой шипов. На крайний случай наденет перчатки.
— Ежовые рукавицы, — фыркнула Али. Отчего-то ей не нравилось то, как начал складываться разговор, и захотелось поскорее сменить тему. — Так как мне поступить с теми приглашениями, что прислали сегодня? Одно из них даже свадебное. Разве на свадьбы зовут незнакомых людей?
— Чем больше гостей на свадьбе, тем счастливее будет жизнь молодоженов, — отозвался Киллиан Ристон. — Такая примета. Некоторые даже подрабатывают тем, что являются на свадьбы.
— Чего только не бывает, — удивилась она.
— Ты сама вольна решать, отвечать ли согласием на предложения горожан. Меня вот уже давненько никуда не приглашают. Знают, что некогда. А бездельник Томиан — совсем другое дело. Не сомневаюсь, он и сегодня у кого-нибудь гостит.
Алита молчала, обдумывая его слова. С одной стороны, у нее не имелось ни малейшего желания навещать совершенно чужих людей. Однако кто-то из них мог знать о Роне, пусть даже всего лишь сплетни, но и те могли пригодиться. Ведь наверняка сестру тоже звали в дома обитателей Бранстейна. Едва ли та жила затворницей, не общаясь ни с кем.
— Я приму решение завтра, — сказала она, останавливаясь, чтобы поправить развязавшиеся ленты шляпки.
— Уверен, сейчас весь город кипит, размышляя и обсуждая, кто мы друг другу. Они хотят знать, поженимся ли мы с тобой согласно традициям или ты станешь моей нареченной сестрой? Если не хочешь вести светскую жизнь, не нужно себя неволить. Но не оглядывайся на слухи, что летят тебе вслед, — произнес он неожиданно мягко, приподнимая ее подбородок. — Выше голову, Али.
Казалось, от его руки исходило тепло, проникало под кожу, пыталось дотянуться до самого сердца. Это заставляло вспомнить, как она впервые ощутила в себе магию. Рассердившись на отпущенную из академии на каникулы сестру за какую-то мелочь, хотела сгоряча швырнуть в нее мячиком, но тот поднялся в воздух еще до того, как Алита коснулась его, а ее будто что-то защекотало внутри, побуждая счастливо улыбаться и смывая остатки недавнего гнева. В ответ Рона заставила мяч закрутиться вокруг своей оси. А на другой день повела младшую сестренку к людям, принимающим решения о дальнейшем обучении тех, у кого обнаружились магические способности.
В их случае они не передались по наследству от предков, как у того же Ристона, а стали следствием ранней смерти родителей. Словно сплетающая нити жизней судьба, отняв у сестер самых близких людей, решила одарить обеих своим благословением. Или проклясть.
Внезапно осознав, что ладонь спутника — горячая, крепкая, мужская — все еще прижимается к ее щеке, Али поспешно отстранилась.
— Мы уже почти пришли, — произнес Киллиан Ристон. Вслед за его словами до ее ушей донеслись громкие крики чаек и плеск волн. — Взгляни, разве можно не любить это место?
Алита посмотрела туда, где над морем раскинулось стремительно темнеющее небо. Поднимался ветер. Он растрепал волосы, почти до колен взметнул подол юбки, и в его дикой песне Али послышался незнакомый доселе зов.
— Пора возвращаться, — сказал Ристон. Вторя ему, гул стал сильнее. — Приближается шторм.

ГЛАВА 12

В то время, пока Алита и Киллиан Ристон возвращались в особняк, там готовился ужин. Отдав прислуге необходимые распоряжения, Джайна у окна затемненной комнаты смотрела на небо, где сгущались тучи и созревали за ними огненные семена молний. Занятая своими мыслями, она не сразу услышала шаги за спиной.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Аэдан.
— Ожидаю, — повернувшись к нему, нетерпеливо ответила Джайна. — Их слишком долго нет. Я волнуюсь.
— Гроза еще не разыгралась в полную силу, — попробовал приободрить ее он, но попытка не удалась. Эта девушка чересчур глубоко переживала все эмоции, и жизнь в Бранстейне так и не научила ее сдержанности, свойственной уроженкам королевства, от которых требовалось всегда и во всем скрывать собственные чувства. — Не тревожься.
— Как я могу успокоиться?! Ты ведь тоже заметил? Стоило ей приехать, погода тут же испортилась!
— Это может быть простым совпадением.
— Помяни мое слово, он вновь отправится на охоту!
— Ты ничего не сможешь с этим поделать. Киллиан не из тех, кто покорно прислушивается к другим. Разве в человеческих силах удержать ветер?
— Ты всегда ему завидовал, — произнесла собеседница, и слова ее казались тяжелыми камнями, что падали на гладкий паркет. — Тому, что у него есть магия. Тому, что по праву рождения он получил гораздо больше, чем ты.
— Но и потерял тоже.
— Как ты думаешь, почему он допустил, чтобы она приехала сюда, да еще и привел ее в дом?
— Не нам судить. — Аэдан пожал плечами, уже начиная жалеть о том, что вообще поддержал разговор.
— Она тебе понравилась?
Вместо ответа он промолчал.
— Мне так показалось, — продолжила Джайна. — Ты ведь не Томиан, который мил со всеми, кто носит юбку. Ты другой.
Аэдан вышел из комнаты, не желая слышать, что еще она собирается ему сказать.
Его кузен между тем находился уже на полпути к дому. С каждой секундой погода приморского городка, еще недавно теплая и ласковая, как улыбка нежной возлюбленной, ухудшалась. За стенками кареты ревел ветер, и те казались тонкими, будто их наспех сметали из ткани.
Али поглядывала на Ристона и думала о подходящем моменте для того, чтобы поговорить о Роне. Сам он пока ни разу ее не упомянул. Как и другие обитатели особняка. Сестры будто и не бывало в их жизни. Но она существовала, жила и не превратилась в морскую пену, как девушка из сказки, над которой Алита плакала в детстве.
Пусть Киллиан оставался вдовцом дольше, чем продолжался его короткий брак с Роной, это не казалось достаточным оправданием. «Только я помню тебя, — мысленно сказала Али, обращаясь к сестре. — Только я тебя люблю». Она не могла произнести эти слова в прошедшем времени. Никогда.
— Я чем-то тебя обидел? — спросил Ристон. В полутьме его лицо казалось светлым пятном, выступающим из мрака. Почему стемнело так быстро? Ведь ночь еще не наступила. Алита привыкла к затяжным столичным дождям и никогда прежде не встречалась со стремительными южными грозами. Сегодня ей предстояло столкнуться со стихией впервые. — Если тебе страшно, можешь сесть поближе и взять меня за руку.
— Спасибо, я не боюсь, — твердо отказалась Али. При одной мысли о том, что он окажется рядом и снова прикоснется к ней, становилось не по себе. — Я не ребенок, которого нужно успокаивать, и не пугливая лошадь. Кстати, о лошадях и кучере — надеюсь, им не слишком тяжело в эту минуту. Здесь всегда так?
— В последнее время не слишком часто, — ответил Киллиан Ристон. — Не волнуйся. Скоро мы будем в особняке, а он достаточно крепок для того, чтобы выстоять перед лицом шторма.
— Почему вы не живете в городе, возле своей конторы? Так ведь проще.
— Разве я могу оставить дом своих предков?
«Но я же оставила», — едва не сказала она, но промолчала. Сравнения тут, пожалуй, неуместны. Обеднев, ее родители вынуждены были перебраться в жилище, ничего общего не имеющее с полным предметов роскоши особняком Ристонов. Однако Алита ценила тот домик, потому что выросла там и не знала другого убежища. Сейчас, оказавшись вдали от него, она чувствовала себя желтым осенним листком, подхваченным северным ветром.
— Если начнется наводнение, особняк окажется в зоне риска одним из первых, — произнесла Али.
— Скалы не позволят морю подняться и затопить берег вплоть до нашего дома.
— Хотелось бы надеяться, что так оно и будет, — пробормотала она.
Однажды ей в руки попала книга старинных легенд. В одной из них говорилось о городе, много лет назад затопленном полностью. Теперь там, где он когда-то находился, плескались бирюзовые волны, но моряки неоднократно слышали исходящий из-под толщи воды колокольный звон с навеки исчезнувшей часовой башни. Поговаривали также, будто та, что виновна в произошедшем, стала морской сиреной, одной из тех, что топили корабли и утаскивали на дно мужчин, чтобы сделать их своими возлюбленными. Тогда, замирая над страницами, Али не могла достаточно хорошо представить себе то, о чем читала, но сейчас, здесь, те слова будто оживали и становились из полупридуманных преданий близкой и пугающей реальностью.
Долгожданное облегчение наступило, когда карета остановилась и, выглянув, Алита увидела освещенные окна дома Ристонов. Наконец-то! Возвращение означало не только возможность укрыться от непогоды за крепкими стенами, но и то, что их тет-а-тет с Киллианом подошел к концу. Он предложил ей руку, чтобы помочь выйти, но она сделала вид, что не заметила, и, подхватив одной рукой готовую улететь шляпку, а второй подол юбки, поспешила к гостеприимно приоткрытой двери. Там уже ждала одна из горничных, чьего имени Али еще не успела узнать, а поодаль, точно прекрасная мраморная статуя, находилась Джайна, и на ее лице можно было прочитать отчаянное желание немедленно высказать все то, что она успела передумать за вечер.
— Я беспокоилась, — сказала девушка Киллиану, и Алита вдруг почувствовала себя лишней. Она торопливо направилась к лестнице, едва успев приветственно кивнуть Аэдану, с которым почти столкнулась. Тот как-то растерянно улыбнулся, уступая ей дорогу.
Несколько позже, когда за окном ее комнаты уже звенел дождь, раздался негромкий стук в дверь.
— Илна, я не буду ужинать, и мне ничего не нужно! — прокричала Али.
— Это я, Аэдан! — ответили ей, и пришлось открыть. — Ты не забыла о нашей экскурсии? Ненастье не помешает. Я очень рад, что вы не успели промокнуть. Киллиан, наверное, заставил тебя ждать, пока не доделает все дела на сегодняшний день, а ты не могла вернуться без него, вот оба и задержались.
— Не совсем так, — невольно смутившись, отозвалась она.
— Так что, мы идем?
— Да!
Алита не исключала молодого человека из числа подозреваемых, но все же рядом с ним ей становилось спокойнее. Аэдан не являлся магом, да и вел себя просто, не так, как чванливые альды. А еще ей нравилась его улыбка.
— Ты точно не хочешь ужинать? Я перекусил за некоторое время до вашего приезда. А Томиан сегодня заночует в городе.
— Нет, не хочу.
Али вспомнила, что не видела отца Джайны за завтраком. Если тот не явится и на ужин, Киллиан с дочерью управляющего сядут за стол вдвоем. Впрочем, ей-то до того какое дело?
— С чего же мы начнем? — размышлял вслух Аэдан. — В столовой ты уже побывала. Тогда с гостиной. Затем перейдем в библиотеку. Уверен, тебе там понравится.
— А жилые комнаты? Мы в них тоже заглянем? Хотя бы одним глазком.
— Ну, к себе в спальню мне как-то неловко тебя приглашать, — заколебался собеседник. — У Томиана вечный беспорядок, как бы горничные ни старались. А к Киллиану даже я не захожу.
— Как скажешь, — ответила она, решив, что хотя бы расположение комнат узнает.
— Но мы можем заглянуть в… Да, думаю, так будет правильно. Пойдем!
Несколько раз за время работы в Службе Правопорядка Алите случалось оказываться в домах знатных людей, и сейчас она вынуждена была признать, что особняк Ристонов как снаружи, так и внутри ничуть не хуже столичных, а в чем-то даже лучше. Во всяком случае, он не напоминал музей, где страшно даже прикоснуться к экспонатам. Особенно это чувствовалось в библиотеке, где у нее даже голова закружилась от невольного восторга при виде огромного количества шкафов, заполненных книгами и журналами. Всю эту литературу явно не просто разместили здесь и забыли. Нет, ее читали, перелистывали страницы, с удобством устраивались у широкого окна, куда в хорошую погоду наверняка щедро лился солнечный свет.
— Тут чудесно! — не удержалась Али.
— Можешь приходить сюда в любое время, — ответил ее спутник. — Читать, отдыхать. Например, вечером или в выходные дни.
— Обязательно приду, — заверила она его.
Библиотеку покидать не хотелось, но следовало двигаться дальше. В коридорах снова оказалось не слишком-то светло, и приходилось идти очень медленно, как по лабиринту, выточенному внутри горы. О таких местах Алита только слышала, но втайне мечтала когда-нибудь увидеть их лично.
Аэдан, чуточку помедлив, толкнул скрипнувшую дверь, вошел, зажег лампу.
— Комната твоей сестры. Прости, я сейчас вернусь. Можешь пока осмотреться.
Поначалу Алита удивилась. Не думала, что супруги обитали в разных спальнях. Впрочем, это ведь бедняки ютятся в одной комнатушке, а таким людям, как Ристоны, не пристало брать с них пример.
Кровать вполовину шире той, на которой Рона спала дома. В холодные зимы, когда подходил к концу запас дров, они с Али забирались туда вместе, жались друг к другу, накрываясь всеми одеялами, что удавалось найти. Становилось теплее.
Здесь у сестры такой проблемы наверняка не имелось. На отоплении хозяйского крыла особняка явно не экономили. Потому она не мерзла.
Хоть что-то хорошее…
Услышав за спиной шаги, Алита обернулась, торопливо смахивая с ресниц слезинки. Она ожидала увидеть вернувшегося Аэдана, но вместо него в комнату вошел Киллиан. Остановился в дверях, пытливо глядя на нее.
— Вас кузен сюда позвал? — спросила она зазвеневшим от сдерживаемых рыданий голосом. — Почему? Вы же сейчас должны быть в столовой!
— Ничего подобного. Я увидел здесь свет и вошел. Что касается ужина, то я от него тоже отказался.
— Пожалуйста, оставьте меня одну!
— Я сам должен был привести тебя сюда. Еще вчера. Но думал, что тебе нужно время.
— Индюк тоже думал, да в суп попал! — ответила ему любимой поговоркой тетушки Гридиссы Али и затуманенными от слез глазами посмотрела на небольшой письменный стол, за которым, очевидно, старшая сестра и писала ей письма. Каждое из тех, что бережно хранила младшая. Больше их не будет, потому что там, куда ушла Рона, не работает почта.
— Успокойся, прошу тебя! — Ристон сделал шаг к ней, затем еще один. На ее плечи легли его ладони, но Алита тут же отпрыгнула от него, точно кошка, наступившая в лужу.
— Я хочу увидеть ее могилу, — произнесла она, вытирая щеки и уже не заботясь о том, какой покрасневшей и заплаканной выглядит.
— Хорошо.
— Почему вы не женились снова? — решилась спросить Али.
— Ждал тебя, — ответил он и вышел, оставив ее стоять посреди комнаты.
— Я буду колючим чертополохом, — прошептала она одними губами, глядя на прикрытую дверь. — Жгучей крапивой, горькой полынью… Но не стану вашим диким шиповником!

ГЛАВА 13

Алита накрепко заперла дверь на засов, которым, судя по тугому скрипу и приложенным усилиям, не пользовались уже очень давно. Как и всей этой комнатой. Та осталась без хозяйки, и, хотя пыль тут, видимо, все же вытирали, а предметы обстановки выглядели почти новыми, ощущение запустения, заброшенности, одиночества не проходило. Оно будто впиталось в оклеенные светло-бежевыми обоями стены, невидимой печатью лежало на оконном стекле, дымкой витало в воздухе. Али чувствовала его и принимала, потому что в ее душе после того, как не стало Роны, владычествовало то же самое.
Она не знала, сколько прошло времени, пока слезы не высохли, а руки не перестали непроизвольно вздрагивать. Поднявшись с пола, где сидела, прислонившись спиной к двери, из-за которой не доносилось ни звука, Алита принялась методично и последовательно, не пропуская ничего, обыскивать спальню. Открывала ящички письменного стола и отделения гардеробного шкафа, ощупывала поверхности, где мог оказаться тайник, перетряхивала одежду, все еще слабо источающую аромат ромашки. В письмах сестра не обманывала — здесь ей не отказывали в роскоши. Самые изысканные ткани и фасоны платьев, которые и в столице-то стоили целое состояние, тончайшее постельное белье, шкатулка, полная дорогих украшений.
Али повертела в руках коралловый браслет, должно быть, специально изготовленный под тонкое запястье. Нежные ручки Роны не выглядели подходящими для грубой работы, однако она усердно трудилась. Так же, как девушки из простых семей, живущие в том же районе, что и сестры Дален. Но, как бы ни походили они на тех, все равно оставались другими. У них было знание о том, кем являлись их предки, а также магия.
Способности, проснувшиеся в них, не имели какой-то отдельной направленности и казались гибкими, как глина, из которой можно слепить все, что угодно. Именно потому, уже поступив в академию, обе оказались вольны выбирать то, что им по душе. Разумеется, боевую магию девушки изучали не в таком объеме, как молодые люди, но с тех самых пор, как решила работать в Службе Правопорядка, Алита уделяла ей особое внимание. Она прекрасно знала, что должна ценить собственную магическую энергию и не расходовать ее впустую на легкомысленные фокусы, как порой делали другие студентки. По той же причине всю работу по дому, даже самую неприятную и хлопотную, Али предпочитала выполнять сама, не прибегая к бытовой магии, соблазн воспользоваться которой иногда все же возникал.
Последствия магического истощения показали, что эти меры предосторожности не напрасны. Если бы не ее осмотрительность в использовании своих сил, те иссякли бы куда быстрее, и тогда из клиники она могла выйти полностью лишенной их, то есть самым обычным человеком, неспособным и свечку зажечь без спичек. Или, как сказал доктор Глоу, не вышла бы вообще.
Но у Роны необходимости для подобной предусмотрительности не имелось. Сестра дышала магией и тратила ее так же легко, как нежные улыбки, заливистый смех, лукавые взгляды. Наверное, и здесь она оставалась такой же, как и в столице.
Может быть, даже была счастлива.
Поймав себя на этой мысли, Алита горько усмехнулась своему отражению в зеркале. Счастлива? С таким мужем, как Киллиан?
Отражение казалось бледным и размытым, точно вместо зеркального стекла перед ней находилась морская вода. Али сделала шаг вперед, приложила ладони к прохладному стеклу и закрыла глаза. Поток искрящегося волшебства, издавна свойственный этим предметам, свободно потек сквозь нее, не находя препятствий, ведь она сама впустила его в себя.
«Покажи мне, что ты видело», — мысленно попросила Алита, обращаясь к зеркалу.
Сначала перед внутренним взором предстала лишь непроглядная темнота, но постепенно она начала рассеиваться. А затем появилась Рона. Она сидела у зеркала, расчесывая волосы перед сном. Рыжие пряди казались восхитительным золотым руном, изящные руки с зажатым в одной из них костяным гребнем скользили легко и плавно, женственными движениями, свойственными старшей сестре и не доставшимися младшей. Али нередко чувствовала себя неловкой и угловатой, что становилось особенно заметным в присутствии Роны, которая двигалась с грацией умелой танцовщицы.
Молодая женщина перед зеркалом была одета в обшитую тонким кружевом просторную ночную сорочку, скрывающую фигуру от плеч и до пят. Но в какой-то момент, когда сестра склонилась, чтобы взять что-то с туалетного столика, мягкая ткань натянулась. Всего на несколько мгновений, но…
Темнота снова сгустилась. На смену короткому видению пришла головная боль, мучительная, разрывающая виски. К горлу подступила тошнота. Это являлось обычным следствием при выполнении такой работы. Несколько раз, если в комнате убитых оказывалось большое зеркало, Алите приходилось заниматься этим по службе. В академии подобную практику не преподавали. Альд Кирхилд сам научил ее.
Али отступила, села на край кровати, подтянула колени к груди. Постепенно боль унималась, и желудок уже не подпрыгивал от каждого вздоха с риском извергнуть все содержимое на ковер. Так бывало и прежде, но сейчас ощущения казались в несколько раз хуже. Ведь те люди в зеркалах, пусть и перешагнувшие порог земной жизни, оставались чужими. А сейчас перед ней возникло, не видя и не зная о ее присутствии, родное лицо. Всего лишь воспоминание, сохраненное в гладкой, отражающей поверхности, но какое живое! Почему его нельзя взять за руки, обнять, сказать хотя бы несколько слов?
А еще — Алита видела собственными глазами — Рона ожидала ребенка. Малыша, который так и не появился на свет. Почему сестра не рассказывала новость? Не написала ни в одном из писем! И никто из обитателей дома также не спешил поделиться информацией с сестрой покойной. Может быть, они считали, что она и так обо всем знает? Что теперь делать с обнаружившимся фактом?
Внезапно ее осенило — доктор Глоу! Семейный врач Ристонов наверняка консультировал Рону. Если кому и известно о ее положении, то ему точно.
Али повернула голову и взглянула на зеркало, которое после сеанса контакта с ним будто подернулось слоем пепла. Теперь оно больше ничего не скажет. Бесполезно повторять просьбы.
Когда самочувствие почти пришло в норму, она вернулась к обыску комнаты. Никаких тайников не обнаружилось. Не нашлось и бумаг — черновиков, дневников, записок. Алита не обнаружила даже собственных писем, которые присылала сестре в Бранстейн. Это означало, что либо Рона хранила такие вещи где-нибудь в другом месте, либо после ее смерти кто-то забрал их. Но с какой целью? Что они могли скрывать и от кого?
Стук в дверь раздался, когда Али сосредоточенно ползала по полу, задрав ковер и простукивая доски. Бесполезно. Только в готических романах в каждом старинном доме обязательно находится потайное местечко с секретами обитателей, а в каждом шкафу по щелкающему зубами скелету.
Хотя насчет скелетов можно и поспорить.
— Кто там?
— Илна! Вы там уже так долго… Хозяин попросил проверить.
Под хозяином горничная явно имела в виду Киллиана Ристона. Забеспокоился, надо же. Должно быть, решил, что гостья может наложить на себя руки прямо в пустой спальне.
Не дождется!
— Одну минуту! — крикнула Алита. Быстро встала, поправила ковер, одернула юбку. Засов натужно заскрипел.
— Я приготовила вам поссет, — сказала Илна, сощурившись, когда свет от газовой лампы лег на ее лицо. В коридоре снова властвовала темнота. — Унесла в вашу комнату, а еще микстуры, доставленные от доктора Глоу.
— Скажи, ты ведь знаешь, где он принимает больных? Мне нужно повидаться с ним. Я бы заглянула к нему завтра после работы, — добавила она, решив пока не думать, как ускользнуть от Киллиана вечером.
— После работы? — Илна широко улыбнулась. — Но ведь завтра выходной день!
— Вот как? — Али нахмурилась. С пребыванием в лечебнице и последующими за ним переменами дни недели успели перепутаться, как нитки в клубке, с которым поиграл кот. — Ладно, я пойду к себе, — произнесла она и обернулась, медля на пороге спальни, где прошли последние годы жизни Роны. — Илна, ты уже работала здесь, когда альд Ристон был женат на моей сестре?
— Нет, я устроилась сюда недавно. Но повариха… Она тут очень давно. Вам хочется поговорить о сестре, но не с кем? Ох, простите, что лезу не в свое дело!
Алита вздохнула. Поговорить о Роне? Судя по всему, никто в особняке не желал даже называть ее имени. Аэдан привел гостью сюда и оставил одну, чтобы проявить тактичность, или же он хотел избежать вопросов, которые она могла ему задать? Сплошные загадки.
— А как еще можно добраться до города, если не в карете Ристонов и не верхом? — поинтересовалась Али, решив не откладывать надолго беседу с доктором Глоу. Да и с приглашениями нужно что-то делать. Все они лежали в кармане юбки, напоминая о себе негромким шуршанием.
— В хорошую погоду пешком, но не сейчас! — Илна затрясла головой, точно решила, что собеседница немедленно пошагает по направлению к Бранстейну. — В шторм мы практически отрезаны от мира.
— Тебя это совсем не пугает? — поинтересовалась Алита.
— Здесь хорошо платят, — ответила девушка. — Хозяин почти всегда занят работой. Госпожа Джайна иногда ругается, но быстро остывает. Прямо как чайник — покипит, да и перестанет. Будь она настоящей хозяйкой дома, может, и вела бы себя иначе, но отец порой напоминает ей про ее место.
— А старшее поколение? Родители альда Ристона и его кузенов. Ты о них что-нибудь знаешь?
— Ну, когда я впервые вошла в дом, их тут уже не было. Поговаривают, будто они давно умерли. Их забрало море, — понизив голос, добавила горничная и огляделась по сторонам, но длинный темный коридор оставался пустым и безмолвным.
— Что, всех шестерых? — удивилась Али.
— Уж чего не знаю, того не знаю. Может, и не всех, а только тех, что дали жизнь альду Ристону. Если я ничего не напутала.
— Но он любит море… — Алита вспомнила слова Киллиана, когда они стояли на берегу, его бездонные глаза, цвет которых напоминал о небесной синеве. — Если его родители утонули…
«Не только родители, но и жена», — произнес внутренний голос, и в груди что-то сжалось, заставив прижать ладонь к вороту блузки.
— Илна, пожалуйста, не рассказывай никому о нашем разговоре.
— Не стану. Я погашу лампу. Проводить вас?
— Спасибо, не нужно.
Али вернулась в гостевое крыло. Выпила приготовленный с белым вином поссет, не забыв про сладкий осадок на дне, который слегка горчил от привкуса недавних слез на губах. Прочитала этикетки на лекарствах от доктора Глоу, изучила приложенный рецепт, где говорилось, как их принимать, и проглотила, морщась от резких химических запахов. Все же травяные отвары ничто не заменит. Жаль, что современные медики считают иначе.

ГЛАВА 14

Алите снился сон. Очень странный — будто она просыпается в своей постели в гостевом крыле особняка, поднимается и босиком, в одной ночной сорочке, выходит из комнаты. В коридоре темно, но она безошибочно знает, куда идти, точно ее ведет за собой невидимая нить. Под ногами прохладный пол, распущенные волосы свободно спадают на плечи, разгоряченной кожи касается свежий морской ветер. Девушка ускоряет шаг, будто боится куда-то опоздать.
Наутро она едва ли вспомнила бы расположение коридоров, которыми шла во сне, двигаясь легко и беззвучно. Однако они привели ее к застекленной двери, которую Али решительно отперла, чтобы оказаться на просторном балконе. Тот выходил на море. На безграничное, бесконечно прекрасное штормовое море. Волны поднимались так высоко, что, казалось, могли коснуться неба, с которого лились прозрачные холодные потоки, смешиваясь с морской водой и становясь с нею одним целым.
Алита, завороженная этим зрелищем, не могла оторвать взгляда от буйства стихии, не обращая внимания на то, что дождь промочил одежду и волосы, а босые ноги стояли в луже. Лишь когда ливень чуть стих, а море начало успокаиваться, развернулась и покинула балкон. На губах оставались соленые капли, которые она слизнула перед тем, как встряхнуть пропитанные влагой локоны, подняв ими маленький вихрь брызг. В неярком свете укрепленных на стене свечей рыжие кудри походили на медную проволоку. От дождевой воды они упруго завивались и пахли свежестью.
Неожиданно, почувствовав рядом чье-то присутствие, Алита увидела Киллиана Ристона. Но какого Киллиана Ристона! Не безукоризненно одетого, не застегнутого на все пуговицы, каким он представал днем.
Его черные волосы казались такими же мокрыми, как у нее самой, а одежда состояла из темного костюма, целиком сшитого из кожи. Это словно делало его другим человеком, незнакомым, еще более опасным, чем тот надменный градоправитель, который прошлым вечером помешал ее разговору с Карин. Он стягивал с правой руки перчатку, помогая себе зубами, и не сразу заметил стоящую напротив девушку.
— Али? Но… Что ты здесь делаешь?
В глазах мужчины вспыхнуло изумление, он всматривался в ее лицо так, словно сомневался, не чудится ли она ему.
На миг девушка смутилась под его взглядом, вспомнив о том, что одета только в тонкую сорочку, почти прозрачную от воды, но затем сказала себе, что происходящее всего лишь сон. Необычный, однако в сновидениях вообще редко присутствует логика. Более того, в отличие от реальности Алите не хотелось злиться на Киллиана, обвинять его в чем бы то ни было и припоминать их разговор в спальне Роны. Словно тот альд Ристон остался там, а здесь и сейчас перед ней оказался совсем иной человек. И сама она стала другой.
Свободной. Красивой. Смелой. Отчаянной. Ничуть не страшившейся выйти туда, где бушевала гроза.
Когда-то Али такой и была. Ни минутки не могла усидеть спокойно. Постоянно что-то придумывала. Веселила приятельниц в академии забавными историями и проказничала, доводя строгих преподавательниц и воспитательниц до ахов и охов. Но та бесшабашная рыжая девчонка осталась в прошлом. После смерти сестры появилась новая Алита. Однако сейчас та почивала в кровати после выпитого поссета и микстур, а перед Киллианом Ристоном находилась прежняя.
Не отвечая на вопрос, Али храбро шагнула вперед и высоко вздернула голову.
— А вы что здесь делаете, альд Ристон? — дерзко и чуточку насмешливо спросила она. Так, как едва ли осмелилась бы заговорить с ним наяву. — Откуда вернулись так поздно?
— Почему я должен отвечать на твои вопросы?
— А я с какой стати должна отвечать на ваши? К тому же отчего вы говорите мне ты, а я вам нет? Мы даже с Аэданом уже…
Киллиан приблизился к ней, еще сильнее сокращая расстояние между ними.
— Ты можешь обращаться ко мне так, как захочешь, — хрипло проговорил он. — Я не против. Но, когда мы не одни…
— Ах, оставьте уже эту благопристойность! Вам она не к лицу! Тебе…
Теперь Ристон стоял совсем рядом. Алита чувствовала на губах его горячее дыхание. Могла разглядеть его слипшиеся от дождя ресницы — темные и густые.
Ладонь, освобожденная от плена кожаной перчатки, коснулась щеки Али. Так же, как тогда, когда он говорил ей о том, что весь Бранстейн гудит, обсуждая, кем станет градоправителю едва прибывшая в город девушка. Женой или названой сестрой. У горожан имелось всего два варианта, но у нее самой их было гораздо больше. Другом или врагом? Адвокатом или обвинителем? Хрупким мотыльком, летящим на огонь, или хищной бабочкой из далеких южных краев, что заманивают незадачливых энтомологов за собой прямо в трясину?
Ристон медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, еще ниже наклонился, чтобы сгладить разницу в росте, и все вокруг погрузилось в темноту. Освещавшие коридор свечи погасли одновременно. Али крепко зажмурилась и… открыла глаза, когда за окном уже светило солнце, заливая комнату теплыми лучами и являя разительный контраст с вечерней непогодой.
Алита потянулась, села, оживляя в памяти сон и дивясь ему, когда вдруг почувствовала, что щеки и шеи касаются влажные волосы. Ткань ночной одежды тоже не казалась полностью сухой. Что… что все это значит?
Откинув одеяло, Али бросилась в ванную. В зеркале на стене не в полный рост отразилась девушка с растрепанными волосами, сползшим с плеча воротом сорочки и пугливым изумлением в зеленых глазах. Попятившись, она прижала ладони к щекам, боясь поверить в то, что случившееся ночью не являлось сном.
«Но ведь я даже не знаю, где находится тот балкон! — сказала себе Алита. — Аэдан мне его не показывал. Да и ради чего я бы пошла туда, пока все спали?»
«Не все, — внутренний голос, как всегда, оказался неумолим. — Киллиан Ристон не спал. Он вернулся откуда-то, и ты вела себя с ним так, словно простила ему все».
Али опрометью кинулась обратно в комнату, изучила оставленные на столике у кровати бутылочки с микстурами и пустую посуду из-под поссета, затем бросила взгляд на окно и удовлетворенно кивнула, ощутив мигом возникшее облегчение. Как и следовало ожидать. Незапертое окно распахнулось от ветра, и ее намочило ливнем. Странно, что она не проснулась, но, может быть, не стоило мешать лекарства с напитком, содержащим в себе вино? Следовало бы спросить о возможных побочных эффектах у доктора Глоу, ведь он прислал ей медикаменты, не все из которых имелись в распоряжении даже столичных эскулапов.
«Это не могло оказаться правдой!» — подумала Алита. После вчерашнего разговора ей даже и видеть-то Киллиана Ристона не хотелось. Как при встрече удержаться и не швырнуть ему в лицо слова упрека? Он потерял не только молодую жену, но и нерожденного ребенка, а сам… сам… Вот и еще одно доказательство — Рона, будучи беременной, тем более не стала бы ходить купаться, ведь она несла ответственность не только за себя.
Илна сегодня не явилась ее будить, так что Алита, приведя себя в порядок и одевшись в простое синее платье, отправилась на кухню сама. У нее нашелся предлог — следовало отнести туда большую фарфоровую кружку с длинным тонким носиком и двумя изогнутыми ручками, а также поблагодарить за поссет, который в ней вчера находился. Хоть девушка работала горничной, а не кухаркой, необходимыми талантами она вполне обладала.
Вдруг вспомнился разговор с Роной — один из тех, в котором сестра позволила себе немного помечтать.
— Когда-нибудь нам больше не придется делать всю домашнюю работу самостоятельно, — говорила она, ловко переглаживая белье. — У нас будут поварихи, горничные, а может быть, даже камеристки. Представляешь?
— Не хочу камеристку, — ответила Али. — Попадется какая-нибудь любопытная особа и будет лезть не в свое дело. И сама справлюсь.
Увы, кухня оказалась пуста. Может, выходной был и у прислуги? Улучшившаяся погода уже позволяла покинуть дом. Оставив пустую чашку на буфете, Алита направилась в столовую. И застыла у порога, обнаружив там своего начальника альда Нодора.
Он говорил с Киллианом Ристоном, и тема беседы явно выдалась не из приятных. От двери Али не могла расслышать слова, но видела нахмуренные лица и то, как глава местной Службы Правопорядка комкал в руках белый носовой платок. Вся картина ей что-то напоминала. Что-то очень знакомое и тревожное. Она не собиралась вмешиваться, но мужчины заметили ее и подозвали к себе.
— Что-то случилось? — спросила Алита. — Альд Нодор… Вы ведь не ко мне приехали, верно?
— Нет, я тут с плохими вестями, — вздохнул он. — Сегодня утром в заброшенной шахте Ристонов найдено тело девушки. Мне непросто говорить о таких вещах, но боюсь, что Томиан — один из подозреваемых.
— Девушки из Бранстейна? — уточнила она, ощущая, как наливается тяжестью камень на душе.
— Да. Ее звали Карин Лекут. Старшая дочь в очень уважаемой семье.
Али не смогла сдержать чувств и, отступив на несколько шагов, тяжело рухнула на стул.
Карин! Но ведь они виделись только вчера! Девушка снова приглашала ее к себе, спрашивала, почему Алита раньше не сообщила, кому приходится родственницей. В памяти оживали сказанные звонким голоском слова, белозубая улыбка, светлые волосы. Нет, не может быть! Кто мог пожелать ей зла? Будь это столица, случившееся не казалось бы таким шокирующим, но тут…
— Ее убили сегодня? Кто нашел тело? И почему в числе подозреваемых Томиан? — принялась расспрашивать начальника Али.
— Вы, я гляжу, готовы тотчас включиться в работу. Смерть наступила, скорее всего, ночью. Утром родители обнаружили, что дочери нет в доме, и отправили слуг на поиски. Но нашли ее ребятишки, которые на спор пошли к шахтам. А ваш кузен… — Альд Нодор повернулся к Ристону, который задумчиво смотрел в одну точку. — У меня есть очевидец, заявивший, будто они с Карин тайно встречались. Якобы он их видел вместе при весьма… — Он покосился на Алиту.
— Да говорите же! — поторопила она.
— При весьма пикантных обстоятельствах, — доложил альд Нодор.
— Что может оказаться всего лишь досужими сплетнями, — поморщился Киллиан. — Всем известно, что Томиан многим оказывает знаки внимания, но жениться ему еще рановато, а девушка едва достигла совершеннолетия, так что ей тоже… Думаю, для того, чтобы нескучно провести время, он скорее бы выбрал женщину с опытом.
— Увы, я не могу идти против свидетельских показаний, — развел руками собеседник. — Да и алиби у него сомнительное. Ночевал у приятеля, который всю ночь проспал пьяным и ничего не может припомнить.
Алита прокручивала в голове слова, что говорила Карин в поезде и в карете. Да, она восторгалась Томианом Ристоном, но чем это было — упоением тайной воздыхательницы, плененной красивым молодым человеком, или желанием хоть словечко да молвить о тайном возлюбленном, имя которого так и рвалось с языка? Почему, ради встречи с кем девушка покинула родительский дом в непогоду?
— Думаю, она ушла еще до дождя, — вторил мыслям Алиты начальник. Вытер платком лоб и снова тяжко вздохнул. — А затем тот пролился и смыл все следы.
— Но в шахту, даже заброшенную, вода не должна была попасть, — произнес Киллиан. — Я хочу увидеть место преступления. Поскольку оно в моих владениях, думаю, вы не станете возражать.
— Я тоже хочу, — твердо проговорила Али. На Ристона она не смотрела. — Ведь это и моя работа.

ГЛАВА 15

— Сначала тебе нужно позавтракать, — голосом строгого родителя произнес Киллиан Ристон, и в столовую тут же прошмыгнула Илна. Горничная выглядела бледной и нервно теребила фартук. Али заподозрила, что та подслушивала под дверью, и девушка простодушно подтвердила догадку, выдав себя.
— Ох, а если убийца маньяк и бедняжка — не последняя жертва? А к шахтам ближе всего особняк! Я как раз недавно читала…
— Не говори глупостей, — одернул ее хозяин дома. — И брось почитывать бульварные романчики! Принеси завтрак, да поскорее.
— Слушаюсь! — Илна попятилась к двери. — Простите, я не хотела…
— Я заходила на кухню, но никого там не нашла, — сказала ей Алита. — Хотела поблагодарить тебя за поссет. Очень вкусно получилось.
— Не за что! Повариха отпросилась до обеда, а я развешивала белье на заднем дворе. Кстати, ваше тоже могу постирать.
— Нет нужды, сама справлюсь, скажи только, где взять утюг и крахмал.
Али замолчала, осознав, что это не самая подходящая тема для обсуждения в присутствии мужчин. Их такое не должно касаться. Ристон небось думает, что белые и хрустящие, как свежевыпавший снег, рубашки сами собой в его шкафу появляются.
Когда Илна скрылась за дверью, альд Нодор бросил взгляд на новую подчиненную.
— Вы уверены, что хотите туда пойти? Тело девушки уже убрали, но дух там мрачный. Даже я, не маг, почуял.
— Конечно, хочу! Скажите, а как именно… как ее убили? И не надругались ли над ней перед этим… или после? — Алита сглотнула поднявшуюся к горлу едкую желчь. Она принимала участие в расследовании убийств и раньше, но ни одну из жертв не видела при жизни, а нынешний случай оказался совершенно другим. Хотела спросить насчет некроманта, но напомнила себе, что они и в столице-то наперечет, к тому же избалованы высокими гонорарами. Едва ли кто-то из них согласился бы поехать в провинцию, чтобы помочь в расследовании.
— Ее задушили, — пробормотал собеседник, так сильно сжав свой уже изрядно потрепанный платок, что побелели костяшки пальцев. — Но одежда целая и без следов крови, да и непохоже, чтобы девушка сопротивлялась. Я послал за доктором Глоу. Тот ведь в столице учился, где и жил прежде, а там, говорят, мертвецов в специальных местах показывают. Должен соображать побольше прочих наших врачей, — добавил он со вздохом. — До сих пор в голове не укладывается. Я ведь не первый год знаком с альдом Лекутом, и мне — мне лично! — пришлось говорить этому человеку, что его дочь никогда не вернется домой целой и невредимой.
Али отвела глаза. Она знала о нелегкой ноше, возложенной на работников Службы Правопорядка. Быть вестниками несчастья, приносить безутешным людям горе, сообщая им о том, что с их близкими произошло что-то плохое. Привыкнуть к такому невозможно, и даже не в первый раз необходимость произносить печальные фразы накладывает на человека незримый, но яркий отпечаток. Именно поэтому ей и показалось знакомым поведение начальника еще до того, как она услышала его слова. К тому же говорить с Ристоном ему, похоже, не только тяжело после случившегося, но и весьма неловко. Не каждый день приносишь градоправителю новость о том, что его младший кузен, еще студент, обвиняется в убийстве.
— Постойте, а где сейчас сам Томиан? — задала резонный вопрос Алита. — Вы его уже арестовали? Что он говорит?
— Мы пока не нашли парня, — признался альд Нодор. — Тот самый приятель, что мается похмельем, утверждает, будто с вечера его не видел. Лошади молодого человека в городской конюшне тоже нет. Разве не подозрительное обстоятельство? Если он невиновен, зачем ему скрываться?
— Услышал, что его разыскивают, и испугался? — предположила она. Перед внутренним взором появилось смуглое улыбчивое лицо Томиана. Мог ли он сотворить такое с влюбленной в него девушкой?
— Все может быть, — согласился собеседник. — Но его это ничуть не обеляет, а совсем наоборот. Вы уж простите, альд Ристон.
Киллиан ничего не ответил. Казалось, словно он ушел в себя, полностью погрузившись в свои мысли. Али невольно вспомнила сон, в котором его глаза принимали выражение, еще ни разу не виденное ею в реальности. Там мужчина выглядел моложе, точно сбросил с себя груз тех забот о городе, семействе и владениях, что ему приходилось нести изо дня в день. Или просто позабыл о нем.
Илна вернулась в столовую с подносом, споро расставила все на столе и тут же исчезла, очевидно, не желая напоминать хозяину о своих попытках поделиться собственной версией произошедшего. Поскольку за столом не было Джайны, Алите пришлось взять на себя роль хозяйки. Приподняв тяжелый кофейник, она разлила по чашкам крепкий напиток с дразнящим обоняние ароматом и спросила, сколько положить сахара. Альд Нодор попросил три кусочка. Киллиан Ристон в ответ лишь мотнул головой и сделал большой глоток, не обращая внимания на поднимающийся над чашкой густой пар.
Али долго размешивала сахарные крупинки, пока они не растворились полностью, однако сладкого вкуса почти не почувствовала. Во рту ощущалась странная горечь. Девушка с трудом заставила себя съесть бутерброд с прохладным свежим сливочным маслом, но больше не сумела проглотить ни кусочка. Еще в академии Алита заметила, что некоторые люди от волнения и тоски бездумно поглощают пищу, а другие совершенно теряют аппетит. Она относилась ко второй категории.
После завтрака, во время которого никто из сидящих за столом не проронил ни слова, они покинули особняк и сели в довольно скромную карету альда Нодора. Али даже шляпу не захватила, но сейчас приличия ее заботили мало. Равнодушная к человеческим невзгодам и радостям природа, не ведая о постигшей жителей Бранстейна беде, щедро одаривала людей теплом и светом. О ночном ненастье напоминала лишь мокрая земля, которая стремительно высыхала под жарким солнцем. Морские волны походили на ласковых овечек, беззаботно играющих у берега.
Шахта оказалась не слишком далеко. По дороге Киллиан успел коротко рассказать, что в настоящее время выработка ведется на других, а эту закрыли уже несколько лет назад, потому что она перестала приносить прибыль. С тех пор время от времени приходилось гонять из нее детей и туристов, но, поскольку опасности обрушения не имелось, на их визиты смотрели сквозь пальцы.
— Если Карин Лекут кто-то назначил там свидание… — размышлял вслух альд Нодор. — Если допустить, что назначил, то как она туда добралась? Неужели пешком? Впрочем, почему нет? Или ей предложили прогуляться поблизости, а затем пошел дождь, и они выбрали пустующую шахту, так похожую на уютную пещеру, в качестве укрытия.
— Боюсь, после сегодняшнего дня это место уже никому в городе не покажется уютным, — ответил ему Ристон и устало потер лоб. Должно быть, волновался за кузена. Алита попыталась пробудить в себе сочувствие к Киллиану, но какая-то часть ее души оказалась категорически против, точно считала, что поделом ему. Не уберег жену и ребенка, а теперь вот тревожится из-за смерти юной горожанки. А если Томиану предъявят обвинение…
— Альд Нодор! — решительно позвала начальника Али, чтобы обратить на себя его внимание. — Я должна вам кое-что сказать. Я видела Карин Лекут вчера вечером. Сразу после того, как вышла из конторы. Вернее, мы видели, — добавила она, бросив взгляд на сидящего напротив Ристона.
— Она приходила познакомиться? — уточнил альд Нодор.
— Нет, мы встречались раньше, в поезде. Вместе с ней и ее семьей ехали в Бранстейн. — Алита запнулась, вспоминая, каким радостным нетерпением была переполнена Карин, как звенел ее смех, как она описывала наряды, которые ей уже никогда не суждено надеть. — Они пригласили меня к себе еще до всех остальных.
— И вы рассказали им, кто вы, во время долгой дороги?
— Нет, я сообщила лишь о том, что собираюсь работать в Службе Правопорядка.
— Значит, о Ристонах вы совсем не говорили?
— Говорили, — твердо ответила начальнику Али. — Ничего плохого мои новые знакомые о них не сказали, — добавила она, холодно взглянув на Киллиана. — Однако я сделала вывод, что Томиан очень нравился Карин.
— Как и доброй половине городских девиц, если не каждой, — саркастически отозвался Ристон. — Что не секрет ни для кого. В общем, ничего нового.
— Постойте! — снова вступил в беседу альд Нодор. — Вы сказали, что вчера вечером видели Карин Лекут. В одиночестве?
— С гувернанткой! — хором ответили Алита и Киллиан, после чего хмуро переглянулись и замолчали.
— Что ж, выходит, девушка каким-то образом умудрилась сбежать от надзора. Увы, допросить гувернантку я пока не могу. Женщина пребывает в полубессознательном состоянии и накачана успокоительными каплями. Похоже, до смерти напугана тем, что ее могут счесть отчасти виноватой в случившемся. Я ее понимаю, — пробормотал глава местной Службы Правопорядка, и Али снова подумалось, что на своем посту ему нечасто приходилось сталкиваться с насильственными смертями. О столичных его коллегах такого не скажешь. В подведомственных им районах порой происходили по-настоящему жуткие вещи.
— Совсем близко подъехать не получится, придется немного пройтись, — сообщил Киллиан Ристон.
Они вышли из кареты. Под палящими лучами солнца отсутствие шляпки быстро напомнило о себе, но Алита не жаловалась. К тому же сама дорога, уже успевшая подсохнуть после дождя, оказалась вполне ровной, без ухабов. Когда-то работники возили по ней грузы с шахты, но сейчас сюда достаточно редко наведывались люди, особенно в плохую погоду. Чем убийца и воспользовался.
— Вот и шахта, — утомленно проговорил альд Нодор. — Я сегодня уже во второй раз сюда прихожу. Надеюсь, последний.
Довольно широкий вход в шахту действительно походил на путь в загадочную пещеру. Али сделала шаг, преодолевая границу между весенней жарой и почти зимней прохладой, что безраздельно властвовала под невысокими сводами. Чтобы войти, Киллиану пришлось пригнуться.
— Вот здесь ее и нашли, — произнес за ее спиной начальник. — Лежала вон там, где обведено мелом. Со сложенными на груди руками.
— Так, словно ее приготовили к похоронам? — уточнил Ристон.
— Не совсем. Перед погребением глаза всегда прикрывают, а у нее оказались открыты. Я сразу заметил.
— Вы видели у нее на шее следы пальцев? — спросила Алита.
— Нет. Думаю, ее душили в перчатках. Но, может, медик лучше рассмотрит.
Промелькнуло воспоминание о приснившемся ночью. Киллиан Ристон стягивает перчатку из черной кожи. Не грубую, как у работяг, а дорогую, сшитую точно по руке.
Али сказала себе, что то являлось всего лишь сном. Однако зерна сомнения уже были посеяны в душе, и навязчивая мысль ни в какую не желала отступать. Могло ли все происходить наяву?
Но если допустить, что ей не приснилось, то и остальное тоже становилось реальностью. Балкон. Капли дождя на губах. Прикосновение твердой ладони. Ночной разговор, больше похожий на флирт. Что она наделала?!

ГЛАВА 16

«Только не сейчас, — стиснув зубы, подумала Алита. — Поразмыслю об этом немного позже». Она покосилась на Киллиана Ристона, вновь выглядевшего респектабельным человеком, и осмотрелась.
Насчет мрачного духа альд Нодор не преувеличил. То не являлось неприятным запахом, нет, ощущаемое здесь относилось к совершенно другому уровню восприятия, названия которому еще не успели придумать. Незримое казалось разлитым в воздухе, впитавшимся в камень стен, в низко нависавший потолок. Оно давило на виски, пылью оседало на складках одежды, вместе с воздухом проникало в легкие. Нечто страшное и безжалостное, чего уже никогда отсюда не вытравить.
— Что там дальше? — спросила Али, глядя в темную, точно распахнутый зев какого-то гигантского существа, глубину шахты. — Вы не обыскивали? Никаких улик?
— Поскольку тело найдено здесь, не думаю, что они ходили туда, — ответил альд Нодор. — Хотя, конечно, неплохо бы прочесать там все с факелами. Но у меня не слишком много людей в штате…
— Я отправлю своих, — произнес Киллиан. — Скажу Аэдану, чтобы отрядил нескольких опытных шахтеров. Впрочем, заблудиться здесь сложно.
— Как скажете. Мы тут с краю ничего подозрительного не нашли, — вздохнул собеседник. — Никаких следов.
— Следовательно, у вас нет ничего против Томиана, кроме заявления некоего свидетеля, — подытожил Ристон.
— А также его весьма странного отсутствия. Вы точно уверены в том, что ваш кузен не возвращался домой ночью или утром? Особняк довольно велик.
— Я уверен. — Голосом градоправителя можно было бы заморозить все окружающее, и без того окутанное холодом. — Я не укрываю его в доме и не намерен этого делать, когда он вернется.
— Но я же не намекаю! — попытался оправдаться альд Нодор. — Просто предположил, что тот мог вернуться и спрятаться. Из города на поезде Томиан Ристон точно не уезжал, я проверил, однако, если верхом…
— Вижу, вы развернули большую работу уже с утра, — заметила Али, желая разрядить обстановку.
— Так каждая секундочка на счету! На чем я остановился… Мои ребята здесь обыскали, однако я надеялся, что вы как маги сможете почуять что-то, что мы упустили.
Алита вздохнула. Заброшенная шахта — не жилая комната, наполненная вещами, каждая из которых может нести в себе информацию и дать зацепку. Тут нет ни зеркал, сохранивших отпечатки происходившего, ни предметов, к которым прикасалась бы рука убитой.
Но все же, подчиняясь и надеясь на озарение, Али ненадолго прикрыла глаза, затем широко распахнула их и еще раз осмотрелась, не сходя с места, после чего тщательно обошла освещенное проникающими сюда солнечными лучами пространство. Прикоснулась к шероховатой стене, вытесанной в камне. Исследовала пол в том месте, где провели неровную меловую линию, и нахмурилась, почувствовав отголосок знакомого металлического запаха.
— Здесь пахнет кровью.
— Разве? — удивился альд Нодор. — Но мы не обнаружили ран на теле девушки. Нужно будет спросить у доктора Глоу.
— Может, ее убийца поранился обо что-то? — выдвинула предположение Алита. — Кроме того, вы ведь не… Вы осматривали ее в одежде, верно?
— Разумеется! — воскликнул он, словно изумился тому, что она могла предположить иное. Его круглое лицо раскраснелось. — Но, уж поверьте мне, я могу отличить задушенного человека от зарезанного.
— Не сомневаюсь.
— Дальнейший, более полный осмотр и прочее — обязанность медика, а не моя, — заключил он. Али попыталась отделаться от на миг возникшей перед глазами картины с девушкой, неподвижно лежащей на холодном столе, обнаженной, ничего не чувствующей. И о занесенном над Карин скальпеле.
— Пожалуйста, продолжайте, — сказал начальник, и она в очередной раз поймала себя на мысли, как изменилось его к ней отношение. Только ли из-за Ристонов, в чьем доме ее поселили? — Не буду мешать.
Алита сделала несколько шагов к проходу в глубь шахты, чувствуя, как исходящий оттуда холод щупальцами забирается под платье, бесстыдно касается тела, проникает под кожу. Она вгляделась в темноту и почти побежала вперед, увидев выхваченное лучиком солнца пурпурное пятно. На фоне окружающей серости оно выделялось особенно ярко.
— Я что-то нашла! — Али, наклонившись, осторожно подняла с земли увядший цветок. Он не успел полностью высохнуть, а следовательно, сорван не так уж давно.
— Наперстянка, — сказал Киллиан Ристон, когда она вернулась ближе к выходу, чтобы продемонстрировать спутникам свою находку.
— Знаю. — Уж в целебных-то травах Алита разбиралась, не зря же когда-то мечтала работать в аптеке! — Вопрос в том, что она здесь делает.
— Кто-то принес, — предположил альд Нодор. — Думаете, Карин Лекут? Или тот, кто пришел сюда с ней?
Али молчала, задумавшись. Карин была полна жизни. Ничего удивительного, если ее привлек яркий цветок. Девушка вполне могла бы сорвать его. Но представить его в качестве подарка от мужчины сложно. Это ведь не роза и не другие благоухающие садовые растения, которые обычно преподносят дамам сердца. Если только ничего более подходящего не нашлось, а там, где он проходил, оказались только эти цветочки с едким запахом.
— И кстати, разве наперстянка не является ядом? — поинтересовался начальник, с любопытством изучающий найденное.
— Не совсем, — рассеянно отозвалась Алита, все еще размышляя над своими версиями событий. — Из нее можно изготовить как яд, так и лекарство. Но обычно с такой целью используются листья.
— А ты разве никогда не слышала о том, что в цветах наперстянки могут поселиться души умерших? — спросил Ристон.
— Так думали в древности. Но сейчас… — Али растерянно перевела взгляд с такого невинного на вид цветка в ее ладони на лицо Киллиана. Тот выглядел серьезным. — Вы верите?
— В наших краях издавна не принято вносить такое растение в дом, — ответил он. — Считается, что оно приносит несчастье. Только определенная категория людей может без опаски брать его в руки.
— Маги, — выдохнула она и прочла в ответном взгляде понимание.
— Да бросьте! — Альд Нодор пытался бодриться, но не мог скрыть промелькнувшую в глазах тень суеверного страха. — Вы что, запамятовали, в каком веке мы живем? Скоро и магию объявят частью науки. Вот скажите, разве говорят медицинские справочники о свойствах растений также и про связанные с ними приметы? Ведь нет же, да?
Он обращался к Алите, и она утвердительно кивнула. Так и есть, не говорят. Ей пришлось проштудировать немало подобной литературы в академии, когда не на шутку увлеклась созданием лечебных отваров. Составители тех книг отрицали все мистическое, берущее начало в древних традициях народа, отдавая такое на откуп мифологии и решительно утверждая, что, для того чтобы изготавливать настои и экстракты, не обязательно быть магом, необходим лишь пытливый ум. Однако их скептицизм не означал, что не вошедшего в справочные издания не существовало. Особенно в таком месте, как маленький провинциальный Бранстейн, обитатели которого одной ногой шагали к стремительному прогрессу, а второй крепко стояли на твердых, как камень, старинных обычаях и верованиях, впитанных с молоком матери. Сейчас она начинала понимать это все сильнее.
— А ведь Томиан Ристон — тоже маг, — произнес альд Нодор.
Али представила, как молодой человек мимоходом срывает цветок, как протягивает его девушке. Отразилось ли на лице Карин сомнение? Или она предпочитала верить не в стародавние легенды, а в то, что все поступки любимого — непременно к счастью?
— Пока его вина не доказана, — проговорила Алита вслух. — Но наперстянка может считаться уликой. Пожалуйста, не забудьте внести ее в протокол, альд Нодор.
— Вы ничего такого не чувствуете? — спросил собеседник. В его голосе прозвучала надежда. — Прикасалась девушка к цветочку или нет?
Али покачала головой и вздохнула.
— Жаль разочаровывать вас, но ничего. Растения — изначально живые и сохраняют память о чем-либо лишь тогда, когда их еще не сорвали. И в первые мгновения после, — добавила она, вспомнив дело, в котором фигурировала брошенная на грудь убитой молодой альды белая лилия. Ту отыскали практически сразу, и тогда цветок послужил важной зацепкой, которая в итоге и привела к преступнику. Более того, выяснилось, что жертва являлась не единственной.
Если и здесь что-то похожее, то как бы не оказалась права Илна, начитавшаяся дешевых книжонок про кровавые убийства. Али закусила губу, отгоняя эту мысль. От такого недалеко и до массовой паники, которая овладевает небольшими городами куда быстрее и сильнее, нежели крупными. Пожалуй, прав Киллиан, что оборвал горничную. Но каждый язык на цепь не посадишь, и сплетни уже наверняка поползли по Бранстейну, отравляя его идиллию ядом, что поопаснее, чем у той же наперстянки.
— Вы уже поговорили с родителями Карин, альд Нодор, но ее комнату ведь еще не осматривали? — поинтересовалась Алита.
— Да пока нет, а что?
— Позволите мне этим заняться? Думаю, что вы… Что вам будет не по себе от необходимости перебирать девичьи безделушки и предметы гардероба, — сказала она, намекая на то, что любовные записки нередко прячут среди нижнего белья. Об этом время от времени перешептывались девушки в академии. Особенно часто после того, как возвращались с каникул.
— Само собой! — Начальник снова покраснел и потряс крупной головой. — Конечно, вам заняться этим сподручнее. Буду очень благодарен.
Али подумала о новой встрече с семьей Лекут, и в горле будто заворочался колючий комок. Вчера вечером она плакала по сестре и собиралась посетить могилу Роны, а теперь придется идти на похороны Карин. Наверное, ее оденут в белый подвенечный наряд, ведь сшить себе саван, как полагалось при подготовке свадебного приданого, девушка, должно быть, еще не успела.
— Тогда мне хотелось бы заняться этим сегодня. Ведь в подобных ситуациях выходных дней не существует, — горько усмехнулась Алита. — Да и с доктором Глоу тоже надо бы переговорить, — добавила, мысленно перебирая накопившиеся к нему вопросы.
— После обеда, хорошо? Хочу ненадолго наведаться домой — родственники места себе не находят. А затем свожу вас везде в своей карете, — пообещал ей начальник.
— По городу я могу ходить и пешком, — отозвалась она.
— Я тебя отвезу, — вмешался Киллиан Ристон. — Доставлю в Бранстейн после обеда. В такой момент мне необходимо находиться на рабочем месте.
— И то верно, — поддержал его альд Нодор.
— Хорошо, но с врачом и родными Карин Лекут я должна поговорить наедине.

ГЛАВА 17

Когда Аэдан вернулся в особняк, чтобы пообедать, он уже знал, что произошло в заброшенной шахте. Но об упавшем на Томиана подозрении услышал только от Джайны, которую в равных долях переполняли возмущение и желание немедленно с кем-нибудь все обсудить. Причину первого она сообщила сразу же.
— Киллиан просто выставил меня из столовой, когда явился альд Нодор. Сказал, чтобы занималась своими делами. Но Илна подслушала, что тот человек говорил о Томиане.
— А где они сейчас? — спросил Аэдан, чувствуя себя не в силах свыкнуться с внезапным известием.
— Уехали в ту самую шахту. И эта вместе с ними. Ее-то никто не выгонял, чтобы не мешалась! — ревниво отозвалась Джайна, топнув ногой в домашней бархатной туфельке.
— Она просто делает свою работу, — произнес он в ответ раздраженно, поскольку ему не нравилось то, с какой яростью дочь управляющего выражала неприязнь к Алите Дален. — Ты забыла, что альд Нодор приходится ей начальником? Наверняка он приказал ей отправиться с ними.
— Не сомневаюсь, что она сама захотела, — фыркнула девушка. — К тому же это не женская работа. Я говорила так прежде и не изменю своего мнения.
— Никто тебя и не заставляет, — буркнул Аэдан.
— Я беспокоюсь за Томиана, — совсем другим тоном сказала она. — Столько времени Киллиан, ты, мы все оберегали его как самого младшего в семье, а вот теперь… Что, если с ним что-то случилось?
Аэдан молчал. Как и ей, ему не хотелось верить, что кузен мог оказаться жестоким убийцей. Да, Томиан волочился за девушками, но это ведь не преступление.
О том же думала и Алита, которая почти не знала молодого человека, однако с трудом могла представить его в роли душегуба. Почти в полном молчании они с Ристоном и альдом Нодором вернулись к карете, после чего глава местной Службы Правопорядка высадил их на полпути к особняку. Киллиан уверил его, что дальше они дойдут пешком, и тот уехал, договорившись встретиться в городе после обеда.
Теперь они снова остались вдвоем. Так же, как накануне вечером в спальне Роны. Так же, как и во сне, пугающе похожим на реальность. Это заставляло чувствовать странную неловкость. Хотелось поскорее добраться до дома, где они снова будут окружены другими людьми.
Стало еще жарче. Киллиан Ристон снял и небрежно закинул за плечо черный сюртук, расстегнул ворот рубашки. Али оставалось только пожалеть о том, что у нее не завелась великосветская привычка носить с собой веер, сейчас тот бы не помешал.
— Здесь недалеко, — проговорил ее спутник. — Но ты напрасно не захватила шляпу. Солнце может легко напечь голову, особенно если нет привычки к нему.
— Вы свою тоже не взяли, — откликнулась она, неохотно признав его правоту. Рыжеволосым людям вообще нежелательно прогуливаться под палящим светилом. Даже в случае, если повезет избежать солнечного или теплового удара, обгоревшая светлая кожа также может доставить немало болезненных ощущений.
— Я-то как раз привык, — хмыкнул он. — Что ты думаешь обо всем случившемся? Веришь в вину Томиана?
— Нет, — с заминкой ответила Алита. — Я предпочитаю руководствоваться презумпцией невиновности. Которая, как известно, гласит, что обвиняемый невиновен, пока не доказано обратное.
— Разумно, — произнес Киллиан. — Но его долгое отсутствие беспокоит альда Нодора. И не только.
Али молчала. Ей непросто было вообразить себя на месте собеседника, но последствия происходящего она представляла вполне определенно. Если Томиана признают виновным в убийстве, тень злодеяния ляжет на всю семью. Репутация Ристонов будет погублена. Почти наверняка Киллиана сместят с должности, да и дела на шахтах, которыми заведовал Аэдан, тоже могут пострадать.
— Будем надеяться, что он скоро вернется и сможет объяснить свое бегство, не навлекая на себя еще больше подозрений, — не слишком-то веря в собственные слова, заметила Алита.
— Прости, — сказал Ристон. — Вчера вечером… Кажется, я несколько поторопил события и напугал тебя.
Али даже споткнулась — так неожиданно прозвучали его слова. Перед глазами встали фрагменты их разговора в спальне, что напоминала застывший в янтаре осколок навечно угаснувшей жизни. Платья и украшения, которые больше некому носить, зеркало с отголоском исчезнувшего отражения, мягкая кровать, где когда-то засыпала сестра.
— Вы… Вы меня тоже простите, — запнувшись, проговорила Алита, бросив на мужчину взгляд искоса. — Я вела себя грубо с вами.
— Возможно, я заслужил, — усмехнулся он в ответ. — Не привел тебя на могилу Роны в первый же день твоего пребывания в Бранстейне, не выразил свои соболезнования. Впрочем, с этим я запоздал.
— Меня не отпустили из академии. — Али не смотрела на него, понурившись так, что видела лишь нагретую солнцем дорогу и мыски собственных туфель, выглядывающие из-под платья. — Ни на свадьбу, ни на похороны. Там очень строгие правила. Покидать место учебы можно только во время каникул.
Она вспомнила, как уходила старшая сестра, сообщив младшей о скором замужестве. Безукоризненно прямая спина, медный блеск уложенных в прическу локонов, уверенные движения человека, окончательно выбравшего свой путь в жизни. Тогда Алита не знала, что ей не суждено снова увидеть Рону, и интуиция молчала, не желая предупреждать о расставании навеки.
А теперь и у Фенны Лекут появилось последнее воспоминание о живой и еще не подозревающей о своей участи Карин.
Сжав кулаки почти до боли, Али решительно вскинула голову. Она не смогла уберечь сестру. Не сумела спасти милую белокурую девушку, с которой разговаривала всего лишь вчера. Но кто-то должен ответить за их раннюю и несправедливую смерть. Кем бы он ни являлся, Алита Дален не собиралась позволить ему уйти безнаказанным.
— Здесь убийц наказывают так же, как в остальной части королевства? — спросила она.
— Разумеется, — ответил Киллиан. — Повешение. В настоящее время уже не публичное, хотя некоторые присылали петиции с требованием вернуть старый обычай, ведь у людей в провинции так мало развлечений, — поморщившись, добавил он.
— Такое же происходит и в столице, хотя там народ развлекают театры, цирки и прочие увеселительные заведения. — Али пожала плечами. — Мне альд Кирхилд… мой бывший начальник рассказал. Кое-кто даже до сих пор считает, будто веревка повешенного приносит удачу, так что ему едва ли не лично приходится следить, чтобы сей предмет не поступал в продажу на черном рынке.
— О, здесь в этом несокрушимо уверены. Но в Бранстейне уже давно никого не вешали. Максимум — пороли и сажали под замок.
— Альд Кирхилд как-то велел мне присутствовать на казни преступника, — поделилась она, поддавшись непонятному порыву. — Самого первого, которого поймали с моей помощью. Привел меня к виселице во внутреннем дворе тюрьмы и заставил смотреть, а когда я попыталась зажмуриться, сделал так, чтобы у меня не получилось.
— А что произошло дальше?
— Вскрытие трупа в анатомическом театре. Доктора и ученые, помнится, были весьма довольны. Им нечасто доставались подобные тела — молодые, без шрамов. Еще там находились члены магистрата. И студенты. И публика. Благородные альды в первых рядах, остальные на галерке.
— Альд Кирхилд занял для вас места, с которых все оказалось видно наилучшим образом, — скорее утвердительно, нежели вопросительно, произнес Киллиан Ристон.
— Да. Тогда я уже поняла, что закрыть глаза мне не позволят до самого конца. Потому смотрела. В тот первый и единственный раз. Больше начальство на этом не настаивало.
— Но видеть жертв все равно приходилось.
— Однако никого из них я не знала, не видела живыми, не говорила с ними и не прикасалась к ним, когда они еще дышали и улыбались. Как Карин. Если альд Нодор помнит девушку ребенком и дружен с ее отцом, даже не представляю, каково ему сейчас.
Впереди показался особняк. Светлые окна, крепкие высокие стены. Надежное убежище от ночных штормов. Но не всегда. Алита вспомнила распахнутый балкон, шум ливня, стук двери, из-за которой появился Ристон в ее сне.
Или не во сне? Но что могло послужить причиной полуночных блужданий по спящему дому? Прежде она никогда не страдала лунатизмом, хотя и слышала о таком недуге.
Если допустить, будто случившееся ночью не являлось причудливым сновидением, выходит, что градоправитель откуда-то вернулся в позднее время. Да еще и под проливным дождем. В одежде, в которой едва ли смог бы появиться днем.
Али прижала к губам ладонь, поймав себя на очевидной мысли. Одежда! Нужно обыскать комнату Киллиана. Если в ней обнаружится тот кожаный костюм, в котором Ристон был ночью, все встанет на свои места. Конечно, не факт, что полновластный владелец дома хранит его именно там, но вероятность существует, причем весьма немалая.
Но как тайком пробраться в спальню градоправителя? Аэдан сказал, что не бывает в ней. Однако горничные ведь должны делать там уборку. В какое время суток? Одни или же в присутствии хозяина? Запирает ли тот комнату на ключ, когда уходит? Если да, то где его хранит?
Она так задумалась на этими вопросами, что уже почти привычно не обратила внимания на недовольное выражение лица встречавшей их Джайны. Та заявила, что они с Аэданом и ее отцом уже успели пообедать, так что для вернувшихся накроют отдельно. Мысли о еде вызывали тошноту, но Алита послушно села за стол и даже заставила себя проглотить несколько ложек нежирного куриного супа. Похоже, оставшийся равнодушным к вкусным ароматам Киллиан Ристон также не относился к тем, у кого тревоги повышали аппетит. Сидя напротив, он рассеянно крошил хлеб и смотрел в одну точку.
Аэдан появился в столовой, когда почти всю посуду убрали. Мужчина выглядел немногим лучше кузена. Задумчивый и хмурый.
— Никаких вестей от Томиана? — спросил у него Киллиан. Аэдан низко опустил темноволосую голову, точно чувствовал свою вину за отрицательный ответ. — Мне нужны твои лучшие шахтеры. Необходимо осмотреть заброшенную шахту полностью, а не только у входа, как сделали утром. Внимательно, чтобы ничего не упустить.
— Будет сделано, — заверил его кузен. — Вы ведь были там сегодня, так? Что-нибудь нашли?
— Цветок наперстянки.
Али хотела возразить, сказать, что не стоило бы рассказывать об уликах. Но вспомнила, что альд Нодор таких предупреждений градоправителю не делал. А тот, как ни крути, главнее, чем она.
Смуглое лицо Аэдана побледнело, четче выделился тонкий шрам на щеке, но длилось это не более нескольких мгновений. Алита даже решила, что ей почудилось. Она поднялась с места и, оставив кузенов одних, направилась в свою комнату за шляпой.
Задерживаться не хотелось ни ей, ни Ристону, который велел закладывать карету почти сразу же по возвращении из шахты, так что спустя несколько минут они уже находились на пути в город.

ГЛАВА 18

Дорога прошла почти в полном молчании. Алита, рассеянно теребя бахрому захваченной с собой летней сумочки, снова размышляла о Томиане Ристоне. Пусть ее опыт работы далеко не так продолжителен, как у альда Нодора, с убийствами она за эти два года, судя по всему, сталкивалась едва ли не чаще, чем он, всю жизнь проработавший в провинциальном отделении Службы Правопорядка. Да и наслушалась немало — от альда Кирхилда и его столичных подчиненных. Увы, ни благородное происхождение, ни воспитание, ни привлекательная, почти ангельская внешность не могли гарантировать доброго нрава и отсутствия той самой невидимой червоточины, что отличала злодея от порядочного человека. Именно потому не следовало выбрасывать младшего кузена Киллиана из списка подозреваемых. Но почему он скрывался, давая повод еще больше подозревать его?
Наверняка тот же вопрос заботил и всех остальных. В чем причина? Убил девушку, испугался содеянного и решил бежать? Или же у случившегося отыскался свидетель, который начал шантажировать Томиана? А если что-то случилось с самим молодым человеком?
Али покосилась на своего спутника, который смотрел в окно, но, казалось, не замечал ни живописных видов, ни безоблачного синего неба, раскинувшегося над окрестностями Бранстейна. Сейчас Киллиан казался сжатой пружиной — внешне спокойный, но внутри точно поднималась буря. Девушка чувствовала это по тому, как сгущался вокруг него магический фон, ощущаемый ею в такие мгновения особенно сильно. Она удивлялась самой себе — с чего вдруг ей вздумалось откровенничать с Ристоном по дороге с шахты? Кто тянул ее за язык?
Город казался пустым, словно все его жители, напуганные произошедшим с Карин, попрятались по домам. Лишь время от времени отодвигались занавески на окнах домов, и оттуда выглядывали хмурые лица. Кто знает, о чем говорили между собой их обитатели, когда думали, что никто не слышит?
Киллиан Ристон высадил Алиту возле ее конторы и сказал, что тоже подъедет к Лекутам, чтобы выразить им свои соболезнования.
— Таков мой долг, — произнес он. — Пусть даже они тоже подозревают Томиана… Увидимся там.
Проводив взглядом карету, она уже почти привычно вошла в помещение и, миновав приемную, где не оказалось дежурного, постучала в дверь начальника.
Альд Нодор уже вернулся. Он мрачно пил кофе в своем кабинете. Предложил чашку Али, но та покачала головой и поторопила его с визитом к доктору Глоу.
— Не факт, что он уже закончил, — проговорил собеседник, но с места все-таки поднялся.
— Кстати, альд Ристон договорился насчет шахтеров, — сообщила она. — Надеюсь, им удастся что-нибудь отыскать. Что-нибудь, что прольет свет на дело.
— Такое же темное, как сама старая шахта, — проворчал мужчина, отряхивая пыльный сюртук. — Лучше бы Ристоны засыпали ее, да и дело с концом! Ладно, идемте уже.
Доктор Глоу, как выяснилось, проживал там же, где и работал. Жилые комнаты находились на втором этаже, прямо над теми помещениями, где принимали пациентов. Что же касалось уже почивших горожан, те до похорон находились в просторном подвале, куда врач и привел посетителей.
— Поберегитесь! — напутствовал хозяин дома, когда все трое спускались вниз. — Не споткнитесь тут! Я-то уже привык к этим ступенькам.
Али придержала юбку, чтобы лучше видеть, куда наступает. Из подвала веяло холодом, но вопреки представлениям тот не казался таким уж мрачным. Особенно если не задумываться над тем, что здесь хранилось.
— Что вы можете сказать, доктор? — спросил альд Нодор.
— Ваши первоначальные выводы оказались вполне точными, — отозвался тот, ведя их за собой по освещенному свечами коридору. — Девушку задушили. Похоже, наш преступник довольно сильный человек.
— Мужчина?
— Почти наверняка. Разумеется, нельзя отрицать, что некоторые женщины тоже могут отличаться физической силой, но все же это куда менее вероятно, нежели ваше предположение. Кроме того, он был в перчатках.
— Что я уже понял.
— Да-да. Насколько я могу судить, жертва не сопротивлялась. Ее ногти не обломаны, под ними нет частичек чужой кожи, так что девушка не пыталась оцарапать нападавшего. Одежда также практически в полном порядке. Я говорю «практически», потому что несколько пятен на ткани все же имеется, но заброшенная шахта — не самое чистое место. Платье не порвано, на подоле и обуви нет грязных следов, потому можно утверждать, что Карин Лекут пришла туда еще до того, как начался дождь.
— Или ее туда принесли, — задумчиво сказал альд Нодор. — Такое ведь тоже возможно? Что скажете, доктор?
— Не берусь отрицать.
— Мне тоже показалось, будто девушка совершенно не сопротивлялась. Но отчего? Может быть, она была чем-то одурманена?
— Вы говорите о магии? — Доктор Глоу даже остановился и обернулся. На его лице плясали отсветы огня, наделяя врача обликом незнакомца. Алита подумала, что и она сама сейчас, наверное, выглядит так же. — Или о химических веществах, оказывающих подобный эффект?
— Вероятно и то, и то, — развел руками мужчина, покосившись на стоящую рядом подчиненную. — А вы почему молчите? У вас ведь тоже имелись вопросы?
— Однако я просила о возможности задать их наедине, — ответила она.
Альд Нодор так явственно хотел возразить, что даже приоткрыл рот, но затем со вздохом кивнул.
— Тогда я оставлю вас и подожду наверху.
— Будьте осторожней, поднимаясь, — напомнил ему доктор Глоу и повернулся к Али. — Итак? Станете расспрашивать меня прямо сейчас или сначала взглянем на тело жертвы?
— Покажите мне ее, пожалуйста. Не зря же я сюда спускалась. А позже задам свои вопросы.
Собеседник молча прошествовал вперед и откинул белую простыню с лежащего на длинном столе тела. Алита заставила себя смотреть, не отводя глаз. Затем протянула руку и в последний раз коснулась нежной девичьей ладони.
— Прощай, — прошептала одними губами, но врач услышал.
— Вы сможете сказать ей это на похоронах.
— Там будет слишком много людей.
— Явится весь город.
— И я о том же. — Али снова накрыла Карин простыней и повернулась к доктору Глоу. — Скажите, вы не обнаружили на теле ран или порезов, а на одежде крови? Может быть, небольшие пятна. Я знаю, что смерть произошла в результате удушения, но мне очень важно знать.
— Ничего подобного, — заставив ее ощутить тень разочарования, отозвался доктор. — Как я и сказал, одежда в полном порядке. Никаких ран на теле не обнаружено.
— Даже совсем маленьких? — уточнила она.
— Вы сомневаетесь в моем профессионализме? Может, хотите повторить осмотр сами? — спросил он и, дождавшись отрицательного жеста, продолжил говорить: — Понимаю ваше желание оказаться полезной, но вы можете быть сколь угодно старательной, однако не думайте, будто в ваших силах самостоятельно распутать дело. Люди неохотно станут доверять вам, считая чужим человеком в городке, да еще и завидуя вашей близости к Ристонам. Или вам показалось, что количество желающих познакомиться с вами означает теплый прием? В них говорит только жадное любопытство, однако вы все равно остаетесь чужачкой в Бранстейне. Поверьте, я знаю, о чем говорю, ведь и сам прежде жил в столице.
В голосе собеседника появилось раздражение, и Алита вынуждена была мысленно согласиться. Чтобы стать своей, нужно прожить здесь долгие годы, но не факт, что тебя по-настоящему примут. Об этом же предупреждали и члены семьи Лекут еще по дороге сюда.
— Значит, нет крови, — повторила она. — И ничего подозрительного? Кроме того, что ее задушили и сложили руки на груди, к ней больше не прикасались?
— Если вы намекаете на насилие, которое недостойный мужчина может совершить по отношению к женщине, то вот мой ответ — ничего такого не произошло. Девушка сохранила невинность. Очень надеюсь, что хотя бы этим фактом я смогу хоть немного утешить ее родителей, — добавил он.
— Что ж, немаловажно, но добавляет вопросов, — задумчиво произнесла Али, отходя в сторону. Собеседник последовал за ней. В глухой тишине подвала звук их шагов казался особенно громким.
— О чем еще вы собирались меня спросить?
— Что вы знаете о наперстянке, доктор Глоу?
— Не больше, чем другие медики. Отличное лекарство, которое при неправильном приготовлении и употреблении может быть опасным ядом. А что?
— Вы слышали о связанных с нею суевериях?
— Я врач, и моя профессия их отрицает. Что-то еще? Вы ведь хотели поговорить со мной не только о Карин Лекут, верно?
Алита помолчала, собираясь с мыслями, затем решительно вздернула голову и натолкнулась на пристальный, изучающий взгляд.
— Да, вы угадали. Вопрос касается моей сестры Роны… Вам известно, что она ждала ребенка?
— Разумеется, — просто ответил мужчина.
— Но почему же вы не сказали мне раньше? Мы ведь уже дважды разговаривали с вами! О магии, о… — запнулась Али.
— Вы не спрашивали, поэтому я думал, что вы знаете. К тому же разве ее беременность имеет какое-нибудь отношение к тому, что мы обсуждали? Дети появляются вовсе не по магическим причинам.
— Нет, мне никто не говорил. Также вы сказали, якобы альд Ристон и я… Между нами существует некая связь, сделавшая меня катализатором для его магии.
— Я предупредил, что более полно смогу прояснить данный вопрос лишь после нескольких опытов.
— Для которых нужна кровь — не только моя, но и его?
— Именно.
— Скажите мне кое-что… Сейчас проверить уже нельзя, но, может быть, вам известно… У магии сестры обнаружились те же свойства, что и у моей?
— Почему вы хотите это знать?
Алита вздохнула, не решаясь сказать правду, но затягивать паузу не хотелось. В любой момент альд Нодор мог занервничать и вернуться. Да и не надлежало тратить время расследования на другие вопросы, скорее относящиеся к личным делам.
— Она ничего не рассказывала мне о своих отношениях с альдом Ристоном, об их знакомстве… Но сейчас, когда я здесь, хочу узнать все, что смогу. Может быть, именно из-за того они и поженились? — вспомнила она подслушанный в поезде разговор.
— Нет, — покачал головой собеседник, пряча руки в карманах белого халата. — Магия Роны Ристон не усиливала магию Киллиана Ристона. Если у их брака и существовала какая-либо иная причина, кроме обыкновенных, то не эта.
Поблагодарив доктора Глоу, Али в молчании покинула подвал и торопливо извинилась за вынужденное ожидание перед начальником. Попрощавшись с врачом, они вышли на солнечную улицу, собираясь двигаться дальше и нанести визит семье Лекут. Совсем не такой, на который могла бы рассчитывать случайная попутчица, приглашенная в их дом.

ГЛАВА 19

Круглое лицо альда Нодора приобрело по-настоящему трагическое выражение, когда он взялся за дверной молоток. Визитерам открыли сразу же. Заплаканная горничная в почти таком же форменном платье, что носила прислуга Ристонов, провела посетителей в гостиную, где сидел у окна глава семьи Лекут, апатично свесив руки и практически ни на что не реагируя. Лишь через несколько долгих мгновений он откликнулся на приветствия и взглянул на вошедших, словно не узнавая их. Алите отчаянно захотелось попятиться и тихо выйти из комнаты, но усилием воли она заставила себя остаться, однако отвела глаза от хозяина дома и сделала вид, будто заинтересованно изучает безделушки на каминной полке.
— Я знаю, вы с моей новой сотрудницей уже знакомы, — неловко проговорил начальник, кивая на девушку. — Она сказала, что вы ехали в Бранстейн вместе. Ничего, если необходимость осмотреть комнату Карин я доверю ей?
Услышав имя дочери, альд Лекут вздрогнул. Али решительно посмотрела на него. Когда она заговорила, ее губы дрожали.
— Выражаю свои соболезнования. Уверяю вас, мы сделаем все возможное для того, чтобы найти и наказать виновного в преступлении. Вы не возражаете, если я задам вам и вашим близким несколько вопросов?
— Позже, — ответил мужчина. Голос его прозвучал глухо. Он кивнул на дверь. — Горничная проводит вас в комнату. Надеюсь, вы оставите там все в таком же виде, как до обыска.
— Разумеется, — ответила Алита и вышла из гостиной вслед за молчаливой служанкой.
Спальня Карин Лекут располагалась на втором этаже и занимала самое лучшее место в доме. Эта девичья комнатка с кружевными занавесками на окнах и важно рассевшимися на всех подходящих поверхностях дорогими куклами в бальных платьях и костюмах для верховой езды напоминала изящный ларец, обитый нежным атласом. Ворох шелковых лент на стуле, несколько тоненьких колечек, небрежно брошенных у зеркала, засохший цветок на подушке. Желтая садовая роза, не наперстянка. Али открыла музыкальную шкатулку, в которой под мелодичную любовную песню кружилась премилая фарфоровая пара, и вспомнила, что уже слышала эти слова раньше.

Из лунного света сплету я ковер,
Под ноги любимой раскину его.
В покои ее проберусь, точно вор,
У горькой судьбы не прося ничего.
Из радуги светлой построю мосты,
Куда бы однажды ступила она,
И пусть их укроют земные цветы…
Мы будем одни до рассвета без сна.
Из мягкой травы расстелю я постель,
И вместе нам будет тепло от огня.
Любовь пронесу я сквозь дождь и метель,
Пусть даже невеста забудет меня.

Захлопнув шкатулку, Алита открыла лежащую на столе книгу. В той говорилось об эльфах. Ничего особенного, известные всем сведения. Автор, похоже, романтизировал и даже идеализировал тех, о ком рассказывал. С красочной обложки лукаво смотрел кудрявый юноша в зеленом плаще.
Каждый гражданин королевства слышал, будто эльфы живут на дальних островах, но никто доподлинно не знал, где те самые острова находятся. Однако их названия, звучащие непривычно для людского уха, в школах заставляли учить наизусть, и острословы даже сочинили с ними забавный стишок для ускоренного запоминания. Насчет того, обладали ли эльфы заостренными ушами, мнения также разнились, но большинству нравилось представлять их именно такими. Считалось, будто у этих существ могут быть общие потомки с людьми, но это большая редкость. Да и эльфийская магия наверняка отличалась от человеческой.
Судя по тому, что на полках притулившегося в углу книжного шкафчика обнаружилось еще несколько изданий об эльфах, Карин увлекалась ими не на шутку. Может быть, именно эльфа ей и напоминал Томиан Ристон? Высокий, стройный, с длинными волосами… Что еще нужно романтичной барышне для того, чтобы с головой провалиться в омут грез и начать строить воздушные замки, воображая свадьбу, на красочном описании которой обычно заканчивались все сказки? Но, как вполне справедливо заметил Киллиан, старшая дочь в семье Лекут не являлась единственной, на кого подействовало очарование молодого человека, который постоянно не жил в Бранстейне, что еще усиливало интерес.
Алита бегло пролистала книги, но не нашла среди их страниц ни закладок, ни записок. Затем наступила очередь одежного шкафа. От разложенных на полках предметов женского гардероба исходил сладкий запах ванили. На наряды любящие родители не скупились. Отличные ткани, модные фасоны, тончайшие кружева и прекрасная вышивка даже на таких предметах туалета, которые никогда не предстают постороннему взгляду.
Все выглядело вполне невинно, и под грудой белья не обнаружилось ничего компрометирующего. Если Карин Лекут и получала от кого-либо любовные письма, то прятала их не здесь. Или же уничтожала после прочтения, что маловероятно, поскольку это, если верить соученицам из академии, сокровища для любой девушки, и каждая с восторгом замирает над ними, точно сказочный дракон, стерегущий гору золота.
— Ничего, — вслух резюмировала Али и посмотрела в сторону зеркала. Нет никакой гарантии, что так получится что-то выяснить, однако придется рискнуть. Но сначала…
Опустившись на мягкий ковер, она засунула руку глубоко под матрас на кровати, затем проделала то же с другой стороны. Ничего не найдя, привычно поискала возможные тайники. Увы, снова безуспешно.
Поверхность зеркала под ладонями казалась гладкой и холодной, как лед на катке. Зато сохранившееся в нем отражение так и дышало теплом. Две сестры — Карин и Фенна. Обе в домашних платьях, у старшей светлые волосы прихвачены алой ленточкой на затылке, лишь несколько локонов шаловливо выбились из прически, у младшей — заплетены в косу. Они что-то обсуждали, однако зеркальная память не доносила звуков, показывая лишь то, что губы девушек шевелились. В комнате, кажется, больше никого не было, но сестры Лекут секретничали между собой, и Карин, наклонившись к уху Фенны, что-то зашептала ей. Краешек щеки покраснел, младшая сестренка изумленно округлила глаза и прижала ладошку ко рту.
Совсем коротенький эпизод, но силы убегали еще быстрее, чем в спальне Роны. Алита села прямо на пол, подогнув под себя ноги, и тяжело задышала. Казалось, все пропитавшие комнату запахи — ароматной воды, сладостей и книжной пыли — сгустились в одно душное облако, что навалилось на нее сверху и давило, пригибая к земле. Вспомнилось предостережение альда Кирхилда. Такими видами магии не занимаются слишком часто, и уж точно не следовало бы делать подобное два дня подряд.
Перед глазами потемнело, в ушах нарастал звон. Али неловко завалилась на бок, продолжая бороться с усиливающимся желанием сомкнуть веки и погрузиться во мрак. Спустя несколько секунд оно победило.
В себя ее привели резкий запах, бесцеремонные прикосновения и знакомые голоса.
— Почему вы расстегиваете ее платье?
— Ей нужен воздух!
— Но она ведь не утопленница!
«Пока еще нет», — подумала Алита и неловко попыталась принять сидячее положение. Первым, что она увидела, оказался встревоженный взгляд Киллиана Ристона. Нет, должно быть, ей почудилось. Не стал бы он беспокоиться за нее. Да и альд Нодор тоже…
— Вас нашли на полу в комнате Карин Лекут! — сообщил начальник то, что она и так знала. — Без сознания! А зеркало…
— Мне известно, как выглядит зеркало, — пробормотала она, отворачиваясь от пахучего флакона, который держала перед ее носом горничная. — Спасибо. Мне уже лучше.
— Что вы там делали? Магия? Какая-то опасная? — продолжал расспрашивать начальник.
— Если она и опасна, то лишь для меня, — заверила его Али, пытаясь сфокусировать взгляд на лице градоправителя. Оно раздваивалось, и казалось, будто у мужчины четыре внимательных синих глаза и два выдающихся носа. — Когда вы приехали?
— Только что. Я ведь говорил, что собираюсь нанести визит семье Лекут. Ты уверена, что нормально себя чувствуешь?
— Почти.
Алита потянулась к застежке на воротнике платья и принялась непослушными пальцами возвращать себе подобие приличного вида.
— Вы закончили осмотр комнаты? — спросил альд Нодор. Он отошел в сторону, и она получила возможность рассмотреть, что лежит на диване в гостиной, где нет никого из хозяев дома. — Что-нибудь нашли?
— Ничего. Но уходить еще рано. Я все-таки хотела бы поговорить с семьей.
— Боюсь, сейчас это невозможно. Альде Лекут стало плохо, и супруг повез ее к доктору. Гувернантка наконец-то заснула, что неудивительно, учитывая, сколько успокоительных капель она проглотила перед этим.
— А Фенна?
— В своей комнате, но не станете же вы допрашивать девочку, которая потеряла родную сестру!
— Я тоже потеряла сестру и могу ее понять, — проговорила Али, очень стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Знаю, что сейчас ей тяжело с кем-либо обсуждать случившееся. Но вы, если помните, сами сказали, что в расследовании важна каждая секунда.
— Так-то оно так, но… Ладно, делайте что хотите! — перестал сопротивляться начальник, наблюдая за тем, как неугомонная подчиненная с оханьем поднимается на ноги. — Мы с альдом Ристоном подождем вас здесь.
В комнату Фенны Алиту проводила все та же горничная. Постучала и, поклонившись, ушла. За дверью послышались шаги.
Если Фенна Лекут и плакала, то после успела несколько раз умыться холодной водой. Щеки ее выглядели скорее румяными, нежели бледными, а губы покраснели так, будто она как минимум полчаса их покусывала. Али не могла не отметить то, с каким достоинством держалась та, чей привычный мир на ее глазах превращался в руины минувшего счастья и благополучия. Должно быть, необходимость не показывать своих личных чувств излишне красноречиво усвоена ею с младенчества. Так и хотелось сказать, чтобы не прятала свое горе, позволила себе пережить его и прочувствовать, а не скрывать, но Алита была не настолько близка к Фенне, чтобы давать такие советы.
— Присаживайтесь, — кивнув на обитый лиловым бархатом стул, сказала девушка и сама села напротив, чинно сложив руки на коленях. Ее лицо напоминало застывшую маску. Али вспомнила то, что увидела в зеркале. «Чему же из рассказанного сестрой ты так удивлялась, Фенна?» Но начинать со столь прямого вопроса не следовало, ведь существовал риск, что после него собеседница замкнется в себе еще больше.
— Когда ты в последний раз видела сестру?
— Вчера днем, ближе к вечеру. К нам заглянула приятельница, которая живет по соседству. Она пришла рассказать новость… о вас, — запнулась Фенна. — Точнее, о том, что вы поселились у Ристонов, поскольку приходитесь им родственницей. Ну, не совсем, — поправилась она. — Мы очень удивились. Карин разволновалась и сказала, что хочет немедленно встретиться с вами. Я предложила отправить приглашение на чаепитие, если мама разрешит, конечно, но она заявила, будто не желает ждать, и начала звать меня с собой. Однако я не очень хорошо себя чувствовала и предпочла остаться дома, потому она позвала нашу гувернантку, и та согласилась. Затем они ушли.
— А что дальше?
— Я заснула и не слышала, когда они возвратились. Вернее, я думала, будто они пришли домой обе, однако лишь наутро узнала, что гувернантка вернулась одна. Карин удалось ускользнуть от нее.
— Она часто такое проделывала?
— Иногда.
— С какой целью? Просто хотела прогуляться в одиночестве? Или твоя сестра с кем-то встречалась тайком?
Фенна подняла глаза, тонкие пальцы дрогнули и стиснули ткань черного траурного платья.
— Просто. Без всяких причин. Карин ни с кем не встречалась.

ГЛАВА 20

Али вернулась в гостиную, чувствуя себя так, как, наверное, могла бы ощущать себя только что выстиранная простыня, которую тщательно прокипятили, прополоскали в ледяной воде и несколько раз отжали сильными руками прачки. Увы, беседа с Фенной ни к чему не привела. Девушка отвечала на вопросы почти спокойно и отстраненно, точно спряталась в глубокой норе, а вместо себя посадила равнодушную фарфоровую куклу, наученную открывать рот. На вопрос, часто ли сестра поверяла ей секреты, та лишь покачала головой. Алите захотелось взять ее за плечи и как следует встряхнуть, громко прикрикнуть, но усвоенные в академии правила поведения в обществе и уважение к чужому горю не позволили.
Альд Нодор и Киллиан Ристон сидели в гостиной, куда им принесли чай. Кто-то из них оказался настолько предусмотрителен, что не забыл попросить чашечку и для Али. Поблагодарив, она сделала глоток, чувствуя, как в желудке становится теплее, а головная боль постепенно отступает, превращаясь в пульсирующую горошинку где-то в левом виске.
— Что сказала младшая сестра? — поинтересовался начальник.
— Ничего полезного, — со вздохом ответила Алита. — Обо мне… о том, кто я, им рассказала соседка, и Карин немедленно засобиралась со мной повидаться. Фенна с нею не пошла, потому девушке пришлось взять с собой гувернантку, от которой воспитанница сбежала, видимо, сразу после того, как мы увиделись у входа в контору.
— Но Фенна Лекут не знает, о чем ее сестра хотела с вами поговорить? — уточнил альд Нодор.
— Утверждает, что нет.
Али бросила взгляд на Ристона. Если б он не появился и не помешал, Карин, возможно, могла бы сказать что-нибудь важное! Кто знает, может быть, у них имелся хоть маленький шанс предотвратить убийство…
Градоправитель выглядел невозмутимо, но смотрел в сторону. Его чашка была уже наполовину пуста. Судя по стоявшей в доме тишине, хозяева пока не вернулись.
— С кем еще вы хотите поговорить? — спросил у Алиты начальник.
— Не отказалась бы задать парочку вопросов тому самому свидетелю, который якобы видел Карин Лекут и Томиана Ристона вместе.
— Боюсь, это невозможно, — быстро ответил собеседник, пряча глаза.
— Почему? — Алита выронила чайную ложечку, и та громко звякнула о краешек блюдца. — Он тоже в бегах?
— Нет, что вы, я велел ему никуда не уезжать до окончания расследования. Просто он… очень боится альда Ристона. Но все его показания записаны дословно, можете быть уверены!
— Значит, боится меня, — хмыкнул Киллиан. — И почему же? Чего бояться тому, у кого совесть чиста?
— То же он сказал и про Томиана, узнав, что мы не можем устроить очную ставку, — вздохнул альд Нодор. — Уверен, он очень уважает вас, и ему было весьма неловко обвинять в чем-либо вашего кузена. Впрочем, нельзя с полной уверенностью сказать, будто увиденное им непременно означает виновность молодого человека.
— Так что конкретно он видел-то? — полюбопытствовала Али, которой изрядно надоели все эти недомолвки и хождения вокруг да около.
— На окраине города есть на редкость красивые цветущие кустарники, — сообщил начальник. — Вы их, думаю, еще не видели. Излюбленное место встречи влюбленных. С ним даже связана одна здешняя легенда. История о девушке, которую заперли в башне, не позволив встретиться с возлюбленным, но в том месте, где было назначено их свидание, выросли и расцвели эти дивные кусты.
— А что сталось с девушкой?
— Выбросилась из окна той самой башни. Прямо в море. А юноша утопился там же, чтобы последовать за ней.
— М-да, — пробормотала Алита. Похоже, в подлунном мире нет ни одной легенды, персонажи которой жили бы долго и счастливо, воспитывая дюжину внуков. — Но мы снова отвлеклись от дела.
— Так вот, никого особо не удивляет то, что всех влюбленных манит туда точно магнитом. Но обычно ходят все же… гм… уже помолвленные пары… Или те, кто не слишком-то обременен моральными принципами, а также строгими родственниками и опекунами.
— Те, кого некому запереть в башне, я поняла. Но Карин к таковым не относилась. Именно потому ей и приходилось сбегать от надзора гувернантки.
— Вот-вот! Поскольку в городе обычай встречаться там не являлся секретом, но чаще всего приходили туда другие, мой свидетель был крайне удивлен, когда увидел старшую дочь семьи Лекут. Но еще больше он изумился, потому что она находилась в том месте не одна, а с молодым Томианом Ристоном.
— Чему тут удивляться? — Али потерла лоб. — Сомневаюсь, что кто-либо другой в Бранстейне лучше его подошел бы на роль романтического героя.
— Однако нужно иметь в виду, что юноша, который весьма щедро рассыпал комплименты и расточал свое обаяние на всех горожанок, не выделял ни одну из них. Он знал, что ему еще рано связывать себя узами брака, да и в столицу придется вернуться. Встретиться с какой-либо девицей возле тех кустарников означало бы для него признание того, что фаворитка выбрана.
— Думаю, это не самое подходящее слово, — вставил реплику Киллиан Ристон, которого, судя по всему, ничуть не порадовал рассказ о любвеобильности кузена.
— Простите, красноречию не обучен. Так вот, его поведение не допускало подобного. Но, учитывая пикантные обстоятельства увиденного свидетелем…
— Но что же это за обстоятельства? — не выдержав, перебила начальника Алита. Подумалось, что если свидетель пользовался такими же размытыми характеристиками, то грош цена его показаниям. Пикантными можно обозвать весьма разные обстоятельства в зависимости от степени искушенности самого наблюдателя.
— Они целовались, — прозвучал ответ, заставивший Али и Киллиана одновременно приподнять брови.
— А ваш человек уверен? — спросил Ристон. — То был именно поцелуй влюбленных? Не в лоб, не…
Альд Нодор кивнул, краснея и отводя взгляд. В любой другой момент смущение взрослого мужчины могло бы показаться Алите трогательным, но сейчас она разозлилась. Мог бы сказать раньше и без экивоков!
— Когда это случилось? — осведомился Киллиан.
— На прошлой неделе, — вздохнул собеседник.
— Как бы то ни было, вину Томиана данный эпизод не доказывает, — заметила, допив чай, Али. — Кто знает, может быть, он не на шутку увлекся девушкой и назначил ей свидание у тех кустов, что, конечно, не делает ему чести, но простительно по молодости. А вот его исчезновение — уже хуже. Но почему вы не допускаете варианта, что настоящий убийца тоже знал об отношениях этих двоих и решил подставить юношу? Выставить его виноватым!
— Вижу, вы уже готовитесь взять на себя роль его адвоката, — произнес альд Нодор. — Но дело в том, что у меня нет других подозреваемых и других свидетелей. Пока не увижу Томиана Ристона и не услышу его показаний, я не могу считать того еще одной жертвой. Сейчас мои люди ищут его. Остается надежда на то, что он объявится сам.
— Я отправлю кого-нибудь в столицу, но сомневаюсь, что Томиан прячется там, — сказал Ристон. — Будьте уверены, я не собираюсь скрывать его местонахождение. Однако, как и Алите, мне представляется недостаточным обвинение лишь на основании того, что их с Карин Лекут однажды видели вместе.
— Но больше ни с кем из местных мужчин ее не видали! К тому же нельзя отрицать, что молодые девушки могут неверно судить о поступках противоположного пола. Что, если она решила, будто он хочет на ней жениться, а Томиану Ристону вздумалось всего лишь поиграть с ней, занять время до его возвращения в Телл?
— Это не повод избавляться от нее. Будь она… в деликатном положении, а он настоящим подлецом… тогда вероятность имелась бы. Но, как утверждает доктор Глоу, ни Томиан, ни какой-либо другой мужчина к ней не прикасался. Разумеется, сложилась бы неприятная ситуация, если б не только девушка, но и ее родители решили, будто он собирается сделать предложение, но такого не произошло. Вы ведь говорили с альдом и альдой Лекут, и они не сказали о таком варианте ни слова? — уточнила Али.
— Да-да… — сокрушенно покачал головой начальник. — Они с большим уважением относятся к семье Ристон. Думаю, им проще считать дочь случайной жертвой какого-нибудь сумасшедшего… бродяги… приезжего… Такую версию я тоже рассматриваю. Но в городе в последние дни не замечали никого похожего.
— Думаю, нам больше не следует занимать гостиную в отсутствие хозяев, — поднимаясь, сказала Алита и пошатнулась. Голова неприятно закружилась, предметы расплывались перед глазами. — Вернемся в контору, а к ним заглянем позже.
— Не сегодня, — твердо проговорил Киллиан. — Сейчас ты отправишься домой в моей карете. Без меня, останусь немного поработать.
— Но… — попыталась возразить она.
— Хочешь еще раз потерять сознание? — строго спросил он. — Решение не обсуждается. Уверен, альд Нодор возражать не станет.
— Конечно, не стану! Если будут какие-то новости, сразу же отправлю человека с запиской. Кроме того, нужно подождать результатов полного обыска шахты.
Совместными усилиями собеседники уговорили Алиту уехать в особняк. Должно быть, они оказались правы, потому что она задремала прямо в карете. Измотанный организм требовал немедленного отдыха, а еще почему-то горячего шоколада с апельсиновой цедрой, о котором как-то обмолвилась Джайна. Приготовить его Али, едва войдя в дом, украдкой попросила Илну, которая, к счастью, успела вызнать рецепт у кухарки. И уже спустя несколько минут она принесла в комнату Алиты высокий бокал, над которым поднимался ароматный пар.
— Вы говорили, что хотите постирать свои вещи, — напомнила горничная. — Думаю, можно заняться этим сегодня. Если вы больше не поедете на работу.
— Да, сначала надобно отложить те, что нуждаются в стирке, — согласилась Алита, решив, что займется этим сегодня же. Потихоньку, с перерывами на отдых, но работать необходимо. Нужно чем-то занять руки, пока в голове хороводом вертятся догадки и подозрения.
Сладким, чуточку пряным вкусом Али наслаждалась, растягивая мгновения, чтобы напиток подольше не заканчивался. Но всему когда-нибудь приходит конец, и бокал опустел. Все еще чувствуя на языке нежное послевкусие, она приступила к задуманному.
Из кармана серой юбки Алита извлекла ворох приглашений, попыталась рассортировать их, разложив перед собой, и почти сразу же наткнулась на листок, отличный от остальных. Не приглашение на специальном бланке, а лишь маленький клочок бумаги, исписанный изящным почерком хорошо воспитанной молодой девушки, которой даже в сделанных второпях записях с детства запрещалось ставить кляксы. Всего несколько слов, от чтения которых, казалось, зашевелились волосы на затылке.

«Алита, мне нужно поговорить с вами наедине. Это касается вашей сестры. Карин». 

ГЛАВА 21

Аэдан Ристон ожидал прибытия шахтеров, отправленных на осмотр старой заброшенной шахты. Нелегко оказалось уговорить суеверных деревенских людей пойти туда, где этим утром нашли убитую девушку. Пришлось пообещать им премию — Киллиан едва ли станет возражать, учитывая, что он сам принял решение во всем помогать правосудию.
Хмурые лица, отведенные взгляды, перешептывания за спиной — Аэдан чувствовал неловкость, наблюдая такую реакцию окружающих. Только ли тем, что шахта принадлежала Ристонам, объяснялось подобное поведение? Неужели до всех уже дошли слухи о том, что Томиан один из подозреваемых?
Или, правильнее будет сказать, единственный.
Аэдан никогда не был особо близок с Томианом. Их связывали общая кровь и жизнь в одном доме, впрочем, в последнее время юноша все больше времени проводил в столице и, казалось, совершенно не ощущал той глубинной связи со здешними местами, городом и морем. Являлось ли то благословением или проклятием, сложно сказать. Аэдан, как и Киллиан, как и их родители, чувствовал себя намертво привязанным к Бранстейну, но Томиан однажды расправил крылья и полетел в другие края. Так легко и вольно, как до него удалось лишь одному из их семьи.
Сегодня море выглядело спокойным. Лучшее время для весенних купаний, когда вода еще не прогрелась и по-настоящему освежает тело. Аэдану захотелось сбросить одежду и окунуться в тихие волны, но за спиной послышались шаги.
— Мы вернулись! Слышите? Нужно поговорить!
Со вздохом Аэдан обернулся. К нему спешил управляющий. Тот старался быть полезным и потому вызвался отправиться вместе с шахтерами к заброшенной шахте и проследить за их работой. Сам Ристон этого не сделал. Ему следовало оставаться здесь, с людьми, которые ежедневно сталкивались со смертельной опасностью. Их он понимал лучше, чем альдов из высшего общества, где так и не прижился. Слишком уж часто в глазах высокородных собеседников читался вопрос, каково живется тому, кого обошла своей милостью семейная магия.
В то же время особняк почти полностью опустел. Так же мирно бежали над его черепичной крышей белые облака, так же размеренно отбивали время часы в гостиной, но в душах обитателей не нашлось бы и крохи безмятежного покоя, причем касалось это как хозяев, так и слуг, а также гостей. Вернее, одной гостьи.
Когда в комнату заглянула Илна, Алита все еще сидела перед разложенными веером приглашениями, совершенно позабыв и о них, и о стирке.
— Вы уже приготовили одежду? — спросила горничная.
— Что? Нет. Нет, пожалуй, я все же займусь стиркой не сегодня, — отозвалась Али, торопливо пряча записку Карин.
— Как скажете. Ого! Так много приглашений? Все для вас? Вы пойдете на свадьбу?
Не переставая щебетать, девушка сунула нос в пригласительные карточки и завистливо вздохнула.
— Как бы мне хотелось побывать на свадьбе у благородных альдов! Говорят, там огромные торты с сахарными фигурками молодоженов на самой верхушке. Вы ведь знаете, что незамужние девицы должны утащить кусочек свадебного торта и положить его под подушку?
— Зачем? — рассеянно пробормотала Алита, почти не прислушиваясь к словам собеседницы и с трудом улавливая ускользающую нить разговора.
— Как зачем?! Ведь той же ночью суженый приснится! Но на свадьбах у простых людей торты совсем маленькие, и всем желающим не достается, а иногда их и вовсе не пекут…
— Илна, я обещаю, что, если пойду на свадьбу, обязательно принесу тебе кусок.
— Правда?!
— Но ты должна мне помочь.
— Всем, чем смогу!
Али, дождавшись, пока девушка сядет и успокоится, приступила к обсуждению тревожащего ее вопроса.
— Как можно попасть в спальню альда Киллиана Ристона?
Горничная удивленно округлила и без того большие глаза.
— А что вам там делать?
— Хочу посмотреть, как он живет. Но необходимо, чтобы его там в то время не было. И чтобы больше никто не знал о том, что я там побывала.
— Непростая задача… А в комнату его младшего кузена вам не надо? Туда попасть проще.
— Тоже надо! — воскликнула Алита. Осмотреть спальню Томиана еще никто, включая альда Нодора, не додумался. А ведь в ней может обнаружиться что-нибудь связанное с Карин!
Жаль только, что зеркала ни в той, ни в другой трогать нельзя. Слишком уж заметные следы остаются на них после магического вмешательства. Скрыть их не удастся.
— Сейчас подходящее время? — Али поторопила собеседницу. Та задумчиво молчала, все еще косясь на приглашения и наверняка уже представляя себе свадебный торт.
— Никто из мужчин еще не вернулся, — ответила Илна. — Дома только Джайна. Я видела ее на кухне — она следила за тем, как идет приготовление ужина.
— А другие горничные и прочие работники?
— Некоторые отпросились домой по случаю выходного дня. Конюх крепко спит, да он и не заходит в дом, а кучер поехал обратно в Бранстейн за альдом Ристоном. Что ж, пожалуй, да, сейчас самое подходящее время.
— Отлично! — Алита поднялась и отряхнула подол платья, готовясь немедленно приступить к обыску комнат. — Спасибо за горячий шоколад!
— Вижу, у вас от него настоящий прилив сил, — хмыкнула горничная.
— Нужно ли тебе напоминать, что мое сегодняшнее занятие должно остаться между нами? — удержала ее в дверях Али.
— Конечно! Можете не сомневаться! Но, если вас поймают, я скажу, будто ни о чем не знала!
— Последи за тем, чтобы никто не приближался, и отвлеки Джайну, если что.
— Будет сделано!
По дороге из гостевого крыла в то, где обитали хозяева дома, Алита снова и снова прокручивала в голове слова из записки Карин. Похоже, та успела незаметно опустить бумажный клочок в карман юбки, когда они встретились у входа в контору Службы Правопорядка. Девушка просила о разговоре наедине, без ее гувернантки и прочих свидетелей. Но что Карин Лекут могла знать о Роне? Как они познакомились? Или же Карин случайно увидела что-нибудь странное? А может быть, Томиан, если они близко общались и доверяли друг другу, что-то ей рассказал?
«Мне нужна правда, — думала Али, шагая по коридору следом за Илной. — Любая правда. Пусть даже она окажется горькой, я не намерена прятать голову в песок».
— С какой комнаты начнем? — спросила горничная. — У младшего не заперто, только сегодня там пока не прибирались. А вот ключ от спальни старшего еще предстоит добыть…
— Тогда покажи мне комнату младшего и отправляйся за ключом, — отозвалась Алита, придя к выводу, что ее пребывание в спальне Томиана объяснить, если что, будет проще, поскольку можно сказать, будто она проводила обыск в интересах следствия, что даже не будет ложью.
Как и сказал Аэдан, когда показывал ей дом, аккуратно убранной комнату назвать не смог бы никто. Очевидно, усилия горничных шли насмарку, потому что молодой человек не утруждал себя поддержанием порядка. Книги, предметы гардероба и всевозможные безделушки перемешались. Это заставляло вспомнить об утверждении, будто мужчины никогда не взрослеют, навечно оставаясь маленькими мальчиками, которые небрежно сваливают в кучу игрушки, не слушая взрослых, требующих, чтобы все расставляли по полкам. В спальне имелись газовые лампы, но помимо них обнаружились также и свечи, причем все вокруг них было густо закапано воском.
Али наугад выбрала одну из книг, брошенных у кровати. Пролистала и скорее догадалась, нежели почувствовала, что ее щеки невольно покраснели. Роман оказался весьма фривольного содержания, да еще и снабженный на редкость подробно нарисованными картинками для большей доступности.
Никаких писем между страницами не обнаружилось, но Алита заставила себя просмотреть и все остальные издания, которые разительно отличались от тех, что нашлись в спальне Карин. Все, за исключением одного. Приключенческая история об эльфах, написанная автором или несколькими, предпочитающими скрываться под псевдонимом «Бук и Тис». Судя по всему, эта представляла собой первую часть целого цикла. Али попыталась вспомнить, видела она в доме Лекутов такие же или нет.
Томиан Ристон со свойственной юности беспечностью относился ко всему, что его окружало. Вот перекинутая через спинку кровати белая рубашка. Вот брошенные прямо на пол черные брюки. Несколько монет высыпалось из кармана и поблескивало на темном ворсе ковра. И не только монет…
Алита опустилась на колени и осторожно подняла с пола изящное колечко, явно предназначенное для нежной девичьей руки. Кораллы и морской жемчуг, вплетенные в выбитый на золоте тонкий узор. Такие обычно носили незамужние девушки, доходы семей которых позволяли приобретать украшения, созданные рукой талантливого ювелира. Впрочем, такой предмет мог быть и подарком жениха. Очень красноречивым подарком, ведь кольца традиционно надевают на свадьбе, а если мужчина достаточно богат и щедр, то и на помолвке.
Покопавшись в памяти, хранящей то, о чем ей приходилось читать или слышать, Али вспомнила о том, какое значение обычно придавалось кораллам. Созидательная сила и плодородие вод, а также кровь, о цвете которой напоминали эти драгоценные камни. А жемчуг издавна считался символом добродетели и слез. И алые коралловые осколки, и светлые жемчужные капельки — дары моря. Но, должно быть, не того же, что плескалось за окнами особняка, а другого, далекого восточного моря, на разбросанных по просторам которого островах и обитали столь любимые Карин Лекут эльфы.
Алита вернулась в мыслях к девушке, которую, если верить словам неизвестного свидетеля, на прошлой неделе целовал Томиан Ристон. Могло ли кольцо принадлежать Карин? Или юноша собирался ей его подарить, но не успел?
В дверь поскреблись, и показалась взволнованная Илна.
— Ты достала ключ? — осведомилась Али.
— Нет, сейчас ничего не получится! — выпалила, тяжело дыша, горничная. — Вам лучше уйти отсюда! Они все вернулись!
— Кто все? — нахмурилась Алита.
— Альд Ристон и его кузен с известием насчет шахтеров, а еще ваш начальник, который приезжал утром. Судя по всему, он останется на ужин. Они сейчас в кабинете хозяина, а тот совсем рядом с его спальней, так что вам туда никак не попасть, лучше поспешите!
— Что же они так быстро приехали? — подумала Али вслух.
— Да кто ж их знает!
«Кабинет мне Аэдан тоже не показывал, — сказала себе Али и бросила взгляд на кольцо, которое все еще держала в руке. — Пожалуй, следует сообщить им о том, что я побывала в комнате Томиана. Вот только не уверена, может ли колечко считаться уликой, да и обыск получился только поверхностный».
— Хорошо, Илна, спасибо за помощь. Альд Ристон или альд Нодор не просили меня позвать?
— Пока нет.
— И все же мне бы хотелось, чтобы ты проводила меня к ним.

ГЛАВА 22

Кабинет Киллиана оказался довольно просторным, впрочем, не настолько, как столовая или библиотека особняка, однако разительно отличался от кабинетов альда Кирхилда и альда Нодора. Не только отсутствием изрядно приевшегося Алите запаха табака, что неприятно пропитывал одежду и напоминал о себе даже через несколько часов после того, как девушка покидала помещения, но и той аурой сдержанной роскоши, которую не заменить и не спутать с помпезной кичливостью, свойственной домам тех, кто разбогател совсем недавно. Нет, здесь все свидетельствовало о благородном происхождении, старинных семейных традициях и строгом воспитании.
Обстановка, в которой полностью отсутствовали картины и зеркала, а неяркий ковер на полу не бросался в глаза, располагала к рабочему настроению. Огонь жарко горел в камине, несмотря на теплое время года. Хозяин дома разместился в своем рабочем кресле, еще два, предназначенных для посетителей, занимали Аэдан и альд Нодор. По счастью, в кабинете имелся также небольшой стул, на который Киллиан кивнул Алите, стоило ей после вежливого стука в дверь переступить порог. Ее визиту он ничуть не удивился.
— Так и думал, что ты придешь, — произнес градоправитель, переглянувшись с ее начальником.
— У меня есть новости, — отозвалась Али. Немного посомневавшись по дороге, она решила все же показать найденное в комнате Томиана Ристона кольцо. Но ни в коем случае не говорить о записке Карин! Та предназначалась только Алите и, пока не настанет время, должна оставаться ее тайным козырем. К тому же подозрение, что девушку могли убить как раз из-за этого, росло и крепло, заставляя подозревать почти каждого из находящихся сейчас в комнате.
— У нас тоже, — сказал альд Нодор. — Шахтеры, за что я очень благодарен, с факелами обыскали все до мельчайших участков, куда не проникает дневной свет. И кое-что нашли.
— Что же? — Али взволнованно уставилась на него, отчаянно надеясь, что уж на сей раз начальник не станет затягивать повествование, как он поступал, говоря о свидетеле. С тем ей также очень хотелось побеседовать, для чего следовало бы убедить альда Нодора, что она не намерена тут же сообщать имя того человека Киллиану.
— Я пока не имел возможности поговорить об этом с родителями Карин Лекут, но, скорее всего, эта вещь принадлежала ей, — чуть скованно, но без долгих заминок, ответил мужчина, протягивая ей небольшой серебряный шатлен, на котором висели флакон для нюхательной соли в форме желудя, крошечная сумочка, куда едва ли поместилось бы больше нескольких мелких монеток, и записная книжка с карандашом.
Последний предмет заинтересовал Алиту больше всего, и она, догадываясь, что то же самое сделали и до ее прихода, тут же потянулась к нему, но разочарованно отложила в сторону, обнаружив, что все странички вырваны, причем явно второпях.
— Уверен, это совершил убийца, — произнес альд Нодор. — Наверняка там было записано что-то, что могло бы на него указать. Странно, что он не унес с собой весь шатлен, а просто зашвырнул его подальше, но, видимо, так ему показалось удобнее.
— Или его кто-то вспугнул, — предположил Аэдан.
— Либо же он не предполагал, что шахту будут обыскивать полностью, — заметила Али. Щелкнул изящный замочек сумочки, в которой оказался носовой платок. На тонкой ткани отчетливо выделялось несколько уже потемневших, но явно некоторое время назад бывших ярко-алыми пятен. Возможно, именно этим и объяснялся запах крови, который ощущался в шахте. — Вы видели?
— Я тут уже несколько версий перебрал, — вздохнул начальник. — Если, как утверждает доктор Глоу, девушка не ранена, то откуда же кровь на платке? Может быть, у нее случилось носовое кровотечение?
— Или поранился кто-то другой, и Карин предложила ему свой платочек, — ответила Алита. — Конечно, мы с ней были совсем мало знакомы, но все же она… Она показалась мне довольно доброй и отзывчивой девушкой, может быть, немного легкомысленной, но из тех, кто с готовностью может прийти на помощь другим, не потребовав ничего взамен.
— И вы правы, — поддержал ее альд Нодор. — Она и в детстве такой же была. Нередко малыши жадничают, а Карин Лекут никогда не отказывалась поделиться игрушками и сластями, да и вниманием взрослых тоже. Совсем не ревновала родителей к младшей сестре. Эх, да что там говорить, замечательная девочка! Попадись мне в руки ее убийца, я бы его голыми руками… Простите! — выдохнул он и закрыл лицо ладонями.
Подобного взрыва эмоций весьма сложно было ожидать от этого человека, и остальные на некоторое время растерялись, переглядываясь и отводя глаза.
— Алита, ты не могла бы принести стакан воды? — первым взял себя в руки градоправитель. — Только не нужно ничего туда добавлять. Ему потребуется свежая голова.
— Хорошо.
Положив на край дубового письменного стола негромко звякнувший шатлен, Али вышла из кабинета, спустилась в пустующую столовую, где налила в высокий стакан воду из графина. Не хотелось встречаться с Джайной, но та по дороге не попалась. Должно быть, как обычно, обреталась на кухне, строя из себя хозяйку.
Алита даже споткнулась при мысли о том, как же вела себя дочь управляющего, когда в доме появилась Рона. Ведь обязанности хозяйки дома достались сестре по праву супружества с его владельцем, а Джайне дозволялось жить здесь лишь по причине занимаемой ее отцом должности. Наверняка ей совсем не понравилось то, что пришлось уступить роль госпожи другой. Можно поговорить на эту тему с Киллианом или Аэданом, но едва ли они сумели бы дать достаточно внятный ответ. Поскольку оба преимущественно сосредоточены на работе, едва ли им есть дело до женских домашних забот и стоящих за ними интриг.
Увы, Али приходилось слышать о том, какой разрушительной силой обладают зависть и ревность, ядовитым плющом разрушающие даже самые крепкие дома и отношения. Именно это случилось с альдой Фегинд, одной из воспитательниц в академии. Однажды вечером, заглянув в общую гостиную навестить студенток, она вдруг разоткровенничалась и поведала историю своей жизни, которую разрушило появление дальней родственницы тогда еще молодой женщины. Все закончилось тем, что ее муж, позабыв о супружеском долге и данных перед алтарем клятвах, оставил жену и окончательно переселился в другое жилье, купленное специально для соперницы. Та, что явилась к ним в дом как нуждающаяся в утешении сирота, стала змеей, разорившей уютное прежде гнездо.
Могла ли и Джайна оказаться такой же? Но ведь своего она добилась лишь частично. Да, ей позволялось вести себя по-хозяйски в особняке, однако, несмотря на броскую красоту чужестранки, ни Киллиан, ни Аэдан, ни Томиан до сих пор не надели кольцо на ее палец.
Кольцо!
Алита вспомнила, что еще не рассказала о находке остальным, и заспешила обратно в кабинет. К счастью, начальник уже пришел в себя и готов был выслушать ее. Поблагодарил за воду и внимательно взглянул на подчиненную, которая вытащила из кармана платья золотое колечко с кораллами и жемчугом и, избегая встречаться глазами с Киллианом, кратко изложила обстоятельства своего визита в комнату младшего Ристона.
— Никогда прежде такого не видел, — сказал Аэдан. То же заявил и его кузен. Али задумалась.
— Я так считаю — нужно узнать, где молодой человек его купил, — проговорил альд Нодор. — В городе не так много ювелирных лавок. Владельцы не могли не запомнить и украшение, и самого покупателя.
— Только в том случае, если он покупал его здесь, — заметил градоправитель. — А если в столице? Там мы едва ли выйдем на ювелира, хотя можно попробовать.
— Кто-то уже отправился в Телл на поиски вашего кузена? — поинтересовался собеседник, согласившись с этим утверждением.
— Да, я откомандировал человека. Он вернется так быстро, как сможет. Однако, если Томиан укрывается у кого-нибудь из друзей либо в гостинице, поиск может затянуться, — добавил Киллиан.
— И мы снова возвращаемся к одному вопросу! Зачем прятаться тому, кто ничего не совершал? Пока все доказательства указывают на него, — подытожил альд Нодор.
— Но у него нет очевидного мотива! — вновь вступилась за юношу Али.
— Можно предположить, что он приревновал Карин к другому, — сказал в ответ начальник.
— К кому? — парировала она.
— А нельзя ли узнать, не его ли кровь на платке девушки? — внезапно спросил Аэдан. — Как-то в нашей библиотеке мне попадалась книга о том, что кровь магов сохраняет память о них, так что ее трудно перепутать с чьей-либо другой. Тогда, возможно…
— Я понял, к чему вы клоните! — оживился альд Нодор. — Помнится мне, доктор Глоу как-то рассказывал о чем-то вроде того. Он должен такое уметь! Но у него ведь пока не будет возможности сравнить следы крови на платке с той, что течет в венах Томиана Ристона. С чьей же кровью проводить сравнение?
— С моей, — спокойно проговорил градоправитель.
— А ведь и правда! — одобрительно воскликнул начальник, пока Алита, уставившись на циферблат висящих на стене часов, сопоставляла одно с другим.
Киллиан Ристон. Магия. Кровь. Опыты, о которых говорил доктор Глоу. Для того, чтобы провести их, нужна и ее кровь тоже, ну так за этим дело не станет. Почему бы не совместить следствие по убийству Карин Лекут с личным расследованием случившегося с Роной? К тому же записка весьма красноречиво указывает на то, что эти два дела могут быть связаны.
«В любом случае не помешает побольше узнать насчет влияния моей собственной магии на его, пусть даже у них с сестрой ничего подобного не было», — размышляла Али, искоса поглядывая на Киллиана, который методично постукивал костяшками пальцев по поверхности столешницы, но больше ничем не выдавал, что и его наверняка одолевали тревоги.
— Когда вы намерены посетить доктора Глоу? — осведомился у него альд Нодор.
— Завтра, — откликнулся градоправитель.
— И я с вами! — тут же выпалила девушка, и все присутствующие посмотрели на нее. — Ну, у меня другое дело к нему… — добавила она, придав себе сконфуженный вид и как можно ниже опустив голову, чтобы мужчины подумали, будто речь идет о женских недомоганиях, и не посмели задавать уточняющих вопросов. — Он ведь теперь и мой врач.
— Как скажешь, — согласился Киллиан, однако в его аквамариновых глазах Али прочитала недоверие.
В дверь постучали.
— Простите, что беспокою, но ужин готов и на столе, — известила Джайна с таким нежным выражением лица и грациозным поклоном, что никто бы и не подумал сердиться на нее за прерывание беседы. Никто, кроме Алиты, на которую больше не действовало очарование темноокой брюнетки. — Боюсь, все остынет.
— Мы уже идем, Джайна, — мягко ответил ей хозяин дома и взглянул на визитера. — Альд Нодор, вы ведь не откажетесь отужинать с нами? Без ужина мы вас не отпустим.
Должно быть, он пошутил, но Али вдруг отчего-то вспомнились сказки и легенды, где говорилось о волшебных существах, будучи в гостях у которых, ни в коем случае не следовало вкушать ни еды, ни вина, чтобы не остаться у них навсегда, позабыв прежнюю жизнь.

ГЛАВА 23

За ужином все вели себя так, словно боялись снова поднять обсуждаемую в кабинете тему, однако каждый не переставал о ней думать. В лукавых глазах Джайны светилось любопытство, она вовсю обхаживала альда Нодора, который, казалось, был ею совершенно очарован. Алита хмуро посматривала в их сторону и невольно размышляла о том, почему же ее до такой степени раздражают молодые женщины с повадками обольстительниц. Только ли потому, что ей самой такое поведение недоступно? Но это же смешно — стоит только представить, как бы она вела себя подобным образом на работе! Может быть, отношение к ней сослуживцев и изменилось бы, но явно не в ту сторону, как того хотелось бы Али. Ей требовалось уважение, отношение на равных, признание ее достоинств в труде наряду с мужчинами, а не в умении строить глазки и кокетливо хлопать ресницами.
— Вам не нравится ужин? — спросила Джайна, устремив взгляд на Алиту. — Что-то не удалось? Вы так часто морщитесь и хмуритесь, что мне уже страшно огорчить повариху!
— Не беспокойтесь, все очень вкусно, — пробормотала в ответ Али, откусывая намазанный нежным паштетом из гусиной печени кусок свежеиспеченного хлеба. — Я всего лишь привыкла к более простой и даже грубой еде. Куда уж мне оценить такие изыски!
— А мне-то казалось, что мы питаемся куда скромнее, нежели в столице, — хмыкнула Джайна.
— Девушки, не ссорьтесь, — проговорил Киллиан Ристон. — Алита сегодня очень устала. К тому же потеряла сознание.
— Могли бы не рассказывать, — буркнула она, понимая, что ведет себя не слишком-то вежливо, что кажется особенно заметным на фоне мягких, как кошачьи лапки, манер дочери управляющего.
— Это правда? — участливо поинтересовался Аэдан. Он сидел рядом и легко, едва ощутимо, коснулся ее руки. — Но сейчас тебе уже лучше?
— Все в порядке, — отозвалась Али, вымученно улыбаясь ему. — Жаль, что мои сегодняшние усилия не привели к нужному результату. Иногда даже магия уступает… другим методам ведения расследования преступлений.
— Например, дедукции? — произнес он. — Я, знаешь ли, очень люблю иной раз перед сном полистать книги в библиотеке. Как-то попался весьма интересный цикл произведений о частном детективе, и я зачитался ими так, что до утра не мог оторваться!
— Кажется, я знаю, о чем идет речь, — поддержала разговор Алита.
— Ничего интересного, — поморщилась Джайна.
— А вы, наверное, предпочитаете сентиментальные романы? — полюбопытствовала Али.
— Нет уж, спасибо! Я выписываю журналы с советами по домоводству и другой полезной информацией. Когда отвечаешь за хозяйство в таком большом особняке, на чтение развлекательной литературы совершенно не остается времени! — с усталой обреченностью — наверняка притворной — вздохнула девушка и бросила на старшего Ристона взгляд из-под ресниц.
— Но вы, насколько я знаю, добровольно взяли на себя такой труд, и когда один из кузенов женится, бразды правления перейдут к его супруге, — простодушно сказал альд Нодор. Его замечание явно пришлось не по нраву Джайне, улыбка на миг пропала с ее губ, но тут же вернулась. — Простите, я ни на что не намекаю, — добавил начальник, взглянув сначала на подчиненную, затем на Киллиана. — Все эти разговоры, что уже начали ходить по городу… Людям просто нечем заняться, вот они и разносят сплетни.
— И о чем же эти слухи? — спокойно поинтересовался хозяин дома.
— Ничего особенного, — смешался альд Нодор. — Горожанам весьма любопытно, не готовится ли в особняке свадьба. Это стало бы большим событием для всего Бранстейна.
— Не сомневаюсь, — с той же невозмутимой интонацией отозвался градоправитель.
— Кстати, о свадьбах, — произнесла Алита, вспомнив про обещание, которое так опрометчиво дала Илне. — Я тут получила одно приглашение от семьи Брендфин. Понимаю, что сейчас не самое благоприятное время, но должна ли я отказываться от него, не обижу ли этим жениха и невесту?
— Пожалуй, отвечать отказом не следует, — ответил Киллиан Ристон. — Ты должна пойти на эту свадьбу. И я пойду с тобой.
Джайна изумленно захлопала глазами. Аэдан отвел взгляд. Управляющий задумчиво склонил посеребренную сединой голову. Альд Нодор потер подбородок. Али поспешно опрокинула в себя остатки имбирного эля из бокала и закашлялась.
— А чему вы все так удивляетесь? — Киллиан приподнял бровь. — Да, я редко выхожу в свет, но своим присутствием на свадьбе почтенных обитателей города мне бы хотелось показать, что наша семья не испытывает никакого стыда за Томиана. Мой кузен не может быть хладнокровным убийцей. Подозрения в его адрес — всего лишь досадное недоразумение, которое, я уверен, вскоре разрешится.
— И кого же вы считаете настоящим преступником, альд Ристон? — Казалось, упоминание о случившемся в заброшенной шахте прорвало плотину, разрушив ту стену, которая отделяла беседующих за столом от разговора об убийстве Карин Лекут. — У вас есть какие-то конкретные догадки? — спросил альд Нодор.
— Пока нет, но это вопрос времени. Мой человек, отправленный в столицу, на редкость опытный специалист по розыску пропавших людей. Он должен найти Томиана.
— Вы не боитесь, что с вашим кузеном могло произойти что-то нехорошее? — спросила Алита, решив пока не думать, как будет выглядеть со стороны ее появление на свадебном торжестве в компании градоправителя. Чертовы приметы! То наперстянка, то веревка повешенного, то кусок торта под подушкой, и о каком цивилизованном обществе можно говорить, если в человеческих головах дикое суеверие пустило настолько глубокие корни?
— Он жив. Я это чувствую. Такова особенность семейной магии.
— Но нельзя быть уверенными, что Томиан сейчас в полной безопасности, — со вздохом добавил Аэдан. Али заметила, что его тело напряглось, загорелые руки сжались в кулаки. — Правда?
— Так и есть, — согласился с ним Киллиан. — Однако не нужно терять надежды. Скоро у вас будут показания кузена, альд Нодор, поверьте моему слову.
— Никогда в нем не сомневался, альд Ристон.
Алита еще раз подумала о том, что свидетеля ей увидеть просто необходимо. Очень уж странный тип. Так резво примчался в Службу Правопорядка, чтобы сообщить о случайно увиденном на прошлой неделе, однако затем быстренько спрятался, якобы потому, что боялся градоправителя. К тому же очевидец всего один, другие пока помалкивают. Уж не подкуплен ли он настоящим убийцей, желающим отвести от себя подозрения? Или сам же и совершил преступление? А может быть, просто решил навредить Томиану Ристону, которого недолюбливал из зависти либо по какой-нибудь другой причине?
Ужин закончился, и начальник, попрощавшись со всеми, заторопился домой. За окнами сгущалась бархатная темнота южной ночи. Али отправилась к себе в комнату. Собираясь лечь пораньше, выпила назначенные доктором Глоу микстуры, но сон не шел. Помаявшись некоторое время бесплодными попытками и счетом прыгающих через забор овец, она поднялась, надела домашнее платье, поверх которого накинула шаль, и направилась в библиотеку в надежде, что чтение поможет заснуть.
Аэдан сказал, что гостья может приходить туда в любое время, и та хорошо запомнила дорогу. В коридорах снова было темно — почти все свечи погасли. Алита зажгла одну из них с помощью магии и, вытащив из подсвечника, прихватила с собой. Напоминая себе одну из героинь готического романа, девушка благополучно добралась до библиотеки, никого по дороге не встретив. Пробежалась глазами по книжным полкам, обнаружила кое-что интересное на верхней и, мысленно посетовав на свой невысокий рост, подтащила к нужному месту специально предназначенную для таких целей лестницу.
Книга уже оказалась в ее руках, когда неустойчивая лестница пошатнулась. Выпустив из пальцев толстый том, Али полетела вслед за ним. Она зажмурилась, отчаянно надеясь, что ковер на полу смягчит падение, но с сожалением осознавая, что внизу, увы, расстелена не мягкая перина.
Однако вместо удара о твердую поверхность Алита ощутила совсем другое и тут же ошеломленно открыла глаза.
— Я тебя поймал, — сообщил Аэдан. — Надо же, не ожидал от себя такой быстрой реакции, — подивился он. — Что ты делала наверху?
— Хотела достать книгу. Вон она… там… лежит… — Али кивнула на раскинувший страницы, точно птичьи крылья, фолиант на полу. — Может быть, ты меня поставишь? — попросила она, внезапно осознав, что собеседник держит ее уже дольше минуты. — Спасибо.
— Как скажешь, — согласился Аэдан, после чего аккуратно привел свою ношу в вертикальное положение и разжал руки. Алита поспешно оправила одежду. — Но тебе же не привыкать, так?
— Не привыкать? — нахмурилась Али. — К чему? О чем ты говоришь?
— Хм… Киллиан ведь нес тебя на руках, когда ты потеряла сознание. В доме семьи Лекут.
— Правда? — переспросила она, начиная задумываться над тем, каким образом перенеслась с пола в спальне Карин на диван в гостиной. Странно, что не задалась этим вопросом раньше. — А почему ты так уверен, что именно Киллиан? Там и альд Нодор тоже находился. И слуги, наверное, — прибавила она, ощущая неловкость при одной мысли о том, что какое-то время пребывала в бессознательном состоянии, не чувствуя никаких прикосновений.
— Он мне сам сказал. Сегодня. Когда ты ушла спать.
— И… почему вы вообще об этом заговорили?
— Я всего лишь поинтересовался у него, сильно ли ты пострадала. Я беспокоюсь за тебя, Алита. Я давно… ох, нет… я ни разу ни к кому ничего подобного не испытывал… Мне хочется о тебе позаботиться так, как мужчина может заботиться о женщине. Хочется тебя защитить.
«Тогда тебе придется встать в очередь», — подумала она, вспомнив разговор с градоправителем на улице Бранстейна. Когда Карин еще была жива. И Али не знала о записке, ждущей своего часа в кармане юбки.
— Я польщена, но… — Язык не слушался, и отчего-то стало не по себе. — Меня не нужно защищать, Аэдан. Разве мне что-то угрожает? Я почти всю свою жизнь живу без отца, брата или мужа, однако вполне справляюсь сама, — повторила она почти слово в слово то, что уже говорила его кузену. — Кроме того, я — невыгодная партия для… для кого-то из такой семьи, как ваша. В городе множество желающих составить твое счастье, они лучше воспитаны, у них есть приданое, а я…
— Позволь мне самому решить, — прервал он ее тираду и, воспользовавшись тем, что они все еще стояли рядом, взял Алиту за обе руки. — То, что я вошел в библиотеку именно в тот момент, когда тебе понадобилась помощь, неспроста! Это судьба, понимаешь?
— Всего лишь простое совпадение, — стараясь, чтобы ее слова звучали мягко и спокойно, попыталась убедить его Али. — Ты ведь сам мне сегодня вечером сказал, будто часто приходишь в библиотеку, чтобы почитать перед сном, а я никак не могла заснуть, потому тоже заглянула сюда. Я очень благодарна тебе за помощь, но…
«… Но лучше бы я свалилась на пол и заработала несколько синяков», — про себя закончила фразу Алита за мгновение до того, как Аэдан порывисто прижал ее к себе с отчаянием утопающего, исступленно хватающегося за того, кто оказался рядом в глубокой воде.

ГЛАВА 24

Все произошло очень быстро, буквально в долю секунды. Вот Аэдан притискивает совершенно ошеломленную и растерявшуюся девушку к своему телу, а вот невидимая сила резко отбрасывает его назад, прямо на находящийся неподалеку широкий стол, который покачнулся, но устоял. В следующее мгновение Алита бросилась к нему, на ходу бормоча извинения.
— Прости… прости меня… Я вспомнила одного человека с моей работы… Из столицы, — выпалила она, стараясь изгнать из памяти детали того дня, когда Игберт Фрим заявился к ней в дом. Происходящее сейчас в библиотеке не полностью повторяло случившееся тогда, но что-то внутри ее среагировало раньше, чем Али взяла себя в руки. — Ты не сильно ударился?
— Он тебя обидел? — спросил Аэдан, неловко поднявшись и снова рухнув в ближайшее кресло.
— Все уже в прошлом, — поморщилась Алита, оглядывая мужчину, который тяжело дышал, но, кажется, ничего себе не сломал и страдал больше от уязвленного самолюбия, чем от боли.
— От него ты тоже отбивалась с помощью магии?
— Нет. Тогда на помощь пришел глиняный кувшин. К сожалению, он разбился.
— Прощаешь меня?
— Аэдан, но я думала, что мы начали становиться друзьями… — Али со вздохом коснулась руки собеседника. Он не смотрел на нее. «У тебя тут нет друзей, запамятовала?» — напомнил внутренний голос, и она мысленно согласилась с ним. — Ты вовсе не скомпрометировал меня тем, что поймал, когда я падала, поскольку не хотел ничего такого… — запнулась, боясь наговорить лишнего. — Сейчас ты пойдешь спать, я тоже вернусь к себе, а завтра мы сделаем вид, что этого разговора не было, — ласково, как большого ребенка, увещевала она его. — Хорошо?
Дождавшись кивка, Алита схватила с ближайшей полки первую попавшуюся книгу, совсем позабыв о той, что осталась лежать на полу, и выскользнула из библиотеки. Свечку она тоже не взяла, а тратить силы и время на зажигание новой не хотелось, так что часть обратной дороги пришлось преодолеть почти в полной темноте. Свернув в освещенный коридор, на границе между тьмой и светом Али увидела высокий мужской силуэт и сдавленно вскрикнула от внезапного испуга, тут же припомнив все эти разговоры о призраках.
— Тише! Это всего лишь я, — произнес Киллиан Ристон. Несмотря на позднее время, градоправитель был почти полностью одет, даже шейный платок завязан так же тщательно, как и днем.
— Уф, как же вы меня напугали! — выдохнула она. Сердце в груди стучало так громко, что он наверняка мог его услышать. Алита начала сердиться на себя, ведь если бы не ее желание наведаться в библиотеку именно сегодня, ничего бы не случилось — ни почти состоявшегося падения с лестницы, ни неожиданного признания Аэдана Ристона, ни случайной ночной встречи, в общем, ничего из того, что до смешного напоминало популярные романы о коварных злодеях, мужественных, но сентиментальных героях и прекрасных девах в беде.
Хозяин дома смотрел на нее. Сейчас его магия ощущалась иначе — как приятное тепло от печки в морозный день, а не как обжигающий жар. Под этим пристальным взглядом Али вдруг стало неловко, и она всей душой понадеялась, что кузен не станет делиться с Киллианом деталями произошедшего между ними.
— Где ты была?
— В библиотеке. Искала что-нибудь почитать перед сном, — ничуть не солгала Али. — Вот, возвращаюсь к себе.
— Тебе показалась интересной книга «Руководство по геморрою»? — удивленно распахнул глаза Киллиан Ристон, успев прочитать название, на которое она сама не обратила внимания.
— Н-нет. Кажется, я взяла ее случайно. Завтра верну.
— Какая-то ты странная, — заметил он. — Не заболела? Еще и к доктору Глоу завтра со мной собралась…
— Со мной все хорошо, — заверила его Алита. Одна свеча, освещавшая коридор, затрепетала от налетевшего вдруг сквозняка и погасла, но зажженными осталось еще три. — Надеюсь, альд Нодор благополучно добрался до города, нужно будет заглянуть к нему завтра.
— В хорошую погоду путь до Бранстейна вполне безопасен.
— Что ж… У нас обоих за плечами долгий, тяжелый день. Доброй вам ночи!
Градоправитель усталым, неожиданно трогательным жестом провел ладонью по лицу, кивнул и отошел в сторону, уступая дорогу.
— Доброй ночи, Али.
Она сделала уже несколько быстрых шагов, когда Ристон окликнул ее:
— Может быть, тебя проводить?
Алита обернулась и покачала головой.
— Я помню дорогу и доберусь сама.
«Надеюсь, больше никто мне сегодня не встретится», — мысленно добавила она и заторопилась в гостевое крыло. Стоило переступить порог комнаты, как ее сморила долгожданная дремота. Раздеваясь перед сном, Али обнаружила, что оставила шаль в библиотеке. Видимо, та соскользнула с плеч во время падения. «Не возвращаться же! — подумала Алита, забираясь в постель. — Завтра отнесу книгу обратно, а заодно заберу шаль. И больше никаких ночных прогулок!»
Наутро она проснулась довольно поздно, но выспавшейся себя не чувствовала. Воспоминания о вчерашнем дне и минувшей ночи казались перемешанными между собой картами в пестрой колоде, подготовленной для игры, правил которой Али никто не удосужился объяснить. Подхлестывая себя мыслями, что Киллиан Ристон мог уехать к доктору Глоу без нее, Алита торопливо собралась и поспешила в столовую, готовая, если понадобится, отправляться в Бранстейн даже без завтрака.
Но жертвовать утренней чашкой кофе не пришлось. Выяснилось, что градоправитель еще не уехал. Впрочем, позавтракать он уже успел и сейчас находился у себя в кабинете.
— Почему меня не разбудили? — поинтересовалась Алита у Илны, пока та расставляла перед ней столовые приборы, и украдкой порадовалась, что не встретилась с Аэданом. Наверное, он уже ушел на работу, хотя сегодня ведь тоже выходной… — Я бы не стала возражать.
— Хозяин сказал, что вы легли поздно и должны хорошо отдохнуть, — ответила горничная. Пододвинула чуть ближе полюбившийся гостье малиновый конфитюр и бросила на нее любопытный взгляд. — А откуда ему известно, во сколько вы заснули?
— На что бы ты ни намекала, тебе лучше оставить домыслы при себе, — отбрила ее Али. Похоже, сплетни уже наводнили не только город, но и сам особняк, и у прислуги имелось на все собственное мнение. — Иначе не получишь свой кусок свадебного торта.
— О, так вы все-таки пойдете на свадьбу? — обрадовалась девушка. — Как же замечательно! Но вы уверены, что сможете утащить целых два кусочка?
— А два-то зачем? Только не говори, что ты посвятила кого-то из других работниц в наш вчерашний разговор, — нахмурилась Алита. — Я ведь просила оставить его между нами.
— Никому я не говорила! — Илна, кажется, обиделась. — Второй для вас.
— Для меня? — растерянно отозвалась Али, не зная, смеяться ей или плакать. — Ох, Илна! Я вовсе не собираюсь класть под подушку липкий кусок теста с кремом и марципаном!
— И зря, — проворчала горничная. — Примета верная, точно вам говорю. Моя подруга увидела во сне своего будущего мужа еще до того, как познакомилась с ним, а все благодаря свадебному торту!
— Можно подумать, ее незнание о том, как он выглядит, что-то бы изменило.
— Но ведь любопытно же! Встретить человека и уже заранее не сомневаться в том, кем он для тебя станет! А если приснится кто-то знакомый, еще интереснее!
— Возможно. Но меня это не интересует. Вот если бы убийца приснился…
Илна замолчала, а чуть позже, извинившись, покинула столовую. Алита позволила себе откинуться на спинку стула, наслаждаясь тем, что впервые за последние дни завтракает в одиночестве. Почти как дома.
Когда она уже допила кофе, горничная вернулась.
— А платье-то? — осведомилась Илна. — У вас есть красивое платье для свадьбы? Его, наверное, надо привести в порядок, так я могу, вам же сейчас некогда!
— Платье? — озадаченно переспросила Али. О данном вопросе она не задумывалась. Увы, ее скромный гардероб не предусматривал нарядов, которые можно надеть на свадебное торжество у благородных альдов, а весьма скудный денежный запас не располагал к подобным тратам, поскольку и в столице, и здесь ее жалованье в меньшую сторону отличалось от того, что получали штатные маги мужского пола.
— Только не забудьте, что на свадьбу нельзя надевать зеленое! — напутствовала ее собеседница. — Ни в коем случае! Не к добру!
— Илна, ты меня с ума сведешь своими суевериями! — вздохнула Алита. — Хорошо-хорошо, не надену я зеленое! Благодарю за вкусный завтрак, мне пора!
Не дожидаясь, пока ей сообщат еще с десяток свадебных примет, она выскользнула из столовой и, немного помедлив в коридоре, направилась к кабинету хозяина дома. Когда он отозвался на стук, Али переступила порог, поклонилась и пожелала доброго утра. Судя по хмурому виду, синякам под глазами и покрасневшим от работы над бумагами векам, Киллиан Ристон прошедшей ночью почти не спал.
— Вы уже готовы ехать или мне следует подождать? — спросила Алита, заметив в глубине коридора фигуру Джайны и прикрыв за собой дверь.
— Почти готов. Что мы еще не обсудили вчера? — спросил градоправитель. — Скорую свадьбу?
— Вы уверены, что хотите пойти туда со мной?
— Разумеется. А ты собиралась одна отправиться к чужим людям? У тебя есть подходящая одежда?
— Да вы с Илной сговорились, что ли?! Нет, у меня нет ничего на такой случай. Но я что-нибудь придумаю.
— Тогда после визита к доктору Глоу займемся этим вопросом. Портниха едва ли успеет сшить что-нибудь приличное за оставшееся время. Куплю тебе наряд в лавке готового платья, в городе как раз недавно такая открылась, — произнес Киллиан, окинув фигуру девушки оценивающим взглядом.
— Постойте-постойте! — оторопела она. — Почему вы собираетесь за него платить? Я не позволю покупать мне одежду, как какой-нибудь… продажной женщине!
— Как много тебе известно о продажных женщинах?
— Достаточно! — Али попятилась к двери. — Их часто убивают.
— Но с живыми ты, похоже, не общалась. Иначе знала бы, что мало всего лишь подарить платье. Нужно еще и снять его с той, для кого оно куплено.
— Подожду вас в гостиной! — Алита выскочила из кабинета как ошпаренная.
Ристон засмеялся вслед, хотя, возможно, ей это только послышалось.
Вспугнутой птицей пролетев по коридору, она не заметила, что пробежала мимо дочери управляющего и Аэдана, которые не успели или же не захотели ее останавливать.
— Помнишь, в детстве тебе всегда хотелось заполучить игрушки, которые нравились Киллиану? — глядя в ту сторону, куда умчалась девушка, проговорила Джайна.
— Алита — не игрушка. И ты должна называть его альд Ристон. Не забывайся.
С этими словами Аэдан оставил собеседницу, осознавая, что в этом разговоре последнее слово осталось за ним.

ГЛАВА 25

Алита не глядела по сторонам и остановилась лишь тогда, когда уперлась в прозрачную стену. Вернее, в застекленную дверь. Ту самую, за которой находился балкон из ее сна.
Или не сна?..
Дверца открылась без труда. Сегодняшнее море ничем не напоминало то — ночное, всецело отданное во власть первозданной стихии. Но если погода поутихла, то на душе у Али шторм только еще сильнее разыгрался.
— Я ведь всего лишь хочу узнать правду о сестре и разыскать убийцу, — шептала она, до боли в пальцах сжимая деревянные перила. — После я уеду, обязательно уеду отсюда! Что им всем от меня нужно?.. Пожалуйста, позвольте мне исполнить то, ради чего я сюда приехала, — просила у невидимых покровителей всех живущих в мире Алита, но бездонное синее небо над головой оставалось глухим к ее мольбам, и едва ли эти слова долетали до тех, кому предназначались. — Пожалуйста, дайте мне достаточно сил и терпения, чтобы добиться задуманного, и пусть мое решение не поколеблет, а разум не затмит никакой… никакое…
Услышав за спиной шаги, Али обернулась. Возле приоткрытой дверцы балкона стоял Мариано Солер, управляющий Ристонов и отец Джайны. Он кивнул девушке, и она поклонилась в ответ, после чего, украдкой смахнув злые слезы, покинула балкон.
— Все в порядке? — поинтересовался управляющий. — Я вас не побеспокоил? Кажется, вам хотелось побыть одной.
— Ничего страшного. — Али попыталась улыбнуться, но губы дрожали, не желая складываться в улыбку. — Я… жду альда Ристона. Нам нужно ехать в город. Я бы дошла и пешком, но немного боюсь заблудиться.
— Зачем же пешком? — удивился собеседник. — Это больше подходит для неспешной прогулки. А вам, как я понимаю, нужно туда по делу.
— Так и есть.
— А верхом вы не ездите? Я бы мог попросить конюха подобрать вам отличную спокойную лошадку. Если альд Ристон не будет против, конечно.
— К сожалению, нет, — со вздохом призналась Алита. В академии верховой езде не обучали. Считалось, что эту науку девушки из благородных семей должны осваивать на дому, но у них с Роной денег не хватило бы и на вьючного ослика, что уж там говорить о покупке лошади.
— Вот как? Да-да, я вспомнил. Это первое, чему пожелала научиться ваша сестра, едва переступив порог особняка. Доктор Глоу, помнится, возражал, да и хозяин тоже… Они говорили, что в ее положении нежелательно садиться на лошадь, да еще и впервые в жизни, потому что…
Вероятно, что-то в ее лице изменилось, потому что Мариано Солер замолчал и пытливо взглянул на собеседницу, которая уставилась на него так, словно видела впервые.
— Мне не следовало рассказывать? — растерянно спросил он.
— Постойте-постойте! Вы сказали, что сразу после того, как моя сестра появилась в доме, она захотела учиться верховой езде, но врач и альд Ристон пытались ей запретить, поскольку… Но ведь они поженились только в Бранстейне, не в столице! Так, значит… Рона ждала ребенка еще до свадьбы?
— Простите, если шокировал, но я думал, что вы знаете, — пробормотал мужчина, на шаг отступая и пряча глаза.
Когда он, еще раз извинившись, ушел, Али не стала его задерживать. Ей хотелось как следует обдумать услышанное, но мысли путались и разбегались, точно затеяли игру в чехарду. Снова вспомнился тот прощальный визит старшей сестры в академию, где тогда еще обучалась младшая. О ребенке не было сказано ни единого слова! Ни тогда, в их последнюю встречу, ни в письмах из Бранстейна.
Может быть, Рона просто стыдилась добрачной беременности? Однако ее ведь не постигла печальная участь одной из тех бедняжек — брошенных в деликатном положении девушек, опозоренных и всеми презираемых! Нет, сестра вышла замуж за богатого и уважаемого человека, еще и мага, поселилась в роскошном особняке и на несколько месяцев стала в нем полновластной хозяйкой!
Уж тогда-то могла бы и рассказать! Порадовать младшую сестру вестью о будущем племяннике или племяннице! Но, возможно, старшая просто хотела подождать с такой новостью до рождения младенца, ведь каждому известно, что роды — крайне опасный процесс, ежегодно становящийся причиной множества смертей?
Или же…
Алита закусила губу и стиснула руки, боясь мысленно произнести до конца вертевшуюся в голове фразу.
Или Рона ей не доверяла.
Она услышала, как кто-то приблизился к ней, но не сразу подняла глаза, чувствуя себя опустошенной, как выжженная солнцем пустыня. Тяжесть потери снова навалилась подобно могильной плите. Сестра умерла, а вместе с ней ребенок, у которого даже имени еще не появилось. Неизвестно, был ли тот мальчиком или девочкой, но Али полюбила бы этого невинного малыша в любом случае. И все равно, на кого бы он родился похожим — на Рону или на безнравственного типа Киллиана Ристона…
— Вот ты где! — произнес безнравственный тип. — А я тебя повсюду ищу. Что-то случилось?
— Случилось слишком давно, чтобы что-то изменить, — ответила она. — Но… Так что, мы едем?
— Карета готова. А насчет платья… Когда у тебя день рождения?
— Через три недели, а что?
— Считай, что наряд для свадьбы будет преподнесенным заранее подарком.
— Не нужны мне ваши подарки!
— Тогда ты попросту не пойдешь на свадьбу, потому что тебе нечего на нее надеть. И с кем же мне тогда идти? Хм, может быть, с Джайной?
— О высшие силы! — вздохнула Алита. — Хорошо, я приму от вас платье, но выберу его сама. Надеюсь, покупка не займет много времени.
— Впервые вижу женщину, которой не хочется задержаться в лавке, полной шелка, кружев и лент.
— Вот и поглядите.
В карете Ристон изучал свежую прессу, доставленную в особняк рано утром, и Али тоже не удержалась от желания заглянуть в газетный лист. Новости из столицы, как обычно, не содержали ничего особенного. Очередной принятый закон, который сочинили исключительно для того, чтобы содрать с населения побольше налогов, пышный бал в королевском дворце, устроенный в честь юбилея чьего-то там дядюшки… Алита рассеянно перевернула страницу и на мгновение застыла, наткнувшись взглядом на некролог. Сидящий напротив Киллиан перегнулся через газету и тоже заглянул в нее, интересуясь, чем именно вызвана такая реакция спутницы.
— Ты знала этого человека?
— Да… — Язык, казалось, стал неповоротливым и не слушался. — Мы работали в одной конторе.
— Хороший был маг?
— Нет… Нет, — повторила она твердо. — Игберт Фрим не был ни хорошим магом, ни хорошим человеком.
Должно быть, что-то в ее голосе сказало собеседнику больше, чем ей хотелось, потому что он больше ни о чем не спрашивал.
Семейный врач Ристонов не выглядел довольным неожиданным визитом, но стоило ему узнать причину, как его настрой тут же изменился к лучшему. Уступив Киллиану право сдать кровь первым, Али осталась дожидаться в чистенькой приемной с картинами на стенах. Те изображали умиротворяющие пейзажи, очевидно, для того, чтобы снижать нервозность больных.
Когда Киллиан Ристон вышел, Алита перешагнула порог врачебного кабинета и тщательно прикрыла за собой дверь, чтобы до градоправителя не долетело ни слова.
— Думается мне, я понял вашу затею, — хмыкнул доктор Глоу. — Можете не беспокоиться, крови альда Ристона вполне хватит и для необходимого исследования, и для других опытов. Теперь ваша очередь.
Али послушно завернула рукав платья, позволила медику повязать на руку тугой жгут и сжала кулак. После чего отвела взгляд, не желая смотреть, как кровь перетекает из ее тела в тонкую стеклянную пробирку. Неприятная процедура заняла на редкость мало времени и оказалась почти безболезненной — доктор Глоу знал свое дело.
— Теперь вам придется только подождать.
— Долго? — спросила Алита.
— Я постараюсь не затягивать, — ответил врач. — Не волнуйтесь, все останется между нами. У вас есть еще вопросы?
— Да. Это касается Карин. Вчера я совсем упустила из виду и не спросила, удалось ли вам установить точное время ее убийства?
— К сожалению, нет. Видите ли, будь она найдена в другом месте… Но тело обнаружили в шахте, где значительно холоднее, чем за ее пределами, потому естественные процессы, описанные специалистами в области судебной медицины, несколько замедлились, понимаете?
— То есть наверняка определить нельзя?
— Увы, лишь примерно. Поздно вечером или же ночью. Вот все, что я могу сказать.
— Но если она пришла в шахту еще до дождя… Выходит, Карин провела там несколько часов до того, как ее убили, — рассуждала вслух Али. — Странно.
— Сегодня с самого утра ко мне заглядывал альд Лекут, спрашивал, когда они смогут забрать и похоронить дочь.
— Думаю, альд Нодор разрешит сделать это как можно скорее. Благодарю, доктор Глоу, не смею больше вас задерживать, — произнесла она, поднимаясь и поправляя одежду. — До свидания!
Следующим пунктом в списке дел на сегодня у Киллиана значился поход в лавку готового платья, и Ристон даже слышать не пожелал о том, чтобы отложить запланированное. Едва войдя в дверь с яркой вывеской, Алита почувствовала себя серенькой птичкой, случайно залетевшей в царство колибри. Захотелось сбежать до того, как ее заметили, но к ней уже направлялась хозяйка со всех сторон увешанного пестрыми нарядами места — светловолосая женщина средних лет, облаченная в чересчур яркое платье из желтого атласа.
— Альд Ристон, какая честь для нас! — проворковала она высоким голосом. — Вижу, вы привели свою… Кем бы она ни являлась и ни приходилась вам, ей следует приодеться.
— Нам требуется платье, в котором можно пойти на свадьбу, — известил собеседницу градоправитель.
— Разумеется, разумеется! Прошу вас пройти вон в ту комнату, там вам нальют горячего чая с черничным пирогом и предложат уютное кресло! А вы, милочка, ступайте за мной!
Оглянувшись на Киллиана, который свернул в другую сторону, Али вынуждена была последовать в комнатку, отведенную для примерок нарядов. Там находилось несколько зеркал, позволяющих рассматривать себя со всех сторон, а также табурет, куда уселась владелица лавки, оценивающе оглядывая новоприбывшую. Затем, повинуясь негромкому, но властному оклику, прибежали две девушки, похожие друг на друга не только одинаковой одеждой, но также лицами и прическами.
— Разденьте ее до нижнего белья! — повелела хозяйка.
Приказ выполнили в точности, причем с такой быстротой, что Алита даже сказать ничего не успела.
— Так-так… — прищелкнула языком женщина, поднимаясь с табуретки. — Грудь маловата, так что платье с глубоким декольте смотреться не будет. Но можно прибегнуть к некоторым ухищрениям… Впрочем, талия хороша. Смотрите на меня, а не на пол, милочка, и прекратите уже стыдливо обнимать себя за плечи, что я, торчащих костей не видела?! Итак, скажите мне, известно ли вам, каково главное женское оружие? Самое сильное!
— Э… сковородка? — предположила Али.
— Нет, милочка! Обольщение! Женщина, если она настоящая женщина, всегда очаровывает, завораживает, прельщает! А кого вы можете обольстить в той тряпке, которую по недоразумению считаете одеждой? Ну уж нет, не будь я Кристель Алари, в таком виде я вас отсюда не выпущу!

ГЛАВА 26

Алита хотела было возразить и сообщить внушительной даме, что не собирается никого обольщать, но монолог, как выяснилось, еще не закончился. Та обошла кругом попавшуюся в ее цепкие руки жертву, продолжая критиковать, как выражалась хозяйка лавки, материал. Две ее прислужницы смирно стояли рядом, готовые незамедлительно выполнить любое данное им поручение.
— Женщина, милочка моя, должна быть похожа на дивный цветок! Прекрасный, благоухающий! А не на колючий кактус!
— Он тоже цветет, — буркнула Али, отметив про себя, что с чертополоха ее понизили до кактуса. Что дальше? Сорная трава?
— Да какая разница! Ни один мужчина не уложит к себе в постель опунцию! То будет просто нонсенс, милочка! Ах, вы еще и краснеете? Вам не нравится, что я смею говорить на такие темы? Что за ханжество?! Даже королева… впрочем, не будем об этом…
Кристель Алари подбоченилась, как заправская прима на сцене.
— Я создаю одежду не для тех, кто заворачивается в унылое рубище и называет его платьем! Я создаю одежду для ярких и смелых женщин, которых преображают кружева, ленты и прочие незаменимые мелкие штрихи! Для тех, кто способен вскружить голову любому альду даже с самым взыскательным вкусом! Вот ваши панталоны… Где вы вообще умудрились откопать панталоны фасона, который не носят уже лет десять, если не пятнадцать?
Алита стояла на одном месте, стиснув зубы и чувствуя, как поднимается в ней кипящим маслом злость. На саму лавку готового платья, ее владелицу и, конечно же, на Киллиана Ристона. Далось ему платье для свадьбы!
— Что ж поделаешь, придется работать с таким материалом. Даже интересно… Бросает вызов! Но одним-единственным вечерним платьем тут не отделаешься. Нужны как минимум три на каждый день, юбка и парочка блузок к ней, комбинация, чулки, корсаж…
— Постойте! — не выдержала Али. — Мне требуется только одно — приличное платье, в котором можно пойти на свадьбу. Вот и все!
— Девочки! — воскликнула собеседница. — Что она говорит? Я от ее слов сознание потеряю!
— Ничего, кроме платья, — повторила Алита. — Одного платья. Его я собираюсь надеть прямо на свои старомодные панталоны, которые все равно никто не увидит!
— Вы уверены? — приподняв тонкие брови, покосилась на нее Кристель Алари. — Я бы на вашем месте не зарекалась. Всегда нужно быть готовой к тому, что… Ах, вас еще учить и учить! Незамутненная невинность!
Девушки негромко захихикали, но тут же умолкли под строгим взглядом хозяйки.
— Понимаете, дело даже не в том, увидит их кто-нибудь или нет. Вы знаете, что на вас красивое кружевное белье, тоненькие чулки с бантиками, нежнейшие ткани, и знание придает вам совсем другую осанку, иной взгляд… Дарит загадку! Что немедленно почувствуют окружающие. Своего рода магия, доступная даже тем, кого природа обделила прочими ее видами.
Али промолчала, не решаясь вступать в спор и надеясь, что, если не реагировать, лекция закончится быстрее.
— Итак, пора браться за работу, — деловито проговорила женщина в желтом. — Тащите сюда самое необходимое. А я пока перекинусь словечком с нашим градоправителем.
— Зачем?! — испугалась Алита.
— Посмотрю я, как вы побежите останавливать меня, милочка, — хмыкнула собеседница. — В таком-то виде! Не волнуйтесь, его карман не так уж сильно похудеет, если альд Ристон заплатит несколько больше, чем собирался! Зато потом… О, потом он будет очень доволен и непременно помянет меня добрым словом!
«Отлично! — с едкой иронией сказала себе Али, проводив взглядом хозяйку лавки. — Теперь ни у кого не останется сомнений в том, что я — содержанка Киллиана Ристона. Интересно, как скоро об этом узнает весь город?»
Следующие минуты, заполненные примеркой одежды, показались ей невероятно долгими. Девушка никак не могла взять в толк, зачем и для кого напридумывали столько всего. Бахрома, кружева, бантики, ленты, бисер, блестки, искусственные цветы и перья… У Алиты начало рябить в глазах, а тщательно выдрессированные своей работодательницей девицы все продолжали прикладывать, натягивать и набрасывать на живую куклу одно за другим. Али уже готова была взмолиться о пощаде, когда Кристель Алари вернулась и удовлетворенно покивала, осматривая то, что они принесли.
— Замечательно, вы у меня просто умницы! Но тут необходим мой наметанный взгляд. Альд Ристон не возражает, так что…
«Это уже тянет на несколько дней рождений», — подумала Алита, когда к ней приложили зеленый шелк.
— Только не зеленое! — выкрикнула она, вспомнив предостережение Илны. Не то чтобы Али поверила в примету, но сталкиваться с новыми поводами для неодобрения местного общества не хотелось. Ей с лихвой хватало и уже имеющихся.
— Но с вашим цветом волос зеленый идеален, — возразила хозяйка лавки. — Ладно, сейчас попробуем подобрать что-нибудь еще… Подайте мне вон то платье из тафты! Да-да, оно! Ведь красиво же?
— Красиво, — безучастно согласилась Алита.
— Не вижу энтузиазма, милочка! Нет, все же не то! Может быть, батист или муслин? Девочки, не стойте на месте! Несите же другое!
Когда все наконец-то закончилось, Кристель Алари с гордым видом вывела из комнатки совершенно вымотанную и вопреки ее воле уже облаченную в новое Али — все старые предметы гардероба, что она надела утром, торжественно выбросили в огромную корзину для мусора, а остальные купленные вещи пообещали прислать в особняк Ристонов. Градоправитель, которому явно пришелся по вкусу чай с пирогом, пребывал в относительно благодушном настроении. Как выяснилось, чек он уже подписал ранее.
— Куда теперь? — справился Киллиан.
— К альду Нодору. Ох! Прошу, только не задевайте этот гигантский бант, я ж его потом так же не завяжу!
— У тебя усталый вид.
— Само собой! Мне-то чашку чая никто не додумался предложить! И кресло тоже!
Контора Службы Правопорядка находилась не так далеко, потому они пошли пешком. Улицы почти пустовали, а погода вполне располагала к прогулкам. Али поймала собственное отражение в витрине ювелирной лавки, мимо которой они проходили, и с трудом узнала себя в дорого одетой молодой девушке, которую, впрочем, выдавали рыжие кудри и россыпь веснушек.
— Нравится? — неправильно понял ее взгляд Ристон.
— Изумруды, сапфиры и бриллианты? — переспросила она. — Нет-нет! Совсем не нравятся.
— Как и устрицы, — заметил он, очевидно, вспомнив их разговор, когда они ужинали вместе.
— Как и устрицы, — подтвердила Алита.
— Ты совсем на нее не похожа.
— На кого?
Но градоправитель тут же ускорил шаг и, сделав вид, будто не услышал вопроса, больше ничего не сказал. Ей чуть ли не на бег пришлось перейти, чтобы не отставать от него с его-то длинными ногами. Хорошо, что уже почти пришли.
Альд Нодор сидел в своем кабинете, и запах там стоял такой, что Али, не спрашивая разрешения, тут же открыла окно, куда хлынул восхитительно свежий воздух.
— Что с вами? — осведомился Киллиан Ристон.
— Страшнейшая мигрень, — вздохнул альд Нодор. — С самого утра. Так давно не случалось этих ужасных приступов…
— Но разве мигрень лечат коньяком? — усомнилась Алита, покосившись на то, что стояло на столе.
— Сразу видно, что вы новенькая в Бранстейне. У нас коньяком лечат все. К тому же он намного вкуснее касторки, — объяснил начальник, и она замолчала, осознавая, что против таких аргументов не попрешь.
— Вы не забыли о расследовании? — нахмурился градоправитель. — Могли бы заглянуть к доктору Глоу, выбор его лекарственных средств куда шире. Мы, кстати, только что от него.
— Не говоря уж о том, что вчера мне так и не удалось побеседовать с родителями Карин, — добавила к его словам Али. — И гувернантку до сих пор не допросили! Альд Нодор, после такого лечения вам придется лечиться уже от другого!
— Откуда столь глубокие познания в вашем юном возрасте? — отмахнулся собеседник и попытался сфокусировать на ней взгляд. — Вы сегодня как-то по-другому выглядите… Или я ошибаюсь?
— Не ошибаетесь! Альд Нодор, пожалуйста, ну же… Вам нужно немедленно прийти в себя, и тогда мы сможем вместе нанести в дом семьи Карин Лекут еще один визит!
— Да что вы понимаете? Я был привязан к несчастной девочке! Я собирался просить ее руки для моего племянника, ведь он так давно всем сердцем ее…
— Так-так, а вот с этого момента поподробнее, — приказал Ристон. Его глаза приобрели стальной оттенок, и на какое-то мгновение Алите показалось, будто Киллиан сейчас ударит ее начальника. — Значит, убитая девушка была небезразлична вашему племяннику. Ровеснику Томиана, если я не ошибаюсь. Кажется, они даже приятельствовали одно время.
— А затем поссорились? — тоже начиная о чем-то догадываться, уточнила Али.
— Насколько я знаю, да, но причина их размолвки мне неизвестна. Мы с кузеном нечасто говорили по душам. Однако все весьма подозрительно, согласна?
Алита кивнула и задумалась, что полезного можно извлечь из новой информации.
— А уж не ваш ли племянничек — тот самый таинственный свидетель? — поинтересовался градоправитель. Одного взгляда на выражение лица альда Нодора хватило для того, чтобы убедиться в правдивости этих слов. — Я еще вчера подумал, что чужого человека вы не стали бы прикрывать с таким усердием.
Со вздохом Али села на ближайший стул и, расправив подол нового повседневного платья, отодвинула от начальника бутылку с янтарного цвета напитком, к которой тот уже потянулся.
— Итак, альд Нодор, вы сегодня же устраиваете нам — мне и Алите — встречу с вашим племянником, — холодно произнес Киллиан Ристон. — И больше никаких отговорок, что он меня боится. Пусть боится, но правду я из него вытрясу любыми путями.
— Какую правду? — простонал альд Нодор.
— Правду о том, в самом ли деле он видел Карин Лекут и Томиана вместе или выдумал их свидание для того, чтобы свалить вину на моего кузена. Либо переложить ее с себя. Мне также чрезвычайно любопытно выяснить, имеется ли у этого молодого человека алиби на вечер и ночь того дня, когда убили девушку.
— И мне любопытно! — Али снова отодвинула бутылку, а спустя долю секунды переставила ее с заваленного бумагами стола на подоконник — от греха подальше. — Альд Нодор, я понимаю ваше стремление защитить родного человека, но у Карин тоже остались родственники! И вся семья Ристон переживает за Томиана! Разве не заслужили они того, чтобы хотя бы узнать правду?
— Правду! — фыркнул мужчина, поднимаясь на ноги, и, нетвердо ступая, направился к заветной бутылке. — У каждого она своя. Хорошо! Вы найдете моего племянника у меня дома. Но я с вами не пойду, и не нужны мне новомодные лекарства доктора Глоу!
Выходя из здания на улицу, Алита чувствовала себя подавленной, однако неожиданный поворот дела настраивал на работу над новыми версиями, и это несколько примиряло с тем фактом, что ее начальник оказался куда более слабым перед лицом происходящего, чем хотелось бы в создавшейся ситуации.
— Так куда мы идем сейчас? — поинтересовалась Али. Она подняла глаза на Киллиана, отмечая, как плотно сомкнуты его губы. — Домой к альду Нодору или к Лекутам?
— К ним позже. Сначала отыщем племянника, пока он никуда не перепрятался, — отозвался собеседник и взял ее под руку. Алита не стала возражать.

ГЛАВА 27

Алита и ее спутник успели лишь на несколько шагов отойти от двери, когда к ним подбежала незнакомая Али взволнованная женщина лет сорока.
— Что-то случилось? — поинтересовался у нее Киллиан.
— Альд Ристон, простите, что беспокою, но у меня дело к Службе Правопорядка! — отозвалась та, прижимая ладонь к вздымающейся под жемчужного цвета платьем груди. — У меня украли кошелек! Никогда прежде такого не случалось, а тут кто-то, должно быть, решил, что если в Бранстейне произошло убийство, то воровство и вовсе невеликий грех!
Алита растерянно переглянулась с градоправителем и бросила взгляд на контору, из которой они только что вышли. Кроме альда Нодора, там не было замечено даже дежурного — то ли всех отправили на розыски Томиана и прочие связанные с расследованием дела, то ли, что несколько вероятнее, они попросту разбежались, воспользовавшись выходным днем и состоянием начальника. А к нему самому сейчас лучше не соваться.
Но кто-то ведь должен записать жалобу этой женщины!
— Хорошо, — произнес Киллиан. — Я пойду на разговор с племянником альда Нодора один. Затем вернусь за тобой.
Али закусила губу. Ей и самой хотелось бы поговорить с подозрительным свидетелем, но сейчас ее долг состоял в том, чтобы не отворачиваться от пострадавшего человека. Еще чуть поразмыслив, она кивнула.
— Только постарайтесь его не убить, — тихо, чтобы не услышала женщина, попросила собеседника Али.
— Не могу обещать, — ответил он. — Шутка. Удачи!
— И вам.
Проводив высокую фигуру Ристона взглядом, Алита вздохнула и обернулась к ожидающей ее незнакомке.
— Что ж, пойдемте за мной!
Али отвела пострадавшую от ограбления в ту самую каморку, где встречалась с доктором Глоу. Тот разговор состоялся совсем недавно, однако казалось, будто прошла целая вечность. Мирная и практически бесполезная архивная работа сменилась поисками убийцы, жертвой которого стала милая светловолосая девушка из поезда. Та, что знала что-то о Роне! Может быть, если бы Карин раньше стало известно, кем приходится градоправителю Бранстейна случайная попутчица, события развивались бы по-другому…
— Пожалуйста, назовите ваше имя, — обратилась Алита к женщине, которая сидела напротив и с брезгливостью оглядывала место, в котором оказалась. Да, вытереть пыль здесь до сих пор никто не удосужился. Али мысленно сделала себе пометку заняться этим вопросом.
— Гунда Брилент.
— Итак, альда Брилент, у вас украли кошелек?
— Да-да! Ох, что скажет мой супруг, когда узнает! Он будет очень, очень недоволен!
— Как его зовут?
— Барто Брилент.
«Украден кошелек, являющийся собственностью альда Барто Брилента», — записала Али, поморщившись. По законам королевства все имущество жены принадлежало мужу. Именно поэтому ее собеседница не могла считаться полновластной хозяйкой кошелька.
— Вы уверены, что его именно украли, альда Брилент? Может быть, вы просто обронили или оставили кошелек где-нибудь? — спросила Алита. — Сколько денег там было?
— Конечно, я уверена, ведь его вырвали у меня прямо из рук! Какой-то оборванец! Думаю, он нездешний. Ни разу его прежде не видела. От этих приезжих одно беспокойство…
Али опустила глаза при мысли, что и она сама наверняка может считаться кем-то из числа тех, о ком упомянула женщина. Если б не приезд Алиты Дален в Бранстейн, Карин Лекут могла бы остаться в живых! Или ее убийство все же не связано с Роной?
Тщательно запротоколировав все показания и описание воришки, чью непримечательную внешность даже пришлось зарисовать, Али уверила собеседницу, что ее делом непременно займутся, вот только не испытывала никакой уверенности в собственных словах.
— Сумма небольшая, так что, возможно, ваш муж не настолько уж сильно огорчится из-за кражи, — заметила сочувственно Алита, отводя взгляд от свежего синяка на запястье альды Брилент, на миг приоткрытого поползшим вверх рукавом платья.
— Ах, вы заметили! — натягивая рукав обратно, произнесла женщина. — Супруг рассердился на меня из-за того, что я чересчур долго болтала с соседками. Но он хороший человек, уж поверьте мне!
Али стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, и дала себе обещание отловить одного из подчиненных альда Нодора и немедленно отправить его искать кошелек. Если не послушается, придется прибегнуть к репутации градоправителя, в чьем доме она жила. Пусть уж лучше займутся делом, чем станут бить баклуши по примеру начальника.
— Кстати, мы обсуждали вас, — добавила альда Брилент. — По правде говоря, я поначалу не слишком-то одобряла ваше появление в нашем тихом Бранстейне. Но сейчас вижу, что вы неплохая молодая девушка, да и альду Ристону уже хватит быть одиноким…
— Могу сказать, что нас с ним связывают… — Али запнулась, не зная, как обрисовать те довольно странные отношения, что складывались у нее с Киллианом. — Между нами нет ничего предосудительного, альда Брилент.
— Разве я говорила о таких вещах? Но ведь все знают — мужчине нельзя так долго оставаться вдовцом. Да и кузен его до сих пор холостяк, что тоже не дело. Аэдан Ристон весьма хорош собой, однако только и знает, что опасные шахты и грязных шахтеров. Даже в обществе не появляется.
— Скажите, а мою сестру вы знали? — решилась закинуть удочку Алита, раз уж собеседница первая об этом заговорила. Неизвестно, удастся ли задать вопросы о Роне на свадьбе, а прочие светские визиты пока откладывались на неопределенное время. — Встречались лично или только слышали о ней?
— Конечно, встречалась! Ее принимали во всех гостиных. То есть относились к ней с недоверием, памятуя о том, что чужачка, но всем ведь оказалось до чрезвычайности любопытно, на ком женился наш градоправитель, так что приглашения посыпались на вашу сестру градом, и та никому не отказывала. Нельзя не признать, что она была настоящей красавицей. Может быть, не такой ослепительно-яркой, как дочка управляющего Ристонов, однако в ней чувствовалась порода.
Али молчала, соглашаясь с каждым словом. Врожденный аристократизм отличал Рону от большинства девушек, которые тоже занимались шитьем, получая за кропотливую работу сущие гроши. Помнится, старшая сестра очень боялась испортить зрение из-за своего труда, но всего лишь раз поделилась опасением с младшей.
— Замечательно хорошо одетая, великолепно причесанная, — продолжала вспоминать альда Брилент. — Они с супругом на редкость хорошо смотрелись рядом. Очень красивая пара, любо-дорого посмотреть! Но, увы, крайне редко ходили куда-то вместе. Он, как и сейчас, с самого утра и до поздней ночи полностью погружался в работу, так что ей приходилось наносить визиты в одиночестве.
— Как вы думаете, моя сестра была счастлива? — решилась спросить Алита.
— Вы сомневаетесь? Почему же? Не думаю, чтобы альд Ристон ее обижал. Она жила в роскоши, имела немаленький штат прислуги, и все незамужние женщины ей завидовали… Да и замужние тоже, — понизив голос, прибавила собеседница.
— Ас его родителями вы были знакомы? — Али доверительно склонилась к ней. — Давно их не стало?
— Насколько я помню, уже довольно давно. Их жизни унесло кораблекрушение. Страшнейшее за много лет! Не выжил ни один человек! Тогда старший Ристон как раз передал все дела сыну и решился отправиться в путешествие, только кто ж знал, что в ту же ночь после того, как корабль отплывет, разыграется жуткий шторм?
— А родители Аэдана Ристона там тоже находились? — полюбопытствовала Алита.
— Нет, они умерли раньше. Им не повезло. Их не стало одновременно с семьей Томиана, потому отец и мать нашего градоправителя заменили племянникам родителей.
— Одновременно? Как это? Они тоже погибли в море?
— Нет, их убила не вода. Огонь. Может, слышали о большом пожаре в столичном театре? Их пригласили туда какие-то знакомые из Телла. В Бранстейне-то театра до сих пор нет.
Али задумчиво кивнула, вспомнив, что действительно слышала про уничтоживший один из старейших театров столицы пожар. К настоящему времени на том месте, где он когда-то стоял, уже отстроили другое здание. Королевская семья не любила напоминаний о бедствиях.
— Вот так и подумаешь, что любой день может стать последним, — вздохнула альда Брилент. — Одно хорошо, что родители умерли раньше детей. Хуже, когда наоборот, но и такое у нас дело привычное.
Прощаясь с посетительницей, Алита еще раз пообещала, что постарается отыскать украденное.
— Да что уж там! — отмахнулась женщина. — Вы правы, сумма небольшая, я бы ее за четверть часа спустила в ближайшей лавке. Вы лучше найдите убийцу милой девочки Карин Лекут! Ух, до чего хочется увидеть негодяя на виселице! Чтобы другим неповадно было!
— Мы занимаемся этим делом, — заверила ее Али.
Альда Брилент ушла, а Киллиан еще не вернулся. Из кабинета начальника не доносилось ни звука. Немного постояв на одном месте и осознав, что не может сидеть без дела, Алита отправилась в архив. Отыскав на одной из полок папку с материалами того года, когда погибла Рона, пролистала ее полностью, но не обнаружила ни единого упоминания о сестре. Если смерть жены градоправителя и не являлась несчастным случаем, то факт тщательно замалчивался.
«Я обязательно приду на твою могилу, — мысленно пообещала сестре Али. — Сегодня же! Вот видишь, в городе тебя тоже помнят!»
Вернув папку на место, Алита вышла во все еще пустующую приемную и задумалась над тем, что необходимо делать дальше. На альда Нодора и его людей, которые и козу-то найти не могут, надежды нет. А ведь дел еще невпроворот — разыскать Томиана, узнать, откуда взялось кольцо, побеседовать с родителями Карин и ее гувернанткой, которая могла что-то знать о случившемся тем вечером. Может быть, снова попытаться разговорить Фенну. Теперь подозреваемых уже двое, включая племянника главы местной Службы Правопорядка, а там, глядишь, и еще больше станет.
А еще — мыслей о предстоящем Али страшилась, но от своего не отступала — следует все же найти способ проникнуть в спальню Киллиана Ристона и поискать там ту черную одежду. Если она найдется, то, выходит, ночной эпизод не являлся сном, и в число вероятных виновников можно включить и градоправителя. Да и в его кабинет тоже заглянуть не помешало бы, но как провернуть задуманное под носом у Джайны? Вот бы запереть ее где-нибудь на некоторое время! Или сонного зелья в напиток подлить…
Алите вспомнился разговор с альдом Кирхилдом. Именно такое снадобье и попросила ее приятельница по академии для того, чтобы сбежать от мужа. Видимо, оно неплохо подействовало, учитывая, сколько тот проспал.
Хлопнула дверь, послышались уверенные шаги.
— Вы вернулись!
— Мне удалось кое-что разузнать, — откликнулся Киллиан Ристон. — Но поговорим позже, сначала надо навестить семью Карин Лекут. А бант у тебя, кстати, все-таки развязался.
— Наверное, когда была в архиве… — Али бросила взгляд за спину, где вместо пышного банта повисли широкие атласные ленты, напоминающие крылышки стрекозы. — Шут с ним!
— Нет уж, — возразил градоправитель, приближаясь. — Нужно поправить. Стой смирно!
Алита закусила губу, почувствовав на шее его дыхание. Завязывание лент потребовало у Киллиана гораздо больше времени, чем у девушек в лавке, да и зеркал, чтобы наблюдать за процессом и оценивать результат, здесь не имелось. Оставалось лишь порадоваться тому, что свидетелей происходящего не было.
Стоило об этом подумать, как скрипнула дверь.

ГЛАВА 28

Вошел тот самый дежурный, которого Алита видела в первый день своего пребывания в Бранстейне. Сначала он спал, затем относил ее вещи в карету Ристона. Али не сразу, но все же вспомнила его имя — Энар.
Тот, несомненно, тоже узнал ее и не без любопытства уставился на представшую перед ним сцену. Хорошо, что бант был уже практически готов. Вот только со стороны, пожалуй, могло показаться, будто Киллиан помогает девушке одеться.
— Э-э-эхм… — Вошедший захлопал глазами. — Простите, если помешал. Я не знал, что здесь кто-то есть. А как там альд Нодор?
— Его сейчас лучше не беспокоить, — быстро ответила Алита. — Едва ли он скажет что-то полезное. Вы лучше займитесь кражей.
— Кражей? — удивился собеседник.
— Да. У альды Брилент украли кошелек. Вот, я все записала, а тут изображение воришки, правда, полного сходства не гарантирую — никогда не любила рисовать, да и описание имелось лишь приблизительное.
Али вложила в руки Энара бумаги, заверенные подписью потерпевшей. Если тот и хотел возразить, то присутствие градоправителя помешало. Подчиненному альда Нодора оставалось лишь покивать и с тоской покоситься на дверь кабинета начальника, роль которого так неожиданно взяла на себя столичная выскочка.
— А где же остальные представители доблестной Службы Правопорядка? — саркастически осведомился Киллиан Ристон.
— Так сегодня же выходной, — пробормотал Энар, явно мечтая провалиться под деревянный пол, выкрашенный унылой светло-коричневой краской.
— В городе произошло убийство! Люди близки к панике! В довершение всего начались кражи! О каких выходных днях может идти речь в такой обстановке?! Вконец распоясались!
Устроенная градоправителем выволочка заняла всего несколько минут, но Энар побледнел как полотно, а затем, на каждом шагу извиняясь, помчался опрашивать народ и искать вора.
— На чем мы остановились? — невозмутимо поинтересовался Ристон, оборачиваясь к Алите.
— На том, что нам нужно идти к родителям Карин, — отозвалась она. Неуверенно покосилась на дверь. — Если, конечно, вы не собираетесь еще разочек заглянуть к моему начальству.
— Нет, — поморщился Киллиан. — Ни к чему. Все, что он мог бы нам рассказать, я уже выяснил.
— У его племянника?
— Не только. Там вся семья была в сборе. Моего появления на их пороге они, конечно же, не ожидали.
— Могу себе представить.
— Идем скорее! — поторопил ее собеседник.
Оказавшись на улице, Али уже не в первый раз подумала, до чего же невелик этот город. После столицы с ее широкими площадями, мрачными окраинами и лабиринтами переулков казалось, будто его можно целиком обойти всего за час. Вот и сейчас им даже не понадобилась карета для того, чтобы добраться до дома семьи Лекут.
Дверь открыла та же горничная. Все члены семьи оказались на месте, и альда Лекут даже нашла в себе силы для того, чтобы спуститься в гостиную. Черный креп траурного платья оттенял ее бледную кожу, чуть тронутые сединой светлые волосы, и Алите подумалось, что старшая дочь была похожа на мать немного больше, чем младшая.
— В мой прошлый визит я не успел выразить вам свои соболезнования, — произнес градоправитель, и Али снова за последние дни увидела его другим. Не властным и самоуверенным хозяином, привыкшим к поклонению окружающих, а тем, кому действительно небезразличны Бранстейн и его жители. Именно из-за этого он и рассердился на Энара и прочих нерадивых работников Службы Правопорядка. Впрочем, их тоже можно понять. Каждый растеряется, столкнувшись с хладнокровным убийством в столь идиллическом месте, как приморский курортный городок.
«Он все еще кандидат в подозреваемые, — напомнила она себе. — Если его ночное появление в мокрой одежде не мой странный сон, то откуда же Ристон вернулся? Ах, поскорее бы Илне удалось добыть ключи!»
— Вы что-то хотели узнать? — спросил у Алиты отец Карин. Сейчас он смотрел на нее уже не совсем так, как в поезде. По-прежнему настороженно и недоверчиво, однако не без затаенной надежды в глубине серых глаз. — Мы готовы ответить на все ваши вопросы.
— Как так получилось, что в тот вечер вы не заметили, что гувернантка вернулась домой без Карин? А как же ужин? Вы не удивились тому, что ее нет за столом?
— Ужин… Я в тот день задержался в конторе, там и поел. А девочки не всегда ужинают с нами, иногда предпочитают трапезничать в малой гостиной наверху или в своих комнатах.
— Выходит, вы заметили ее отсутствие только утром?
— Да, горничная обнаружила, что Карин нет в комнате. Тогда мы обратились с вопросами к ее гувернантке. Та ответила, что вечером вернулась домой одна.
— Но почему?
— Карин убежала от нее, — объяснил альд Лекут. — Девочка не впервые такое проделывала. Зашла в магазин, выскользнула оттуда через черный ход и была такова. Время от времени она так же обманывала гувернантку, говоря, что приболела или что ее ждут в другом месте, где надо быть по поручению родителей, — со вздохом добавил он. — А порой подговаривала сестру, приятельниц и горничных подсобить. Моя дочь считала, что она уже достаточно взрослая. Ей не нравилось, что ее никуда не отпускают без присмотра.
— Вот как… — задумалась Али. — Могу ее понять. В академии тоже все жаловались на излишний, по их мнению, надзор.
— Но ваши подруги по учебе владели магией! А моей дорогой Карин ничто не могло помочь… И меня — меня, ее отца! — не оказалось рядом, чтобы ее защитить!
Альда Лекут прижала к лицу обшитый кружевами платочек и горько зарыдала.
— Почему я не зашла к ней в комнату тем вечером? Почему я не заглянула проведать ее, как делала каждый вечер, когда она была маленькой? Неужели я тоже считала, будто она чересчур взрослая для этого?
Подождав, пока супруги немного успокоятся, Алита снова заговорила:
— Альд Нодор сказал, якобы вы подозреваете какого-нибудь чужака.
— Разве местный смог бы такое сделать?!
— Я пока не слишком-то с ними знакома…
— Вот и молчите, коли так! — снова залилась слезами мать Карин.
«Похоже, больше ничего полезного мы от них не узнаем», — сказала себе Али, но все же, чуть помедлив, решилась задать еще один так и вертевшийся на языке вопрос:
— Что вы знали об отношениях вашей старшей дочери с молодыми людьми?
— Ей было еще рано с ними встречаться!
— Но это не значит, что они ее не интересовали, — робко добавила Алита, но ее слова не долетели до ушей безутешных родителей.
— Пойдем поищем гувернантку, — шепнул ей Ристон, и, пробормотав слова прощания, они тихо выскользнули из гостиной.
Али оживила в памяти слова Гунды Брилент. Та сказала, что лучше, когда родители оставляют мир живых раньше детей, хотя, разумеется, нередко бывает наоборот. Каждая женщина, вступая в брак, должна быть готова к тому, что одного или нескольких из будущих детей ей придется похоронить, и лишь редкие счастливицы проживают всю свою жизнь, не потеряв от трудных родов, болезней и несчастных случаев ни единого ребенка.
Но у семьи Лекут получилось иначе. Их дочь достигла совершеннолетия и стала почти взрослой. Она мечтала вести светскую жизнь, танцевать, кружить головы. Наверняка втайне представляла себе свадебное платье, которое ожидало ее в уже близком безоблачном будущем. Девичья судьба должна была подхватить Карин свежим весенним ветром, увлечь за собой, закружить в самом прекрасном в мире танце расцветающей юности и первой любви, но обманула, бросив в холод и беспросветность заброшенной шахты.
— Почему, ну почему такое происходит?.. — выдохнула Алита, оглядывая полутемный коридор в поисках горничной или хотя бы звонка, которым ту можно вызвать.
— Мне казалось, ты уже привыкла, ведь в столице преступления случаются куда чаще, — ответил Киллиан.
— К такому невозможно привыкнуть! — Али подняла на него покрасневшие от невыплаканных слез глаза. — Нельзя, нельзя привыкать!
— Я знаю, — мягко произнес он, привлекая ее к себе. — Но разве тебя не учили, что удерживать дистанцию между собой и тем, что произошло с жертвой, необходимо, иначе твое сердце попросту не выдержит? Тише, тише, тише…
— Но я ведь разговаривала с ней в тот вечер! Я видела ее так близко, как вас сейчас! И если бы не вы… — Алита всхлипнула, упираясь ладонями в его твердую грудь. — Она вышла из дома, чтобы поговорить со мной, и на мне вина за случившееся тоже лежит, как вы не понимаете?!
— Однако после встречи с тобой она направилась куда-то еще! — напомнил ей Киллиан, слегка встряхнув за плечи, чтобы привести в себя. — Помни об этом! Мы должны знать, что делала Карин Лекут дальше и для встречи с кем пришла в шахту!
— А если она туда и не ходила? — предположила Али. — И даже не собиралась! Может быть, ее отвезли в карете?
— Ты забываешь, что напрямую к шахте подъехать нельзя, — заметил Ристон.
— Остаток пути ее могли нести на руках, и тогда придется вернуться к версии альда Нодора, будто ее чем-то одурманили. Или связали. Но тогда остались бы следы от веревки.
Горничная так и не появилась, зато с лестницы сбежала встревоженная Фенна Лекут.
— Помогите, я не могу ее разбудить! — выпалила она, ничуть не удивившись посетителям.
Поспешив за девушкой, Алита обнаружила крепко спящую гувернантку. Запах успокоительных капель наполнял небольшую, скудно обставленную комнату так густо, что становилось нечем дышать. Даже Али, когда-то мечтавшая работать в аптеке, поморщилась и тронула перепуганную Фенну за плечо.
— Приоткрой, пожалуйста, окно!
Когда та отвлеклась, Алита наклонилась над женщиной, которую видела вместе с Карин в тот вечер, и нащупала ее слабый пульс.
— Она жива.
— Но почему же не просыпается? — спросила Фенна от окна.
— И давно она так лежит?
— Думается мне, она ненадолго приходит в себя, тут же опрокидывает новую дозу лекарства и снова проваливается в забытье, — вмешался градоправитель. — Именно так эта дрянь и действует. Уводит от реальности в мир грез.
— Я тоже хотела их выпить, но доктор Глоу почему-то не разрешил, — произнесла сестра Карин.
— Правильно сделал. Лучше и вовсе их убрать. Проветрить комнату, а когда гувернантка проснется, напоить ее горячим сладким чаем, — посоветовал Ристон.
«Я опять не допросила эту женщину», — мысленно посокрушалась Али и взглянула на Фенну.
— А скажи-ка, почему ты вообще ее будила — просто так или хотела о чем-то поговорить?
— Да так, ничего особенного, — оглядываясь на дверь, ответила девушка. — Я, пожалуй, пойду к себе. До свидания!
— Ты больше ничего не хочешь мне сказать? — попыталась остановить ее Алита, но та уже выскользнула за дверь. Только мелькнул край черной юбки. — Придется явиться сюда еще раз.

ГЛАВА 29

Выйдя из дома на улицу, Алита вдруг почувствовала, как же она устала за последнее время. Хотелось с ногами забраться в мягкое кресло в каком-нибудь уединенном уголке и подремать там хотя бы полчаса. Можно с книгой. Библиотека в особняке Ристонов неплохо подходила для такой цели, но после ночной встречи с Аэданом возвращаться туда не тянуло. Впрочем, все равно придется, ведь книгу надо бы вернуть, а забытую шаль забрать.
— Я так понимаю, здешние жители абсолютно во всем подозревают приезжих, — вздохнула Али. — И в убийстве, и в краже… Можно подумать, будто местные слеплены из другого теста!
— Подобное положение дел вполне нормально для маленьких городов, — пожал плечами Киллиан, взял спутницу под руку и повел за собой. — Ты не проголодалась? Мы пропустили обед.
Алита покачала головой.
— Но ведь некоторые перебрались сюда из других мест и неплохо устроились, — произнесла она. — Тот же доктор Глоу, например, открыл здесь практику. Или Кристель Алари из лавки готового платья — ни за что не поверю, что эта женщина родом из Бранстейна!
— Она даже не из королевства, — хмыкнул градоправитель. — Ума не приложу, чем ее привлек наш городок. Может быть, климатом?
— Наверняка, — согласилась Али. — Куда мы идем? И когда вы собираетесь рассказать мне о племяннике альда Нодора?
— Племянник, — поморщился, как делают, когда вспоминают о чем-то неприятном, Ристон. — Безволие, видимо, их отличительная семейная черта. Молодой человек вырос без отца, его мать рано овдовела. Девушку тот не убивал, хладнокровия бы не хватило. Стоило на него надавить, как он тут же раскололся, как гнилой орех.
— И что сказал?
— Что действительно с самого детства был влюблен в Карин Лекут, но она так явно отдавала предпочтение Томиану, что секретом это никак не могло остаться ни для кого. Племянник альда Нодора завидовал моему кузену. Он даже попытался приплести к своей истории старую притчу про богача, у которого имелось целое стадо овец, а тот захотел заполучить еще и единственную овечку бедняка.
— Но какое он имел право считать Карин своей овечкой? — не удержалась от праведного возмущения Алита. — Они не были помолвлены, и родители девушки ему ее руку не обещали, верно? То, что их познакомили в детстве, еще ничего не значит!
— Могу только сказать, что в головах впечатлительных юношей в самую пору, когда… гм… творится такое, что и квалифицированный душевед не разберется. Короче говоря, обнаружив, что, как и большинство городских девиц, Карин Лекут заинтересовалась Томианом, его приятель обиделся, закатил скандал и отправился прямиком к дядюшке умолять о том, чтобы, когда настанет подходящее время, тот, пользуясь старинным знакомством, первым попросил руки девушки для племянника. Как мы уже знаем, альд Нодор и не думал отказываться. Партия, конечно, неплохая. Не думаю, что родители стали бы возражать.
— Родители-то да, но как же сама Карин? Она-то его не любила! И что насчет тех кустов — видел он то, о чем нам поведал его дядя, или нет?
— Видел, но не совсем то. Сцена оказалась куда менее фривольной, чем описывал альд Нодор. Они не целовались, а всего лишь любовались цветами и разговаривали.
— Тогда это лжесвидетельство! Его можно привлечь к ответственности! И нужно!
— Полностью согласен.
— Отвратительно порочить память честной девушки и после еще заявлять, будто любил ее! Интересно, альду Нодору он тоже соврал? Или они придумали эту гнусную ложь вместе? Да и в том, что касается убийства, я бы не была так уверена… У него вообще есть алиби?
— Его мать, с которой я также виделся сегодня, уверяет, что он весь вечер и ночь не выходил из дома, — отозвался градоправитель.
— Уверяет? Еще бы! Он ведь ее сын! — Али приостановилась, чтобы перевести дух. — Может, он и не убивал, но то, что из зависти и ревности решил подставить вашего кузена, а также оболгал Карин Лекут, не должно оставаться безнаказанным!
— Я собираюсь поговорить с другом Томиана, у которого тот должен был ночевать, — известил собеседницу Киллиан. — Но к нему тоже намерен пойти один. Между нами состоится мужской разговор.
— Как изволите, — чуть поразмыслив, согласилась Алита. — Однако если он в тот вечер выпил лишнего… Может, и вспомнил что-нибудь, как проспался. А еще необходимо не упустить возможность допросить гувернантку. Почему она не сказала родителям девушки, что та с ней не вернулась?
— Потому что боялась потерять место? — предположил Ристон. — Совсем скоро старшая стала бы невестой, воспитанницей осталась бы только младшая, и хозяева наверняка снизили бы жалованье. А если учесть, что эта женщина не слишком-то хорошо справлялась с возложенными на нее обязанностями, могли бы нанять кого-нибудь другого на ее место.
— Что, как я думаю, они и сделают, когда она будет в состоянии покинуть дом. Я непременно должна поговорить с ней до того, как гувернантка попытается сбежать из Бранстейна и затеряться на просторах королевства. На альда Нодора, как выяснилось, надежды нет, остальные работники Службы Правопорядка тоже весьма сомнительные помощники, и выходит, что у меня остаетесь только вы… — Али резко осеклась, начиная осознавать, что последнюю часть фразы лучше было бы опустить. — Я имела в виду, что вы помогаете следствию, — смущенно пояснила она. — Организовали полный осмотр шахты, отправили человека на розыски вашего кузена, лично поговорили с племянником моего начальника, а ведь у вас и своих дел предостаточно.
— Здесь мой дом, — ответил Киллиан. — И принятый мною долг — делать все для того, чтобы Бранстейн оставался местом, в котором уютно и нестрашно. Но сейчас это не так.
Алита, с минуту помолчав, огляделась.
— Так куда мы все-таки идем? — повторила она вопрос, на который ей так и не ответили.
— Уже почти пришли, — отозвался собеседник, указывая вперед. — Видишь? То самое место, где видели Карин Лекут и Томиана вдвоем.
— Те цветущие кустарники? — Али с интересом взглянула на изумрудно-зеленые ветки с крупными желтыми цветами. — Действительно очень красиво. Но я бы, пожалуй, трактовала местную легенду иначе. Ведь в ней влюбленные так и не смогли встретиться.
— Однако же в том и смысл, что здесь встречаются другие влюбленные. За себя и за тех. В знак того, что истинная любовь вечна.
— Вы ведь не сами это придумали?
— Разумеется, нет. Так говорится в легенде. Ее не только пересказывали друг другу, но и записали.
— И издали в сборнике преданий Бранстейна?
— Книга называется не совсем так, но суть ты угадала верно. Напомни мне, как будем дома. У нас в библиотеке она имеется.
— А Рону вы сюда приводили?
Алита замолчала, укоряя себя за то, что не прикусила язык раньше, чем эти слова сорвались с губ. И что с ней происходит в присутствии Киллиана Ристона? Куда девается привычная сдержанность, выработанный навык вовремя смолчать, ни словечком, ни жестом не выдавая своих истинных мыслей?
— Нет, а зачем? — с недоумением откликнулся градоправитель.
— Альд Нодор сказал, что сюда обычно приходят помолвленные пары, — неловко пробормотала она, пряча глаза.
— Это традиция, а не закон.
На несколько шагов отойдя от спутника, Али наклонилась, чтобы понюхать цветок. Медовый аромат кружил голову, оживляя в памяти воспоминания о полузабытых мгновениях из детства. Родители живы, мама ставит в печку противни с пирогами, а сестры Дален, в пока еще коротеньких платьях, вертятся рядом, не упуская возможности отведать ягодной начинки из огромного блюда. После ужина Алита, пользуясь привилегиями самой младшей и самой маленькой, забирается на печь, сворачивается клубком под штопаным покрывалом и, пригревшись, засыпает, точно беззаботный птенец в гнезде. И ей снятся самые сладкие в ее жизни сны.
Когда Али подняла голову, в глазах поблескивали слезы, но не те горькие и полные отчаяния, как в спальне Роны или в доме семьи Лекут, а совсем другие. Такие, от которых на омытой ими душе становится легче и появляются силы бороться дальше. Силы продолжать жить.
Любопытно, а каковы детские воспоминания Киллиана и его кузенов?..
— Мне известно о том, что случилось с вашими родителями, — проговорила Алита, когда градоправитель приблизился. — Альда Брилент рассказала. Соболезную вам…
— Кораблекрушение произошло не сегодня.
— И… вы все равно продолжаете любить море?
— Если б ты выросла здесь, как я, то знала бы, что если однажды в твое сердце вошло море, то разлюбить его уже нельзя. Что бы ни случилось. Оно может до основания разрушить привычный мир, может отнять близких людей, но в трудную минуту ты все равно отправишься к нему, чтобы смешать свои слезы с морской водой.
Она почувствовала холодок, пробежавший по спине от его слов. Негромких, уверенных. Али сняла перчатки, пальцы потянулись к цветам и замерли, будто не решаясь коснуться нежных лепестков.
— Хочешь сорвать один на память? — спросил Киллиан.
— Нет… — Алита опустила руку. — А что, с этим тоже связана какая-нибудь примета?
— Если девушка срывает цветы сама, то нет.
— А как же?
— Ей должны их подарить.
— И это будет означать нежные чувства со стороны мужчины, который дарит цветок?
— Именно.
— Постойте-постойте! — Ее осенила догадка. — Я видела засушенный цветок в комнате Карин Лекут, вот только решила, что это желтая роза. Но, возможно… Мог ли ваш кузен сделать девушке такой подарок?
— Про Томиана можно сказать всякое, однако думаю, и ему не чуждо стремление к чему-то чистому, светлому, искреннему…
— Такому, какой была милая отзывчивая девушка, — продолжила Али. — Не мне судить о таких вещах, но, должно быть, из них получилась бы хорошая пара. Если бы не ее легкомыслие и не побеги от надзора родителей и гувернантки…
— Легкомыслие свойственно юности. Я ведь сразу сказал альду Нодору — захоти Томиан всего лишь поразвлечься с кем-нибудь, к его услугам нашлись бы особы совершенно другого сорта… — «Такие, как Кристель Алари, например», — подумала Алита, но вслух ничего не сказала. Только кивнула, вспоминая слова доктора Глоу, который осматривал тело Карин, и признавая правоту собеседника. — Ему ни к чему было соблазнять невинную девушку с риском скандала на весь город, к тому же прекрасно зная, что я такое поведение, мягко говоря, не одобрю.
— Однако жениться он пока не собирался, потому никого из поклонниц и не выделял.
— Но помолвка может длиться и несколько лет. За то время он бы окончил учебу, определился, где хочет остаться — в столице или в Бранстейне. Все могло быть иначе.
— Да, — согласилась Али, комкая в ладонях перчатки. — Все могло быть иначе. И не только у этих двоих.

ГЛАВА 30

Киллиан Ристон не спросил, кого еще Алита имела в виду, и она, порадовавшись этому, постаралась отойти от скользкой темы.
— Как вы думаете, почему альд Нодор так уцепился за идею сделать вашего кузена козлом отпущения — лишь из-за племянника?
— Возможно, — отозвался собеседник. — Но не только Томиану, всей нашей семье завидуют. Кланяются, подобострастно заглядывают в глаза, однако каждый будет не против увидеть наше падение.
— Люди везде одинаковы, — заключила Али, вспоминая столицу.
— Пожалуй, — не стал возражать градоправитель.
— А сейчас нам лучше уйти отсюда. Иначе кто-нибудь увидит и донесет новость до остальных в искаженном виде. Хотя мы тоже всего лишь беседуем и смотрим на цветы.
— Как пожелаешь.
— Но вы уверены, что племянник альда Нодора никуда не сбежит? — забеспокоилась Алита. — Мне бы все же хотелось лично его допросить и предъявить обвинение в лжесвидетельстве. Да и алиби не мешало бы проверить — может, кто-то встречал его на улице тем вечером, когда он якобы сидел дома?
— Теперь уже не сбежит, — усмехнулся градоправитель. — Завтра с утра он будет у тебя на работе. Как и остальные.
— Почему только завтра? — нахмурилась она. Увы, спокойная уверенность собеседника не передавалась ей. — Я и сегодня могу с ним поговорить.
— Сегодня тебе нужно отдохнуть, а альду Нодору — прийти в себя и крепко задуматься над тем, а имеет ли он вообще право по-прежнему занимать свой пост.
— Думаете, он все-таки с самого начала покрывал племянника? Или тот обманывал и его тоже? — предположила Али. — Один бесчестный поступок порождает за собой другой.
— Все может быть.
— Без показаний гувернантки картина все равно неполная… Ведь неизвестно, в котором точно часу убежала от нее Карин. И куда они еще заходили в тот вечер, кроме Службы Правопорядка, чтобы увидеться со мной. А вы не могли бы и к дому Лекутов какого-нибудь наблюдателя приставить? Чтобы та не вздумала скрыться из города.
— Неплохая идея, — кивнул градоправитель. Алита взглянула на его усталое лицо. «Я все еще не доверяю ему, — подумала она, невольно делая шаг назад. — Но мне приходится рассчитывать на его помощь… Потому что больше рассчитывать не на кого».
— Осторожнее! — Ристон отвел ветку от ее лица. — Так как, ты согласна вернуться в особняк и отложить все до завтра?
— Да, — неохотно согласилась Али. — Только, пожалуйста, постарайтесь обойтись без самоуправства. И, если появятся новости, не забудьте рассказать их мне.
Остановив извозчичью карету, Киллиан отправил ее в дом Ристонов, а сам остался в городе. Как и вчера. По дороге, борясь с желанием заснуть, Алита размышляла о том, получится ли тайком проникнуть в спальню и кабинет градоправителя до его возвращения. Вся надежда на Илну. Любопытно, а Джайна вообще когда-нибудь не бывает дома? Должна же и она иногда выходить — на прогулку, за покупками. Вот бы отправить ее в лавку готового платья, и пусть ее там задержат на целый день!
При мысли о том, что Кристель Алари посчитала бы дочку управляющего куда более интересным материалом, нежели сама Али, она лишь улыбнулась. Не так-то легко оказалось научиться не завидовать чужой красоте, яркости, притягательности. Однако, когда твоя сестра превосходит тебя по всем параметрам, поневоле привыкаешь оставаться в тени. Что ж, для выбранной ею работы неумение кокетничать и красоваться только на пользу. Еще бы цвет волос не такой заметный, но тут уж ничего не поделаешь.
Джайна оказалась дома и довольной, как обычно, не выглядела. Поинтересовалась, где Киллиан, а узнав, что он остался в городе, заявила, что они с ее отцом и Аэданом уже пообедали, так что гостье лучше позаботиться о себе самостоятельно, раз уж та настолько прочно тут обосновалась. Алита, решив не вступать в бесплодный спор, отправилась на кухню, рассчитывая перекинуться несколькими словами с поварихой, которая, как сообщила горничная, работала в особняке и тогда, когда здесь жила Рона.
— Конечно же, я ее помню! — проговорила полная немолодая женщина с тщательно заправленными под белый платок седыми волосами. — Вы такая же худенькая, как и она. Вот, ешьте, вам нужно как следует подкрепиться!
Али, пробормотав слова благодарности, обмакнула картофельную оладью в миску, доверху наполненную свежей сметаной с укропом.
— Она обычно еще с вечера приходила, чтобы обсудить блюда на следующий день. И все такое затейливое придумывала! Если я чего-то не умела, приносила кулинарные книги и сама объясняла, как что приготовить. И мне кажется, ей это занятие очень нравилось. Не каждая справится с хозяйством в таком большом доме, вы уж мне поверьте!
— А Джайна? Ведь сейчас она всем этим занимается, да и раньше, наверное, тоже… Как она терпела присутствие другой хозяйки? — будто бы невзначай поинтересовалась Алита.
— Вы верно подметили! — хмыкнула собеседница. — Она дулась, хотя при остальных делала вид, будто все в полном порядке. Затем как-то попыталась вновь забрать бразды правления, но ваша сестра одним махом поставила ее на место, — понизив голос, добавила повариха и наклонилась, чтобы Али могла лучше разобрать следующие слова. — Думается мне, тут не обошлось без магии. Иным способом такой нрав ни за что не усмирить!
— Почему же она до сих пор не замужем? — осмысливая услышанное, спросила Алита. Рона заколдовала Джайну? Чепуха какая-то! Только суеверные люди могут рассуждать подобным образом! — Никто не посватался?
— Сватались, да еще как! — всплеснула руками женщина. — Она всем отказывала. Наверное, все еще рассчитывает поймать рыбку покрупнее, вот только не по ее сетям та рыбка.
— Вы намекаете на… — Али удивленно распахнула глаза. — Неужели Джайна мечтает стать женой альда Ристона?
— Учтите, это сказали вы, а не я! — рассмеялась собеседница. — Я уже долго живу на белом свете, и меня мало что может удивить! Помню, как в доме появились управляющий и его дочь. Ее мать рано умерла, и отец ни в чем не мог отказать девочке, растил из нее принцессу. А Джайна Солер с детства знала о своей красоте и о том, какое влияние та оказывает на мужчин. Да и на будущих мужчин тоже. Все четверо так и застыли, когда впервые ее увидели, даже самый младший!
— Почему четверо-то? — растерянно переспросила Алита. Киллиан, Аэдан, Томиан… Кто же четвертый?
— Не обращайте внимания на мою болтовню! — смешалась повариха, отворачиваясь к массивному дубовому буфету. — Я старая женщина, могла что-то и перепутать. Память уже подводит… Еще чего-нибудь хотите? У меня и другие дела есть…
— Спасибо, больше ничего не нужно… Очень вкусно! А вы не знаете, где Илна?
— Пошла в деревню повидать родных, а что?
— Можете, как вернется, передать ей, чтобы заглянула ко мне?
В задумчивости Али вернулась в свою комнату, где сменила платье на домашнее, после чего отправилась в библиотеку.
Там ничто не напоминало о случившемся ночью. Лестница убрана и аккуратно поставлена на прежнее место, книга возвращена на полку. Забытую шаль кто-то повесил на спинку кресла. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна, щедро заливая просторное помещение. Днем оно выглядело не менее уютным, чем вечером.
Алита поставила на место «Руководство по геморрою», запоздало подивившись тому, что кому-то из предков кузенов понадобилось включать в семейную библиотеку столь специфическое издание. Задумалась, не полистать ли сборник местных легенд, о котором говорил сегодня градоправитель, но пришла к выводу, что поиски могут растянуться на несколько дней. Да и читать сейчас совершенно не хотелось, слишком уж будоражило все случившееся за последнее время.
На столе обнаружилась писчая бумага и другие необходимые принадлежности. Пользуясь отсутствием слуг и хозяев, Али заняла удобный стул с высокой спинкой, придвинула к себе несколько листов… Постепенно мысли приобретали четкие очертания, а тревоги отступали прочь, вытесненные желанием во что бы то ни стало разобраться в происходящем как в этом доме, так и во всем Бранстейне.
Список дел получился достаточно объемным. «Выяснить, откуда взялось кольцо с кораллами и жемчугом, найденное в кармане Томиана. Допросить гувернантку и племянника альда Нодора. Еще раз поговорить с Фенной Лекут». Последний пункт Алита даже подчеркнула. Ей упорно казалось, будто младшая сестра убитой что-то скрывает. Может быть, ей гораздо больше известно об отношениях Карин и младшего Ристона, чем та пыталась показать?
Али попыталась мысленно поставить себя на место девушки. Как бы она сама себя вела, если б дело касалось Роны и ее тайн? Следует ли тревожить память тех, кто уже не сможет ничего сказать в свое оправдание?
«Конечно! — твердо ответила на свой же вопрос Алита. — Так нужно для правосудия. Чтобы правда вышла на свет. Чтобы оставшиеся в живых могли идти дальше и смотреть вперед, а не оглядываться назад на каждом шагу. К тому, чего уже не вернуть».
Ее мысли вернулись к случайной оговорке поварихи. Кем же являлся тот четвертый, как выразилась женщина, будущий мужчина, если кузенов всего трое? И что за разговоры о том, будто Рона одержала верх над Джайной с помощью магии? Сестра не могла бы так поступить! Она никогда не использовала свои способности во вред и не стала бы делать такого даже в случае, если б на кону стояло что-то важное для нее! Наверняка они выяснили отношения другим способом, а слуги попросту сделали собственные неверные выводы. Вот и все.
Но успокоиться на этом не получалось.
Не в силах усидеть на месте, Али поднялась и начала мерить шагами свободное пространство библиотеки. Пока никаких доказательств дурного обращения с Роной не нашлось. Никто не ограничивал ее в правах хозяйки особняка, опустевшая спальня полна предметов роскоши, в городе новоявленную альду Ристон принимали и оказывали соответствующие фамилии почести. Супруга градоправителя собиралась стать матерью, что еще больше упрочило бы ее положение. Все складывалось как нельзя лучше, но что же тогда случилось?
И что могла знать о Роне Карин Лекут, о чем она собиралась рассказать, когда тайком передавала записку тем вечером?..
Алита вернулась к столу, еще раз пробежала глазами свои записи. В столице было значительно проще — там над такими серьезными преступлениями, как убийства, работал целый штат, включая нескольких магов, а порой и некромантов. Здесь ей казалось, будто она совсем одна. Альд Нодор думал лишь о том, как защитить племянника, его подчиненные, судя по всему, годились только на то, чтобы искать сбежавших коз, а Киллиан…
Если его ночное возвращение ей не приснилось, мог ли он побывать там, где произошло убийство? Но ведь почти весь тот вечер они провели вместе и вдвоем вернулись в особняк! Так когда бы Ристон успел заманить Карин в шахту?
И почему наперстянка? Обнаруженный на месте убийства цветок не давал Али покоя. Казалось, будто она что-то упускает, пытаясь размышлять чересчур рационалистично и не принимая во внимание особенности здешних представлений обо всем, включая магию…

ГЛАВА 31

Аэдан заметил Джайну не сразу. Этим погожим днем он решил не откладывать задуманное и все же искупаться в море. После произошедшего ночью в библиотеке особенно сильно хотелось освежить голову и охладить тело.
Разумеется, дочь управляющего знала дорогу к той бухте, где он обычно купался, и не сомневалась, что именно там его и следует искать в первую очередь.
— Снова подглядываешь? — высунувшись из воды по пояс, чтобы не демонстрировать подштанники, крикнул ей Аэдан.
— Было бы на что любоваться! — подойдя чуть ближе, фыркнула девушка, однако ее взгляд, скользнувший по его обнаженной груди, несколько противоречил словам. — Ты здесь слишком долго. Не заболел бы.
— Вода уже теплая, — отозвался он, снова с удовольствием погружаясь в море с головой. — Почти как летом. Хочешь присоединиться?
— Нет уж, благодарю покорно. Никогда в жизни не нацеплю на себя тот жуткий ужас, который в королевстве называют женским купальным костюмом. Если ты не запамятовал, я так и заявила, едва оказалась здесь.
— Помню, — вынырнув и отфыркиваясь, произнес Аэдан. — Очень хорошо. И не только это.
— А что еще?
— «Я выйду замуж только за мага!» — так ты сказала однажды. Помнишь?
— Еще бы…
— Окончательно лишив меня шансов.
— Не думаю, что я разбила тебе сердце! В таком возрасте мальчишки больше интересуются другими вещами. Да и став постарше тоже, — добавила она, стаскивая туфли. — Так, должно быть, задумано кем-то свыше. Отвернись!
— Все-таки решила воспользоваться приглашением?
— Не совсем!
Когда Аэдан снова посмотрел на девушку, ее сброшенные чулки лежали на песке рядом с обувью, а сама Джайна, чуть приподняв юбки, чтобы не замочить, прогуливалась вдоль берега. Сейчас она особенно напоминала ту босоногую девчонку, которая бесстрашно входила в море даже в шторм. Еще и умудрилась поспорить о том, что так сделает, со всеми Ристонами-младшими по отдельности и нигде не упустила свою выгоду.
Воспоминания цеплялись одно за другое, как карты в пасьянсе, и оставалось лишь удивляться, почему и в какой момент все пошло не так. Где они ошиблись? Что могли изменить?
Вот учитель, приглашенный в особняк для всех детей Ристонов, в очередной раз выходит из классной комнаты, вытирая платком широкий лоб. О кузенов уже не одна пара розог обломана, а толку ноль. Да, учебную программу мальчишки осваивают неплохо, а с дисциплиной нелады. Еще и с фантазией ни у кого из них проблем нет. «Ушел бы хоть сейчас, если б не хорошее жалованье», — ворчит наставник себе под нос и тайком — как ему кажется — прикладывается к бутылке коньяка, которую прячет под кроватью в своей комнате.
«Почему не родилась хотя бы одна девочка?» — порой вздыхает альда Ристон, но тихонько, чтобы муж и его братья не услышали. Они все очень гордятся тем, что в семье рождаются только мальчики. И не просто мальчики, маги! Кроме одного. Но что ж теперь поделаешь, и для него найдется какое-нибудь дело.
Девочка в особняке появляется с приездом нового управляющего. Он вдовец, человек деловитый и, кажется, порядочный, хоть и чужестранец. Там, откуда он родом, растут лимоны и самые сладкие апельсины, а также диковинные фрукты, чья светлая сливочная мякоть по вкусу напоминает мороженое.
Дочка управляющего мало похожа на местных девочек, хоть и одета так же. Точно большая кукла, обернутая в ленты и кружева. Но, оказавшись на свежем воздухе в окрестностях особняка, где столько места для игр, она тотчас же сдергивает с себя шляпку и мчится вперед, как настоящий сорванец. Можно было бы даже забыть о том, что Джайна Солер девчонка, если б не ее красота. Таких даже в книжках с картинками не рисуют.
Похваляясь перед ней, кузены показывают все, что умеют. Новая подруга смотрит на них восторженными глазами, ведь прежде еще никогда не встречала людей с магическим даром, вернее, не видела их так близко. Тогда она и произносит те слова, которые так врезались в память Аэдана.
— Не женится на тебе маг! — бросил он ей, убегая.
— А вот увидишь, что женится! — прокричала ему вслед Джайна. Звонкий голос разносился над зарослями вереска. — Можем поспорить!
— Слишком долго придется ждать, — фыркнул он, остановившись, но она его уже не слышала.
После того разговора Аэдан вышел из борьбы за сердце вероломной красавицы. Эту фразу он вычитал в какой-то книге, и та ему очень понравилась. Вот кто Джайна — вероломная красавица. Томиан, который как раз вертелся рядом, с ним согласился. Выговорить, конечно, смог не сразу.
На младшего, хоть его природа семейной магией и не обделила, Джайна тоже всерьез не смотрела. Называла очаровательным малышом. Томиан злился и швырялся в нее игрушками.
Таким образом, соперников оставалось всего двое, и ни один из них не желал уступать.
Все это Аэдан вспоминал, глядя на то, как легко ступала по границе между берегом и морем стройная девушка с такими же темными, как у него самого, глазами и волосами. Пожалуй, они неплохо смотрелись бы вместе, но с тех пор, как она впервые бросила на него насмешливый дерзкий взгляд, утекло слишком много воды, чувства Аэдана Ристона, а также его кузенов успели перемениться, как и их жизнь. Ничего уже не вернуть.
Проходя по дороге, ведущей из деревеньки к особняку, Илна сверху заметила обоих и презрительно поджала губы. Дочь управляющего ничуть не смущалась возможных свидетелей. Совсем стыд потеряла! Но хорошим горничным запрещалось болтать о хозяевах за пределами дома, а Илна считала себя хорошей горничной. В конце концов, посплетничать можно и с другими слугами в особняке, а работу в таком месте ей больше нигде не сыскать.
Да и не только со слугами… Девушка с предвкушением подумала об обещанном ей кусочке свадебного торта из богатого дома. Для того, чтобы его получить, конечно, придется рискнуть, но ведь награда того стоит. Ей подумалось, что, пока Аэдан Ристон и Джайна тут забавляются, самое подходящее время для того, чтобы стащить запасной ключ. Жаль, что уборкой в спальне хозяина заправляла старшая горничная, но ничего, другим тоже было известно, где хранились дубликаты.
Тем временем Алита задремала, по-прежнему сидя за столом и положив голову прямо на свои записи. Разбудило появление Илны. Горничной передали, что Али спрашивала о ней, и, не найдя ее в гостевом крыле, девушка выяснила, что кто-то видел, как та шла в сторону библиотеки.
— Поспешите же! — торопила Илна. — Пока те двое на море, а слуги, кто сейчас дома, заняты другими делами… И хозяина тоже нет.
Алита не сразу сообразила, о чем идет речь, но, увидев в крепких пальцах собеседницы ключ, тут же подскочила с места и принялась сворачивать исписанную бумагу, собираясь занести к себе. Не следовало оставлять такие вещи здесь, где любой может увидеть. Придется потратить время на то, чтобы заглянуть в свою комнату.
— А ключ от кабинета? — спросила Али, успев пожалеть, что не сказала об этом раньше.
— И его захватила! — порадовала ее Илна. — Сообразительная я, да? Только постарайтесь уж побыстрее там управиться, а то, если все раскроется, мне попадет!
Алита, попросив горничную подождать ее у двери спальни градоправителя, заспешила к себе, где небрежно бросила шаль в изножье кровати, а бумаги оставила на столе.
Илна нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и чуть ли не бегом бросилась к Али, чтобы отдать ей ключи.
— Вы идите, а я покараулю! Кажется, никто еще не вернулся! Постойте… альд Ристон точно не догадается, что вы сюда приходили?
— Не должен, — чуть неуверенно отозвалась Алита, вставляя тяжелый старомодный ключ в замочную скважину. Пальцы едва заметно дрожали, и это ее разозлило. — Постучись, если что-нибудь услышишь!
Негромкий скрип, быстрый шаг через порог, взволнованное дыхание оставшейся в коридоре девушки, которое стихло, когда Али прикрыла за собой дверь. Быстро осмотревшись, она обнаружила, что спальня Киллиана разительно отличается от комнаты его младшего кузена. В целом обстановка почти такая же, однако здесь нет ни разбросанных повсюду предметов мужского гардероба, ни прочего беспорядка. Да и выбор литературы совсем другой, как убедилась Алита, бросив мимолетный взгляд на аккуратную стопку книг на прикроватном столике. А впрочем, хорошо, что Томиан не брал пример с градоправителя, иначе найти кольцо оказалось бы куда сложнее — не выворачивать же все карманы.
Вспомнив о том, для чего пришла сюда, Али шагнула к деревянному шкафу. Не без некоторой неловкости осмотрела ряд черных сюртуков и жилетов, цвета которых отличались большим разнообразием. Все безупречно сшитые вещи были теми, что Ристон носил каждый день. Ничего подозрительного. И ни единого намека на ту необычную одежду, увиденную во сне.
«Может, и в самом деле всего лишь сон?» — с надеждой подумала Алита. Потому что если нет, то придется признать, что не только с Киллианом, но и с ней в ту недавнюю штормовую ночь произошло нечто очень странное. По какой неведомой причине ее понесло на балкон, и откуда вернулся градоправитель?
А еще — самые тревожащие вопросы — может ли тот эпизод как-то соотноситься с их магической связью, а также с убийством Карин?
Поскорее бы доктор Глоу отыскал хоть какие-нибудь ответы!
Еще несколько минут потратив на изучение вещей в одежном шкафу, Али была вынуждена признать, что здесь ей ничего не найти. Следующей наступила очередь массивного комода, полного белоснежных рубашек, а также воротничков к ним. Поспешно захлопнув ящик с нижним бельем, Алита присела на край такой же широкой, как и в комнате Роны, постели, но тут же вскочила на ноги.
Похоже, градоправитель проводил в своей спальне так мало времени, что почти никаких личных вещей здесь не имелось. В книгах — перед тем, как выйти, она торопливо пролистала их — не обнаружилось никаких бумаг. Искать возможные тайники было некогда. В любую минуту могла возвратиться Джайна, и уж на ее молчание рассчитывать не приходилось. Надеясь, что кабинет окажется более перспективным для ее целей, Али вернулась в коридор, где Илна не могла найти себе места.
— Не стой здесь! — сказала ей Алита, оглядевшись по сторонам. — Лучше встань вон там, в конце коридора. Так ты скорее увидишь, что кто-то идет.
— Вы уж поскорее! — откликнулась горничная, зашагав в указанном направлении.
Тщательно заперев дверь, Али открыла кабинет Ристона. Негромкий щелчок замка, и она вошла туда, где они втроем с Киллианом и альдом Нодором обсуждали случившееся в старой шахте. Здесь все выглядело так же, как в тот вечер, разве что огонь в камине сейчас не горел.
Хранить в кабинете одежду, пожалуй, негде. К такому выводу пришла Алита, осмотревшись еще раз. Но ее интересовало не только это. Обогнув письменный стол, она потянулась к его ящикам и спустя некоторое время признала, что в осторожности владельцу нельзя отказать. Почти все, кроме одного, наглухо закрыты, а в том — всего несколько бумаг, едва ли имеющих большую важность.
Но все же Али внимательно их проглядела и, наткнувшись на последний лист, задумалась. С одной стороны, тот давал ответ на вертевшийся в уме вопрос, но, с другой, порождал новые. Больше ничего любопытного в ящичке не обнаружилось, и Алита, вернув все обратно, уже задвигала его, когда услышала стук в дверь.
— Что случилось? Кто вернулся? Джайна?
— Нет, хозяин приехал!
Побледневшая, как ее воротник, Илна выхватила из рук гостьи ключи и опрометью понеслась вниз. Али, проводив сообщницу взглядом, поспешила к себе и лишь на полпути к своей комнате вспомнила, что они обе упустили кое-что важное. Кабинет остался незапертым.

ГЛАВА 32

Первым порывом было вернуться, догнать Илну, но Алита почти сразу поняла, что не успеет. Юркая горничная наверняка уже возвратила дубликаты ключей на место. Но что же теперь делать?
Оставалось надеяться, что Ристон не заметит того, что дверь не заперта на ключ, или подумает, будто он сам по рассеянности запамятовал это сделать. Как же! Уж кого-кого, а Киллиана забывчивым не назовешь.
Али села на край заправленной кровати, крепко сцепив в замок снова подрагивающие пальцы, и задумалась. Догадается ли градоправитель, что именно она заходила в его кабинет? Тут нетрудно сложить два и два, ведь у остальных обитателей дома едва ли имелся весомый повод для подобного любопытства.
Когда в дверь постучали, Алита вскинула голову и вздрогнула, уже со страхом ожидая, что сейчас появится Киллиан Ристон и предъявит ей резонные обвинения. Но пришла горничная. Не Илна, другая, смуглая и коренастая.
— Тут вам вещи из лавочки готового платья доставили, — сообщила она, ловко втаскивая в комнату кофры с одеждой. — Просили передать, что, ежели захочется что-нибудь обменять, они возражать не станут. Помочь разложить в шкафу?
— Нет, спасибо! Я сама все сделаю. Благодарю, что принесли!
Когда за женщиной закрылась дверь, Али перевела дух и, убедившись, что Киллиан еще не идет по ее душу, приступила к разбору нового гардероба. С недоумением повертела в руках то, что Кристель Алари называла комбинацией, растерянно приложила к себе и, не удержавшись, громко фыркнула. Неужели кто-то действительно считает такое нижнее белье удобным? Глупости какие-то! Тут попробуй разберись, как его надевать!
Рассмотреть платье для свадьбы во время примерки Алита не успела, слишком уж много всяких нарядов ей пытались подобрать. Она побаивалась, что в чехле окажется нечто совершенно невообразимое, с множеством рюшей, бантиков и искусственных розочек, как тот самый пресловутый торт, и с облегчением вздохнула, когда обнаружила совсем другое. Мягкий золотистый бархат, рукава чуть ниже локтей, достаточно скромное декольте и никаких украшений!
Али не думала, что сегодня ее что-нибудь сможет порадовать, но в эти минуты не отказалась бы лично поблагодарить владелицу лавки за окончательный выбор платья. Кажется, сама Алита не могла бы найти для себя наряда лучше. Скромный, но пошитый с большим вкусом, без вызывающей роскоши, однако вполне годившийся для того, чтобы явиться на свадьбу в богатый дом.
Спустя некоторое время, когда все вещи оказались разложены по местам, а сама Али успела несколько раз мысленно прорепетировать будущий разговор с градоправителем, появилась Илна. Похоже, горничная даже не заметила того, что они не заперли дверь в кабинет. Во всяком случае, вид у девушки был вполне довольный собой и удачно, как она думала, провернутым делом. Наверное, ее терзало жгучее любопытство, однако Алита больше ничего рассказывать не стала. Только еще раз напомнила о том, что нужно держать язык за зубами.
— Там к ужину накрыли, — со значительным видом покивав в ответ, сообщила Илна. — Все в сборе. Только вас ждут.
— Уже иду! — откликнулась Али, борясь с желанием попросить принести еду сюда, чтобы не спускаться в столовую. Но, строго-настрого запретив себе проявлять малодушие, она поправила чуть растрепавшиеся волосы, уверенно вскинула голову и зашагала следом за горничной. Хорошо еще, что переодеваться к ужину в особняке не требовали.
Стоило ей, извинившись за свою задержку, сесть за стол, как Алита тут же поймала на себе взгляд Аэдана. Он отвел глаза почти сразу, как она заметила, и все же от нее не ускользнуло его смущение. Должно быть, кузен Киллиана за прошедший день успел пожалеть об их ночном разговоре и едва ли кому-то о том рассказал.
На хозяина дома Али старалась не смотреть. Он сидел в некотором отдалении, и все же она чувствовала его присутствие так явственно, точно они соприкасались локтями. Алита уже понемногу начинала понимать, что сие означает.
За ужином все вели себя сдержанно, но тревога и неловкость, вызванные случившимся с Карин Лекут и исчезновением Томиана, невидимым горьким туманом повисли над белизной скатерти и столовым фарфором. Нечего и удивляться тому, что тарелки оставались полупустыми, зато три бутылки старого вина, привезенные с далекой родины управляющего, опустошили почти сразу. Ягодный аромат кружил голову, на языке оставалось медово-пряное послевкусие, а гранатовый цвет напитка, наполняющего бокал за бокалом, напоминал о закатном солнце.
После ужина Алита собралась вернуться к себе, но Киллиан Ристон остановил ее.
— Не спеши! Нам с тобой нужно кое-куда сходить… Я должен выполнить свое обещание.
— Но ведь уже стемнело, — попыталась возразить она.
— Еще достаточно светло, — не согласился он. Джайна с любопытством оглянулась на беседующих, но отец окликнул ее, и девушка с сердитым видом вышла из комнаты. — К тому же там есть фонарь.
Али покорно кивнула, ощущая смешанное с долей испуга любопытство.
— Уже прохладно, — сказал градоправитель, когда они вышли в коридор. — Тебе лучше что-нибудь накинуть. Я подожду у второй двери.
Спустя несколько минут Алита в наброшенной на плечи шали поспешила к назначенному месту встречи. Второй дверью в особняке называлась та, что не предназначалась для гостей. Обычно ею пользовались слуги, но, как выяснилось, хозяева тоже не пренебрегали.
— Так куда мы идем? — решилась поинтересоваться Али, когда за ними хлопнула дверь. За порогом оказалось не так уж темно, однако сумерки уже сгущались, и ночная прохлада постепенно входила в свои права. — И надолго ли?
— Я ведь обещал, что отведу тебя на могилу сестры.
Услышав ответ, Алита споткнулась, и Киллиану пришлось ее поддержать. От его прикосновения к ее локтю будто вспыхнула крохотная, но горячая искорка, точно от костра. Длилось это ощущение лишь краткое мгновение, и все же девушке стало не по себе.
Семейное кладбище Ристонов находилось недалеко от особняка. Не слишком большое, тихое и ничуть не пугающее. Али бросила взгляд на спутника.
— Ваших родителей здесь нет?
— Нет. Ни моих, ни кузенов. Никто из них сюда не вернулся.
— Вы часто их вспоминаете?
— Чаще, чем хотелось бы.
— И скорбите по ним?
— Разве вы не знаете, что излишняя скорбь не приносит пользы ни живым, ни тем, кого уже нет?
— Снова суеверия, — поморщилась Алита. — Слышала я эту балладу. О том, что из-за слез над могилой саван усопшего становится мокрым, и тот восстает, чтобы пожаловаться на беспокойство.
— Но ты в такое не веришь, так что, если тебе захочется поплакать, не сдерживайся, — сказал Ристон, кивнув на уединенную могилу.
Али мысленно поблагодарила его за то, что он не подошел вместе с ней. Она должна была сделать это одна. Приблизиться, встать на колени, дотронуться до холодного камня.
«Одно лишь вечно», — в рассеянном свете фонаря прочла Алита слова эпитафии. Ресницы увлажнились от слез, но девушка невольно улыбнулась. В памяти оживали стихи.

Все смертно, милый друг, и все конечно.
Не плачь, и не жалей, и не смотри назад.
Но помни, не забудь, одно лишь вечно:
Мгновенья первых встреч да твой прощальный взгляд.

Помнится, впервые прочитав эти строки, она не поняла их смысл, да и сейчас тот ускользал от нее, не раскрываясь полностью и оставаясь загадкой. Однако Роне стихотворение очень нравилось. Сестра знала его наизусть и не раз декламировала, когда появлялась подходящая публика, что в ее прежнем положении случалось не так уж часто.
— Спасибо, — сказала Али Киллиану Ристону, который все то время, что она провела возле могилы, стоял в отдалении, глядя в сторону моря. К вечеру оно вновь стало неспокойным. Шумело и плескалось, точно в его глубине под морской пеной, словно под одеялом, ворочалось какое-то огромное существо, чей сон беспокоен и полон кошмарных сновидений.
— За то, что привел тебя сюда?
— Не только… — Алита запнулась, но все же договорила до конца рвущиеся с языка фразы: — Спасибо за все, что вы для меня делаете. Это очень… очень благородно с вашей стороны, однако мне неловко, и я не могу… Не смею принимать вашу заботу как должное. Пожалуйста, поймите меня! И позвольте со временем вернуть вам то, что вы потратили сегодня на мою одежду в лавке готового платья.
— Ты хочешь выплатить мне долг в рассрочку? — уточнил он. Она решительно кивнула в ответ. — И чего же еще ты желаешь? Узнать, спросить… Что ж, пользуйся удобным случаем!
Алита чуть не заявила, что едва ли кладбище в вечерний час представляет собой подходящее место для разговоров по душам, но побоялась, что подобное настроение может больше и не сойти на градоправителя, а потому выпавший ей шанс имеет вероятность оказаться последним.
— Но я тоже кое о чем у тебя спрошу, — произнес Киллиан, стоило ей открыть рот. — Думаю, вполне равноценный обмен. Если согласна, пойдем!
— Куда? — оторопела она.
— Сначала ответь!
Али сделала глубокий вдох, словно готовясь нырнуть в воду.
— Да.
В следующую минуту ее ухватили за руку и потащили за собой. Вниз — туда, где ожидало море. Алита чувствовала, как пульсирует кровь в теле человека, который шел рядом, как искрится, разгорается в нем магия, сдерживаемая, но готовая вырваться наружу, как та ищет отклик в душе девушки и находит.
Находит вопреки ее воле!
— Пожалуйста, не так быстро! — Али попыталась остановить Ристона. — Это вы тут все тропинки знаете, а я могу сломать ногу!
— Но ты ведь со мной, — отозвался он, однако все же послушался и зашагал чуть медленнее. Здесь фонарей уже не имелось, однако в небе, выглянув из-за туч, появилась полная луна. В ее неуловимо изменчивом призрачном свете все казалось иным — мягкая трава под ногами, очертания прибрежных скал и ночное море, к которому спускались двое рискнувших выйти из дома в столь позднее время.
— И кто же будет задавать вопросы первым? — спросила Алита, когда они приблизились почти к самой кромке волн. На мгновение промелькнула опасливая мысль, а не собирается ли градоправитель избавиться от незваной гостьи? Толкнуть ее в воду, а затем заявить, будто она сама отправилась к морю в полном одиночестве. Нет, глупости. В особняке знают, что они уходили вдвоем.
— Можно по очереди.
Она посмотрела на его силуэт, четко обрисованный лунным светом на фоне светлого камня прибрежной скалы, и снова померещилось, словно сейчас рядом находится совсем другой человек, не тот, с которым они этим утром приходили к доктору Глоу. Именно таким Киллиан казался той дождливой ночью, и дело тут вовсе не в необычной одежде. А в чем, Али пока еще не разобралась.

ГЛАВА 33

— По очереди, — повторила Али. Мысленно она пыталась взвесить все плюсы и минусы подобного предложения и почти не сомневалась, что едва ли вопросы собеседника окажутся легкими. Но ведь и у нее появилась возможность спросить о том, что не давало ей покоя! Лучше уж сделать это сейчас, чем снова откладывать на неопределенное время. — Что ж, я согласна.
— Не пожалеешь? — спросил Киллиан.
Алита уже собиралась ответить, когда вдруг почувствовала нечто странное и поняла, что стоящий рядом человек больше не смотрит на нее. Его взгляд был прикован к чему-то пока еще отдаленному, но с каждым мгновением неотвратимо приближающемуся со стороны моря. Волны вздыбились, накатывая на берег с такой скоростью, что Али и не заметила, как ее туфли и платье выше колен промокли насквозь.
— Встань позади меня! — приказал Ристон. — Быстрее! Если со мной что-то случится, беги!
Спросить, что может с ним случиться, она не успела. Луна скрылась, беззвездное небо прорезал острый клинок молнии, и в свете яркой вспышки Али увидела, как появляются из воды существа, видеть которых ей никогда прежде не приходилось ни в реальности, ни на изображениях. Чем ближе они становились, тем больше ужасающих деталей их облика удавалось рассмотреть.
Каждый из них казался выше самого высокого человека, которого только можно представить. Вместо волос на вытянутых головах конские гривы, намокшие и длинные. Огромные красные глаза на бледных безносых лицах. Тонкие пальцы-щупальца с перепонками между ними. И толстые, гладкие, как у ящерицы, хвосты, покрытые шипами.
Алита невольно вскрикнула и попятилась, чувствуя, что каблуки проваливаются в песок. Набегающие на сушу волны становились все выше, теперь они покрывали не только литораль, но и пространство за ней. Неведомые существа тем временем почти подобрались к берегу. Их злобные взгляды, полные голодного желания, обращались на людей, усеянные мелкими острыми зубами пасти растягивались в жутком подобии улыбки. Пришельцы из морской пучины не издавали ни звука, но от этого становилось еще страшнее, тело сковывал холод, от которого хотелось изваянием замереть на месте.
Девушка ожидала, что Ристон также попытается уйти, но тот не сдвинулся с места. Она увидела, как он, стоя по колено в воде, вытягивает вперед руки и с его ладоней срываются золотистые искры чистейшей магии, сконцентрированной в человеческом теле и наверняка не растрачиваемой понапрасну. Обычно магическая энергия не являлась видимой, но сейчас Али явственно могла разглядеть, как вспыхивают в полумраке золотые звезды, от столкновения с которыми существа оскальзываются и падают, поднимая облака брызг.
Но их оказалось слишком много, а Киллиан был один. Алита заметила, что сияние его магии становится все бледнее и уже не сбивает противников с ног, а лишь заставляет их пошатываться, однако не мешает двигаться вперед. Вскоре они уже ступили на заливаемый водой берег, длиннопалая конечность одного из них потянулась к человеку, взвился хвост, готовясь ударить…
В ту же секунду Али бросилась вперед. Ее туфли наконец-то слетели с ног. Бежать без них стало гораздо легче. Приблизившись, она одной рукой вцепилась в локоть Ристона, а вторую выставила вперед так же, как он, и впервые увидела, что и у собственной ее магии есть свой оттенок. Серебряный, как лунный свет.
— Я же велел тебе держаться подальше! — крикнул градоправитель, когда готовое напасть на него существо все так же беззвучно спиной вперед полетело в пену и с головой скрылось под водой.
Алита ничего не ответила. Пытаясь оценить их шансы, она понимала, что едва ли успеет убежать. Ее настигнут, пока она будет искать тропинку. Или безымянные враги, или море. Выход один — сражаться наравне с Ристоном.
Вспомнив слова доктора Глоу и пожалев, что пока не узнала больше о том, как именно ее магия усиливает Киллиана, она покрепче стиснула его руку сквозь мокрую ткань и попыталась представить, как разрастается от близости к ней огонь пылающей в нем магии. Должно быть, у нее все же получилось, потому что золотое сияние стало ярче. Смешиваясь с тонкой серебристой вуалью, оно окутывало силуэты врагов, и те отступали, очевидно, смиряясь с мыслью, что добыча им не по зубам.
Когда последний из них исчез под толщей воды, Али ощутила, как подгибаются колени. Разжав пальцы, она соскользнула на песок, чувствуя соль на губах. Пытаясь удержаться в сознании, заставила себя поднять ресницы и взглянуть в лицо склонившегося над ней человека.
— Все закончилось?
— Если ты о нашей игре в вопросы и ответы, то она еще даже и не начиналась, — хмыкнул Киллиан Ристон. — Наверх нам сейчас не подняться, слишком много сил потеряли. Пойдем, тут рядом есть грот.
Он помог ей встать с земли и, тяжело ступая, опираясь друг на друга, они добрались до грота, который находился совсем близко, но каждый шаг давался с трудом.
— Кто это? — задала вопрос Али, опускаясь на относительно твердую опору и цепляясь за стену, точно в страхе, что та сейчас исчезнет.
— Фо-а, — ответил Ристон. — Водяные духи. Они не должны были приходить сегодня! Знай я, что те будут здесь, я бы ни за что тебя сюда не привел, но обычно фо-а не появляются в полнолуние… Ты мне веришь?
Стуча зубами, Алита кивнула.
— Что-то их разозлило, — размышлял вслух Киллиан. — Как тогда, в шторм, почти сразу после твоего приезда, только сейчас еще сильнее. Хотел бы я знать…
— В ту ночь, когда убили Карин? Но откуда… Ты находился здесь?.. — выдохнула она, запоздало осознавая, что назвала его на ты. Так же, как в сновидении, которое все больше становилось похожим на реальность. Да и обращаться церемонно к тому, на пару с кем только что едва избежала смертельной опасности, казалось несколько странным.
— Я охотился на них, — чуть помедлив, отозвался собеседник, не обратив внимания на ее оговорку или сделав вид, будто не заметил. Его голос прозвучал хрипло, и Али подумалось, что он наверняка продрог не меньше, чем она сама, а то и больше. — Чтобы больше не приходили на наш берег. Они тут нечастые гости, однако каждый раз появляются неспроста. Их приход сулит беду так же, как и ночной свист.
— Ночной свист?
— Рыбаки порой рассказывают о нем. Полагаю, что эти звуки издают кроншнепы, и все же услышать их в позднее время считается дурным предзнаменованием. Каждому становится не по себе от пронзительного свиста в ночи.
— Снова местные приметы! — вздохнула она, но тут же осеклась, вспомнив, через что им пришлось пройти перед тем, как добраться до укрытия. Если фо-а реальны, то почему бы не оказаться явью и другим вещам? В столице ученые люди склоняются к синтезу науки и магии, однако здесь все иначе.
— Почему ты охотишься на них один? — спросила Алита.
— А с кем? Обычное оружие против них бессильно, да и магов в городе больше нет. Томиана мне втягивать не хочется…
— Почему?
— Он не принадлежит здешним местам так, как я.
— Но сегодня ты был не один. Мог бы позвать и раньше… — Али осеклась, мысленно складывая разрозненные частички общей картины в одно. — Ты звал! Вернее, твоя магия. Потому меня так тянуло к морю в ту ночь. Но из особняка я не выходила.
— Я сопротивлялся. Не хотел, чтобы тебя задевало… Ты все вспомнила?
— Что все? — Алита нахмурилась. — Балкон… и твое появление в странной одежде…
— Для охоты она гораздо удобнее, чем обычная. Кстати, нужно бы просушиться. Чем дольше будешь сидеть в мокрых вещах, тем выше вероятность, что простудишься.
Она подумала, что никогда прежде не видела, чтобы Киллиан использовал магию, лишь чувствовала его силу. Он почти так же, как сама Али, сдерживался и копил в себе энергию, но сейчас потратил слишком много, учитывая, что предыдущая охота произошла совсем недавно. Не будь Алиты здесь, Ристон мог бы погибнуть… Однако без нее он бы не пошел ночью к морю… или пошел бы? Насколько крепко душили его туго завязанные шейные платки, давила общественная мораль, требуя оставаться сдержанным, серьезным и благопристойным, как и положено градоправителю из благородного семейства? И с какой силой его в то же время тянула дикая магия, требуя покинуть ненавистные стены, дать себе волю? На охоте или… в чем-то еще…
Споткнувшись на смущающей мысли, Али поспешила подумать о чем-нибудь другом.
— Ты видишь здесь дрова, чтобы развести костер?
— Можно поджечь водоросли, вон они, в углу. Не настолько уж я ослаблен. Или настолько, — добавил он с горечью, предприняв одну за другой две бесплодные попытки.
— Давай вместе! — Алита неловко поднялась на ноги, чувствуя, как неприятно липнет к телу холодная влажная ткань, приблизилась к Киллиану, на ощупь коснулась плеча. С его пальцев сорвались горячие искорки, костерок разгорался неохотно, но не погас сразу же. Али протянула к огню руки, ощутила живительное тепло и блаженно зажмурилась. — Спасибо…
— Пожалуй, это я должен тебя благодарить, — отозвался Ристон. — Но у нас есть и другие заботы. Разденешься сама или тебе помочь?
— Э-э-э… — не ожидая подобного вопроса, Алита попятилась. — Я как-нибудь справлюсь сама. Но как же вопросы и ответы?
— Ни одного вопроса или ответа, пока мы в этих мокрых тряпках! Успеем еще. Нужно ведь как-то скоротать ночь.
Отойдя в дальний угол неширокой пещеры, Али сбросила чудом удержавшуюся на плечах шаль, стянула платье, оставшись в корсаже, тонкой нижней юбке и панталонах. Она чувствовала себя голой и отчаянно надеялась, что слабое освещение не позволит спутнику разглядеть ее во всех подробностях. Хотя, если вспомнить, в каком виде она пришла в ту ночь на балкон…
К счастью, он тоже не стал разоблачаться полностью, хотя промок еще больше. Но рубашку все же снял, и Алита тут же отвела взгляд. Разложив свои вещи перед огнем, она обняла себя за плечи в тщетной попытке согреться.
— Тебе все еще холодно, — заметил Киллиан.
— Что… что вы собираетесь делать? — испуганно пробормотала Алита, обнаружив, что он приближается.
— Мы снова на вы? — усмехнулся он. Она вздрогнула, когда Ристон сел рядом, но отодвигаться оказалось некуда — с другой стороны горел костер. Теплая ладонь легла ей на спину, неспешно погладила, губы почти коснулись уха. Али зажмурилась. — Прекрати паниковать. Я всего лишь хочу тебя согреть. Твое целомудрие не пострадает.
— Ты уверен?
— На данный момент определенно.
Ответ прозвучал уклончиво, и все же Алита решила подчиниться. Очень уж не хотелось лишать себя растекающегося по коже тепла, которое напоминало о ласке солнца в погожий день после того, как несколько дней властвовал холод. Море, кажется, присмирело, уже не бурный плеск, а размеренное дыхание доносилось до укрывшихся в гроте, и ночь коснулась век, погружая в дремоту.
— Так и быть, первый вопрос с тебя, — услышала Али. Эти слова заставили ее вновь распахнуть глаза. — Или ты передумала?
— Ничуть! Я хотела спросить… Кто такой Джулиан Ристон?
— Родной брат Аэдана, — после недолгой паузы ответил Киллиан.
— И где он в настоящее время?
— Постой-постой, это уже второй вопрос, а сейчас моя очередь!
— Так и быть.
— Что ты искала в моем кабинете?
— Я? Н-ничего особенного. Просто хотела кое в чем убедиться…
— И как, убедилась?
— Вот теперь, кажется, да, — отозвалась Алита и попыталась воспротивиться, когда собеседник уложил ее голову к себе на колени. Но так оказалось еще удобнее. Сил бороться со сном больше не осталось.
Когда она проснулась, то обнаружила, что укрыта собственной шалью. Костер погас. Киллиана в гроте не было, его вещей тоже. Торопливо одевшись, Али вышла на берег и замерла, увидев сидящую на камне девушку, а разглядев, что вместо ног у той поблескивающий на солнце хвост, вскрикнула от изумления. Длинные светлые локоны с вплетенными в них ракушками и самоцветами, покатые плечи, нежная кожа, длинные ресницы, кораллово-алые губы…
— Осторожнее! — сказал Ристон, приблизившись. — Лучше не подходить близко. Когда-то девам волн приносили человеческие жертвы.
Русалка бросила на него насмешливый взгляд и отвернулась, подставляя волосы солнечным лучам, а спустя несколько мгновений, взмахнув хвостом, ушла под воду всем своим гибким получеловеческим-полурыбьим телом.
— Пора возвращаться, — произнес Киллиан. Сюртук он не надел, ограничившись рубашкой и жилетом. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да. Спасибо… А ты?
— Значительно лучше, чем в том случае, если б наши ночные гости меня сожрали либо утопили, — отозвался он, пожимая плечами.
— Что это? — полюбопытствовала Алита, кивнув на светлую слизь на берегу.
— Остатки выброшенных на берег медуз, но обычно местные называют их звездным светом, считая, что эти следы остаются от упавших звезд, — объяснил ей Ристон.
— Я совсем мало знаю о море, — вздохнула она.
— Зато море, кажется, очень хочет узнать тебя.

ГЛАВА 34

Мир просыпался, и раннее утро казалось наполненным возможными лишь в таком месте, как окрестности Бранстейна, чудесами. Туфли на берегу Али так и не нашла, а чулки безнадежно порвались, потому пришлось идти босиком. Это казалось неприличным и непривычным, однако она и предположить не могла, что будет настолько приятно ощущать под ступнями мягкий песок и влажную от росы траву. Случившееся ночью не только напугало ее, но и поселило в душе незнакомое смятение, однако девушка чувствовала себя такой живой, как никогда прежде. Неудержимо хотелось смеяться, кружиться и танцевать на вересковом покрывале, точно дикарка, ничего не ведающая ни о цивилизации, ни о придуманных людским разумом законах.
— Ты охотишься только на фо-а? — поинтересовалась Алита по дороге. Ей хотелось поговорить до того, как они вернутся в особняк и будут вынуждены снова стать такими, как обычно, а также вспомнить о других заботах. — Или здесь водится кто-то еще?
— Много разных существ, — ответил Киллиан. — Почти все из них опасны. Кстати, представители народа фо-а иногда могут превращаться в людей и в таком виде выходить на берег.
— Зачем?
— Ищут себе жен среди людей.
— Ох! — Али даже споткнулась. — А женские особи выбирают мужей?
— Надеюсь, нет. — Собеседник покосился на нее. — Не слышал о таком. Может быть, в человеческом облике они и хороши, но я бы предпочел деву волн.
«Вот и нырял бы следом за ней!» — чуточку уязвленно подумала Алита, вспоминая глубокие, как морская пучина, русалочьи глаза, жемчужное сияние кожи, соблазнительные очертания тела, вернее, той его части, которой встреченное утром диковинное существо походило на девушку.
Дверь, через которую они покинули дом вечером, оказалась открыта. Может быть, обитатели еще спали, но прислуга уже вовсю работала, так что незамеченными вернувшиеся не остались. Выбежавшая в коридор со стопкой чистых салфеток Илна, от взгляда которой не ускользнули ни встрепанные волосы Али, ни ее же босые ноги, замерла на месте, удивленно округлила глаза и тут же склонилась в учтивом поклоне.
— Доброе утро! Не слишком ли раннее время для прогулок? Ох, простите, что вмешиваюсь не в свое дело!
— Вот именно, — сухо ответил ей градоправитель и, не оборачиваясь, зашагал по коридору по направлению к лестнице. Алита смотрела ему в спину, чувствуя, как в груди болезненно натягивается тонкая нить, мешающая дышать похлеще самого тугого корсета из всех, что заставляли носить в академии. Хорошо хоть, что сейчас их отменили, прислушавшись к требованиям медиков, которые заявили, что эта прежде неотъемлемая деталь женского гардероба крайне вредна для здоровья.
— Что-то случилось? — спросила Илна. Али покачала головой, не подобрав иного ответа, и запоздало вспомнила, что вчера не выпила перед сном микстуры доктора Глоу. — Вы теперь совсем местная стали.
— Что? — рассеянно переспросила Алита.
— Если по утренней росе нашего края босиком и натощак, едва проснувшись, пройдет девушка, между нею и землей, по которой она ступает, рождается особая связь, и впредь ее уже не разорвать. Однако есть условие, — потупившись, добавила горничная. — Девица должна быть непорочной.
— А я дала повод в этом усомниться?
— Ваши личные дела меня не касаются.
Илна скрылась, и Али со вздохом направилась к себе. Как же неприятно ощущать себя виноватой, когда ничего плохого не сделала! Здесь еще тяжелее, чем в столице, спрятаться от косых взглядов и перешептываний за спиной.
Комната встретила ее тишиной и прохладой. Первым делом Алита просмотрела свои записи, лежащие на столе со вчерашнего дня, и внесла в них кое-какие поправки. Теперь, когда Киллиан не только сам рассказал, но и продемонстрировал, где находился в ту ночь, его, пожалуй, можно было вычеркнуть из списка подозреваемых. В самом деле, когда бы он успел вернуться в город и разыскать там Карин, которую они вместе видели у входа в контору Службы Правопорядка перед тем, как отправиться перекусить? Кроме того, зная о повадках фо-а, он бы скорее отдал тело девушки им, а не оставил в шахте. Отгоняя эту мысль, Али поежилась и решительно провела толстую чернильную линию, перечеркивая имя градоправителя. Один его секрет выяснился в эту ночь, и с убитой тот никоим образом не связан.
Но до чего же жаль, что она так быстро уснула и не задала следующий вопрос! Хорошо хоть, узнала, кто такой Джулиан — тот самый таинственный четвертый, о котором обмолвилась повариха. Однако по-прежнему оставалось непонятным, жив ли он и где находится сейчас.
Алита вспомнила бумаги в ящике стола в кабинете Киллиана, том единственном, что оказался незапертым. Едва ли хозяин дома так уж сильно ценил их, однако почему-то не выбрасывал. Среди них оказался рисунок, вернее, карандашный набросок пейзажа, сделанный наверняка где-то в окрестностях особняка и подписанный именем Джулиан Ристон.
Он приходился родным братом Аэдану… Старшим или младшим? Магом или же обычным человеком? Али уже начала понимать, что владеющие магическими способностями члены семьи являлись обладателями синих глаз, а не темных, как у того, кому повезло меньше остальных. Или, наоборот, больше? Будь кузен Киллиана таким же, как он сам, они охотились бы на выходящих из моря чудовищ вместе, но отсутствие дара избавляло Аэдана от этой повинности. Оставался еще Томиан Ристон, но молодой человек учился в столице, и его к столь непростой, как лично убедилась прошедшей ночью Алита, задаче не допускали.
Однако где же тогда Джулиан, почему он не здесь, не рядом с братом и кузенами? Любопытно было бы узнать. За личностью третьего кузена градоправителя и странным поведением поварихи, судя по всему, таился еще один секрет семейства Ристон.
Приняв решение все же попытаться что-нибудь выяснить позже, Али начала собираться к завтраку. Следовало поспешить, пока градоправитель не уехал в город без нее. Раздеваясь в ванной комнате, она взглянула на свое отражение. Девушка в зеркале совсем не выглядела уставшей. Ее губы алели, как маков цвет, а на щеках горел румянец.
Воспоминания наплывали, дразнили, не отпускали ни на мгновение, как бы она ни старалась выкинуть их из головы. Тепло руки, его горячее дыхание на ее шее, взгляд, ощутимый, как прикосновение. Незнакомое ей прежде и оттого еще более пугающее желание дотронуться до непривычно встрепанных волос, изогнутой линии бровей, щеки, чуть тронутой темной щетиной.
«Твое целомудрие не пострадает», — сказал ей Киллиан.
Но это не являлось правдой.
За завтраком Алита изо всех сил старалась не смотреть в его сторону. Ни Джайна, ни остальные ни о чем не спросили, и оставалось только гадать, известно ли им о том, что двое обитателей особняка вернулись домой лишь наутро. Однако другие наверняка знали об охоте Киллиана Ристона, потому его ночное отсутствие не стало для них сюрпризом.
«И все же обычно он уходил один», — напомнил внутренний голос, когда Джайна с услужливой предупредительностью наклонилась к хозяину дома, чтобы самолично сделать ему бутерброд, и Али отчего-то разозлилась. Прислуживающая за столом Илна метнула на нее заинтересованный взгляд и торопливо кинулась вытирать пролитый гостьей чай. Тот уже впитывался в белую скатерть, оставляя на дорогой ткани некрасивые пятна.
— Простите! — Алита резко поднялась из-за стола. — Приятного аппетита!
Ей хотелось выйти на воздух, и после того, как за ней хлопнула дверь парадного входа, стало легче. Карету уже приготовили, кучер лениво перебрасывался словами с конюхом. День обещал быть теплым.
— Все в порядке? — окликнул девушку Аэдан. Похоже, он вышел из столовой сразу после нее. Хотел поговорить?
— Ты тоже уже позавтракал? — обернулась к нему Али. После того разговора в библиотеке между ними, к сожалению, не осталось прежней легкости в общении, и каждое сказанное слово казалось шагом по тонкому льду. — Уезжаешь?
— Да, мне пора на шахты, — произнес собеседник, поглаживая по спине уже запряженную лошадь вороной масти.
— Как ты думаешь, где сейчас может находиться Томиан? — спросила Алита. — Возможно, есть какое-то особенное место, где он мог бы спрятаться? Известное только вам…
— Если б в ту ночь не было грозы, я бы сказал, что он взял лодку и уплыл на остров.
— Остров?
— Да, островок в море. Совсем маленький. Он тоже входит во владения нашей семьи.
— Мог твой кузен отплыть утром, после шторма? Или вечером, до него? Как можно проверить?
— А ты подбрось идею Киллиану, пусть отправит туда кого-нибудь.
Поблагодарив за предложение, Али дождалась появления градоправителя и тут же передала ему то, что узнала насчет острова.
— Я о таком тоже уже думал, — отозвался он. — Однако в плохую погоду туда нелегко добраться. Томиан не стал бы так рисковать.
— И все же неплохо бы выяснить точно, — позволила себе возразить Алита. — Мне бы очень хотелось узнать, по какой причине он исчез в ту же ночь, в которую убили Карин Лекут. А когда я смогу увидеть племянника альда Нодора? — осведомилась она уже в карете.
— Сегодня. Его приведут прямо к тебе. Твой начальник больше не сможет прикрывать родственника, а еще, пока альд Нодор в таком состоянии, тебе, как единственному штатному магу, пожалуй, придется выполнять и его обязанности.
— Боюсь, на работе меня возненавидят, — пробормотала Али.
— Но ты ведь отвечаешь не перед ними, а перед истиной и собственной совестью, так?
— Откуда вы знаете слова клятвы?
— Интересовался в детстве и ранней юности, когда, начитавшись авантюрных романов, мечтал расследовать преступления, а то и стать частным детективом. Или благородным мстителем, — усмехнулся он. — Как видишь, мне оказался уготован другой путь.
— Два пути, — тихо, но с полной уверенностью ответила Алита. — Возможно, однажды вы поймете, что они не так уж сильно противоречат друг другу. Да и вашим детским мечтам тоже, — добавила она.
— Ты снова обращаешься ко мне официально?
— А у меня есть право на другое обращение?
Их взгляды столкнулись, и девушка опустила глаза первой.
— У тебя еще много вопросов ко мне, верно? — поинтересовался собеседник. Али, немного помедлив, кивнула. — Но ты же понимаешь, что я могу задать и свои, а также усложнить правила игры?
— Как усложнить?
— Ты раньше не играла в «Правду или выкуп»? Когда либо отвечаешь на вопрос, либо исполняешь желание другого участника. Так мне нравится больше, чем ограничиться лишь вопросами и ответами.
— Играла в академии. После того как мне пришлось проделать не самый короткий путь туда и обратно, связав шнурки обуви, я едва не расквасила нос, — пожаловалась Алита. — Надеюсь, вам не придет в голову загадывать мне что-нибудь в том же духе.
— О, моя фантазия куда богаче, — хмыкнул Киллиан. В его глазах сверкнуло лукавство. — Значит, ты согласна?
— Предлагаете начать прямо сейчас? — удивилась она.
— А почему нет? Так как? Рискнешь выбрать вариант с выкупом?
— Да.
— Смело. Что ж… Один танец.
— Что?
— Когда мы пойдем на свадьбу, ты станцуешь со мной один медленный танец.
— Вы бы хоть сначала поинтересовались, умею ли я танцевать.
— Уверен, в академии обучали.
Али кивнула, признавая правоту собеседника и стараясь отогнать разворачивающиеся перед внутренним взором картины того, как одна его рука касается ее ладони, а вторая ложится на талию, и все происходит на глазах у высшего общества провинциального Бранстейна.
— Пожалуй, я возьму с тебя пример и тоже попрошу придумать для меня задание, — сказал Ристон, когда карета остановилась.
— Я подумаю над ним до вечера.
Попрощавшись, Алита вошла в контору и бросила недоумевающий взгляд на массивный замок в двери кабинета начальника.
— Где альд Нодор?
— Дык говорят, расхворался он сильно, — доложил ей позевывающий над газетой дежурный — незнакомый бородач средних лет. — А мы с Энаром украденный кошелек нашли. Нам бы это… премию выписать…
— Такое пока не в моей компетенции, — вздохнула Али. — Напомните альду Нодору, как вернется к работе. Еще новости есть?
— Похороны дочурки Лекутов на завтрашнее утро назначили. А вам записочку принесли. Вот, возьмите.
Алита открыла миниатюрный конверт, развернула пахнущий духами листок, пробежала глазами написанные незнакомым изящным почерком строчки и тут же рванулась с места.
— Я скоро вернусь! Если кто-нибудь будет меня спрашивать, пусть подождут! — оповестила она от двери. — Как вас хоть звать-то?
— Витир Шору! — крикнул в ответ сослуживец и снова уткнулся в газету.

ГЛАВА 35

Оказавшись на улице, Алита слегка умерила шаг, но по сторонам не смотрела. Дорогу она запомнила еще раньше, так что отыскать нужный дом оказалось довольно легко. Тот выглядел примерно так же, как и соседний.
Молчаливая горничная открыла дверь и проводила посетительницу в светлое уютное помещение на втором этаже, которое, очевидно, и называлось малой гостиной.
— Вы быстро пришли, — произнесла после обмена приветствиями прехорошенькая темноволосая девушка в темно-синем, под цвет ее глаз, платье с черной траурной отделкой. — Я — Несса Финрун. Родителей сейчас нет дома, так что нам никто не помешает поговорить.
— Благодарю, — отозвалась Али, когда собеседница пододвинула к ней крохотную, точно из кукольного сервиза, кофейную чашку. — Вы ведь и есть та самая подруга Карин Лекут, которая рассказала ей о том, кем я прихожусь альду Ристону? Верно?
Та кивнула. Судя по всему, она очень старалась сдерживаться и вести себя соответственно усвоенным с раннего детства правилам приличия, однако ей не удавалось скрыть беспокойство. Тоненькие пальчики подрагивали, как и нежные карминовые губы, когда Несса пыталась улыбнуться. Под глазами виднелись голубоватые следы бессонной ночи. Чашечка едва не выскользнула из ее пальцев, и к напитку девушка так и не притронулась.
— Вы хотите рассказать мне что-то, что поможет пролить свет на случившееся с вашей подругой? — спросила Алита, разглядывая сидящую напротив молодую особу, которая выглядела несколько старше, чем ее убитая подруга, и, должно быть, уже не нуждалась в гувернантке.
— Я… я очень боюсь. Ах, какими глупыми мы были! Но вы ведь магичка! Вы сможете сделать так, чтобы мою жизнь пощадили и я не стала следующей? Мне очень страшно, что теперь он придет за мной!
— Кто придет? — нахмурилась Али и в попытке немного утешить собеседницу коснулась ее руки.
— Дух вашей сестры! — всхлипнула девушка и прижала к лицу надушенный батистовый платочек.
— Но… С чего вы взяли, будто именно это стало причиной смерти Карин? — оторопела Алита. Ей вспомнилась записка, найденная в кармане юбки среди полученных в тот день приглашений. — Она знала что-то о моей сестре? Какую-то тайну?
— Не совсем, — деликатно высморкавшись, Несса подняла покрасневшие глаза. — Мы не хотели, правда, не хотели ничего плохого! Нас всего лишь сгубило собственное любопытство!
— Пожалуйста, не надо так волноваться! Я хочу услышать историю с самого начала. Все как есть, без утайки.
Когда начался рассказ, Али подалась вперед, жадно вслушиваясь в каждое слово и стараясь не упустить нить повествования о том, что произошло, когда Рона Дален, вернее, тогда уже Рона Ристон, была жива.
Увы, в провинции у благородных альд не так уж много развлечений. Не имеется ни театров, ни оперы. У мужчин свои дела, а их жены, сестры и дочери вынуждены скучать, в сотый раз пересказывая подругам затертые сплетни, сидя над рукоделием или за книгой. Званые вечера, празднования в честь дней рождений и свадеб неплохо скрашивают досуг, но они не так уж часты, как кажется тем, кто далек от светской жизни. Однако в расположении Бранстейна есть большой плюс, ведь природа здесь дивно хороша, что позволяет устраивать пикники.
В тот день на пикник отправились совсем молоденькие девушки, которых пока не везде допускали, но и сидеть дома им совсем не хотелось, ведь из возраста, когда все время приходилось куковать в детской, те уже выросли. Разумеется, пошли не одни, но не с родителями, а с гувернантками и прочими специально нанятыми компаньонками. В обязанности тем вменялось следить, чтобы их юные воспитанницы вели себя прилично и не потерялись.
— Карин уже тогда была мастерицей от них убегать, — рассказывала Несса. — В общем, мы ускользнули, чтобы отдохнуть где-нибудь без этих нудных и зловредных персон. Пошли в сторону особняка Ристонов и увидели ее…
Супруга градоправителя сидела на расстеленном на траве покрывале и перебирала бумаги в металлической шкатулке, после чего, отодвинув ту в сторону, задумалась. Похоже, она из-за чего-то тревожилась, потому что красивое лицо ее хмурилось, а ладонь то и дело прижималась к выпуклому животу под платьем, будто стремясь защитить ребенка. Затем ее окликнули из дома, и молодая женщина, поднявшись с места, направилась к особняку.
А шкатулка осталась.
— Мы хотели только одним глазком взглянуть, что там… Но тут начался дождь, потому и не успели. Я побежала обратно к остальным, а когда меня нагнала Карин, оказалось, что она положила шкатулку в свою корзину для пикника, накрыв пледом и другими вещами, чтобы никто не заметил.
Несса потупила глаза, нервно теребя бахрому скатерти.
— Что же дальше?
— Я ведь не воровка, и она тоже! Мы хотели немедленно вернуть, может быть, как-нибудь незаметно… Но после дождя Карин сильно и надолго заболела, а меня за самовольную отлучку посадили под домашний арест, совсем никуда не отпуская несколько дней.
Когда же одна из девушек поправилась, а вторая получила возможность выходить из дома, городок переполошила новость о том, что молодая жена Ристона-старшего утонула в море, так и не произведя на свет младенца, который со временем стал бы наследником всего состояния.
— И вы решили, что теперь возвращать шкатулку нет смысла, потому что хозяйке та больше не понадобится, а отдавать ее самому альду Ристону побоялись, — заключила Алита. — Но вы ведь не удержались от того, чтобы полюбопытствовать, что внутри? Как и собирались.
— Мы так и не смогли ее открыть… Как ни пытались, не получилось. Наверное, она запечатана магией. Я сразу поняла, что, узнав, кто вы, Карин решила поведать вам правду и попросить прощения. Но теперь моей подруги нет, и она ведь так и не успела этого сделать, да?
— Не успела, — со вздохом подтвердила Али. — Лишь передала мне записку, что хотела бы поговорить. Значит, именно о вашем поступке?
— Да, — ответила Несса.
— Но с чего такое нелепое мнение — будто ее убил дух моей сестры?
— А кто же еще? Мы старались не думать про то, что совершили, понимая, что ничего уже не исправишь. Но вы приехали, и стало очевидно, что шкатулка должна принадлежать вам, однако дух разозлился, ведь так всегда бывает в книгах и преданиях.
— Но где она сейчас?
— В нашем тайнике. Я вам расскажу, как его найти. Но вы ведь не позволите, чтобы меня тоже убили?
— Не позволю. Уверена, дух моей сестры не сердится на вас. Вы рассказывали кому-нибудь о шкатулке?
— Нет, никому.
— А Фенне Лекут?
Несса чуть неуверенно покачала головой.
— Не думаю, что Карин сказала ей. Они с сестрой стали близки лишь в последнее время, когда разница в возрасте немного сгладилась, что позволило допустить Фенну к разговорам о нарядах, молодых людях и прочем. К тому моменту мы и между собой-то не говорили о том, что тогда сделали.
Пока собеседница рисовала ей план, как добраться до тайника, Алита молчала, размышляя о том, как же сильно интересовала Рона жителей провинциального Бранстейна, если даже хорошо воспитанные его обитательницы оказались готовы пойти на такой риск, чтобы побольше о ней узнать.
— Вот, держите! — Несса вложила ей в руку листок бумаги. — Если не знать, случайно наткнуться почти невозможно, так что шкатулка наверняка должна быть на месте.
— Подозреваете ли вы в смерти Карин кого-нибудь из… живых людей? — поинтересовалась Али.
— Из живых? — растерянно переспросила девушка. — Даже не знаю… Кто в нашем городе стал бы желать ей зла?
— Например, какой-нибудь отвергнутый поклонник. Или же, наоборот, преследуемый ею юноша. Может быть, Томиан Ристон? — сделав вид, будто серьезно верит в подобное предположение, произнесла Алита.
— Да что вы?! Томиан не мог такого сделать! Он любил ее! И они даже собирались тайком… Ой! — осеклась Несса.
— А теперь с самого начала и в подробностях, — твердо проговорила Али, устремив внимательный взгляд на лицо собеседницы.
— Томиан Ристон и Карин… Они друг другу очень нравились… И страшились, что ее руки попросит кто-нибудь другой, когда наступит подходящее время. Потому и надумали организовать тайную помолвку, пока только для них двоих. Он пообещал, что добудет для нее обручальное колечко эльфийской работы, ведь она просто обожала все, что связано с эльфами!
— Я знаю, — ответила Алита, вспоминая обыск в комнате кузена градоправителя. Кольцо-то он достал, вот только надеть девушке на палец не успел… — А желтый цветок с тех кустов из легенды Томиан ей дарил?
— Да! Вы уже знаете, что означает такой подарок? Они даже ходили туда вместе, хотя, конечно же, сильно рисковали! — вздохнула с ноткой зависти соседка Лекутов. — Родители ничего не знали. Только я да Фенна. Однако помолвка ведь так и не состоялась… Если б Карин все же получила кольцо, она бы непременно им передо мной похвасталась!
— Но куда мог подеваться Томиан? — подумала вслух Али, придя к выводу, что как раз этот секрет и держала при себе младшая сестра убитой. Наверняка Фенна даже родителям ничего не сказала. Тайная помолвка… ах, какие же они все еще дети!
— Узнал о смерти любимой и утопился? — выдвинула версию собеседница. — Почти как в той легенде! Интересно, не появились ли там новые цветы, может быть, пурпурные, а не только желтые?
— Пурпурные цветы! — подскочила Алита. — Значила ли для Карин что-нибудь наперстянка? Прошу, очень постарайтесь вспомнить!
— Наперстянка? — переспросила Несса и нахмурила лилейно-белый лоб. — Ах! Да, Карин говорила. У нас цветок считается несчастливым, однако она, начитавшись книг о магии, вбила себе в голову, что, пока еще молода, у нее есть шанс обрести магический дар и наперстянка ей в этом поможет. Потому пользовалась любой возможностью сорвать эти колокольчики. А правда, что в них живут души умерших? Так, может, дух вашей сестры как раз и…
— Оставьте в покое дух моей сестры! — не сдержавшись, рявкнула Али. — Не селился он в цветках наперстянки и не убивал Карин! Ее смерть — дело рук дурного человека, и его за нее повесят!
Выдохнув и устыдившись за свой срыв, она извинилась и продолжила беседу. Не следовало обвинять девушку в том, что в ее голове под аккуратно уложенными темными локонами варился компот из всего, что она когда-либо прочитала, услышала и сама себе надумала. В том, как могут влиять на людей прочно укоренившиеся суеверия, Алита уже успела убедиться. Достаточно вспомнить Илну. Конечно, сейчас напротив сидела юная госпожа, а не малообразованная горничная, однако едва ли истинная разница между этими двумя так уж глубока, и Несса Финрун наверняка хорошо знала, что надлежит делать с кусочком свадебного торта.
— Кажется, мне тоже приходилось слышать о том, что наперстянка и некоторые другие растения могут разбудить в человеке магию, но это, насколько я знаю, ничем не подтверждено. А по какой причине Карин хотела обрести дар? Из-за Томиана?
— Ага. Считала, что так станет ему лучшей женой и будущие дети гарантированно унаследуют магические способности. Но ему она про свои цели не говорила — хотела однажды удивить.
— И что же еще она делала, кроме того, что собирала наперстянку? — уточнила Алита.
— Все, что было в ее силах, думаю. Но всех подробностей Карин не сообщала даже мне. Недавно вдруг заявила, будто вскоре должны наступить какие-то значительные изменения, однако я ей не поверила, и она, обидевшись, не стала больше ничего рассказывать.
Али сочувственно помолчала, глядя на погрустневшую девушку и думая об ее подруге, так доверчиво послушавшейся каких-то авторов-шарлатанов. Хорошо еще, что в их советах требовалось всего лишь носить с собой наперстянку, а не добавлять ее в еду и питье в неограниченных количествах, что массово делалось до того, как обнаружили в ней опасность! Никто еще не выяснил доподлинно, каким образом зарождается магический дар, и едва ли что-то могло бы помочь искусственным путем его приобрести, хотя, несомненно, желающих отыскалось бы множество.
Поблагодарив Нессу, Алита покинула дом, унося с собой план, с помощью которого ей предстояло отыскать тайник, где две любопытные глупышки спрятали шкатулку Роны. Видимо, именно в той и хранились бумаги сестры, которые не удалось найти в ее комнате. Подавляя жгучее желание немедленно отправиться на поиски, Али вернулась в контору, куда человек градоправителя уже привел племянника все еще отсутствующего на рабочем месте альда Нодора.
Молодой человек маялся в комнатушке, где, казалось, стало еще больше пыли. На круглолицего дядюшку он внешне нисколько не походил. Худощавый, с жидкими волосами и торчащим кадыком. Недешевая одежда смотрелась на нем так, словно была на несколько размеров больше. Или точно ее сшили на вырост.
— Меня зовут Эгвуд Тирн, — пробормотал он. — И я не убивал Карин Лекут. Весь вечер и ночь дома провел, занедужил, куда-то идти сил бы не хватило.
— Что-то у всей вашей семьи слабое здоровье, — хмыкнула Алита. — И кто же надоумил сказать, будто Томиан Ристон, с которым вы пребывали в приятельских отношениях, целовал девушку, если они всего лишь разговаривали у тех кустов? Совсем не стыдно?
— Стыдно… Но все и так… для него… все девушки бегали за ним, он маг, богач и красавчик, а я… Только разве я стал бы душить Карин? Я б ее и пальцем не тронул… Жениться на ней хотел, ведь дядя же мне обещал, что пойдет к ее родителям и попросит за меня… Как бы замечательно все сложилось тогда! Я всю жизнь мечтал, что она станет моей…
— Кто-нибудь, кроме матери, может подтвердить алиби на время убийства? — холодно осведомилась она, прервав сбивчивый поток излияний, больше напоминающих жалобы.
— Матушка сидела возле моей постели. Еще припоминаю, что она посылала слугу за врачом для меня, но того не оказалось дома, а затем мне полегчало, и я заснул. Вот и все. Скажите, вы ведь верите моим словам, да? Меня не посадят в тюрьму?
Не успела Алита его остановить, как собеседник опустился перед ней на колени и схватил за руку.
— Пожалуйста! Я не могу оставить мать! У нее нет мужа и других детей, а если еще и со мной что-то случится… Можете поговорить с ней сами! Она подтвердит мои слова — все до последнего!
Али вздохнула и потребовала, чтобы племянник ее начальника поднялся с колен. Когда тот снова сел за стол, она сходила за чернилами и бумагой. Следовало, чтобы он написал признание в лжесвидетельстве, сделанном из ревности и зависти к чужой любви.
Теперь Алита понимала, что Киллиан, скорее всего, оказался совершенно прав, давая свою оценку молодому человеку, который видел Карин и Томиана вместе. У Эгвуда Тирна едва ли хватило бы хладнокровия на то, чтобы совершить убийство. Приврать, оболгать, сподличать он мог, но не убить. Однако алиби племянника альда Нодора все же не мешало бы проверить. Лишним не будет.

ГЛАВА 36

По обыкновению, Аэдан приехал на обед в особняк. Джайна, как почти всегда в последнее время, выглядела недовольной. Под конец трапезы, когда он уже собирался уходить, она рассказала ему о причине.
— Вернулись домой рано утром? — недоверчиво переспросил Аэдан. — Вместе? Ты уверена?
— Слуги их видели. Мне старшая горничная сказала. Она как раз могла наблюдать в окно, как они шли вдвоем. Рядышком! Жаль, что я упустила такое зрелище!
— А что тебя так уж сильно удивляет? — стараясь не показывать своих истинных чувств, произнес он. — Киллиан наверняка знает, что делает. Да и хватит ему уже быть одиноким.
— Что-то я не возьму в толк, почему ты его защищаешь, — фыркнула Джайна. — Да еще и одобряешь до такой степени безнравственное поведение столичной девицы! Может, у них там так и принято, а иначе ее сестра не приехала бы в Бранстейн с ребенком под сердцем!
— Не наше дело! — вспыхнул Аэдан, поднимаясь с места. Отодвинутый им стул закачался и с грохотом рухнул на пол. — И не твое!
Не обращая внимания на сбежавшихся на шум слуг, Аэдан проследовал по коридорам и вышел из особняка, хлопнув дверью. Вспомнился разговор с Алитой этим утром, ее обеспокоенный и чуть растерянный вид. Наверное, ему не стоило давать волю своим чувствам в библиотеке, ведь не случись того разговора, девушка бы держала себя с ним по-прежнему непринужденно, как и в первое время после их знакомства.
Аэдан не сомневался в том, что она с первого взгляда поняла, что он не маг, однако на ее лице не отразилось и тени презрения, так часто виденного им во взглядах других. Это давало надежду. Если хоть на минутку представить, что они поженятся и у них будут дети, те вполне могут родиться с магическим даром…
Но дело было не только в призрачных шансах. Али не походила на барышень из Бранстейна, каждая из которых спала и видела, как бы прибрать к рукам одного из Ристонов. Нет, она смотрела на него иначе, видела в нем человека, а не просто выгодный трофей. Должно быть, Киллиан тоже ощущал нечто похожее, ведь он так много времени проводил с ней. Наверняка тот, даже не отдавая себе в том отчета, заинтересовался ею, и теперь…
Когда-то Аэдану отчаянно хотелось стать магом. Ничем не отличаться от брата и кузенов, никогда больше не ловить на себе разочарованные взгляды родителей, не испытывать терзающей его зависти к тем, для кого магия реальна и почти обыденна, потому что без всяких усилий давалась с самого детства. Он проштудировал в библиотеке все книги, которые содержали в себе нужную информацию, как дурак, таскал в карманах наперстянку и читал бессмысленные слова заклинаний, которые только сотрясали воздух, но ничем не могли ему помочь.
А затем его желание прошло. Не схлынуло без следа в одночасье, нет, оно отступало неспешно и постепенно, как вода во время отлива, обнажая дно, на котором до сей поры пряталось то, что Аэдан и сам от себя скрывал. Нежелание смириться с тем, что он обычный человек, которого по какой-то странной прихоти судьбы угораздило родиться в необычной семье. Однако вместо того, чтобы разорвать его связь с домом Ристонов и здешними местами, осознание этого факта лишь укрепило их. Аэдан переборол желание сбежать и остался, продолжая заниматься своими делами на шахтах, избегать высшего общества Бранстейна, выполнять распоряжения кузена, обедать с Джайной и выносить ее порой жалящие, как прикосновения медузы, реплики.
А затем в городке появилась Алита. Точно солнце в пасмурный день. Ее приезд не мог не изменить их жизнь, не мог не затронуть каждого обитателя особняка, однако никто не решился бы даже предположить, что будет именно так.
Вскочив на лошадь, Аэдан пустил ее галопом вдоль знакомой дороги, где лазурная синева неба и моря смешивалась с изумрудной зеленью травы. Ветер свистел в ушах, развевал волосы всадника и гриву коня. Тревожные мысли отступали, уносясь прочь.
В это же время Али отпустила племянника альда Нодора, наказав ему сидеть дома и прислать на допрос в контору его мать, приходившуюся сестрой ее начальнику. Время уже миновало обеденное, однако аппетита не было совершенно. В помещение, где она находилась, заглянул Витир Шору.
— Вы на арестованного-то глядеть будете? — осведомился он.
— На арестованного? — озадачилась Алита.
— Ну да, на того, который кошелек стащил. А похожим вы его нарисовали. Я сразу узнал.
— Совсем из головы вылетело, — призналась она. — Что за парень? Местный?
— Нет, бродяжка какой-то. Вместо нормального имени кличка навроде кошачьей. Может, и убийство на него спишем?
Али бросила на собеседника укоризненный взгляд и последовала за ним к огороженной решеткой маленькой камере, где на соломенном тюфяке сидел воришка. Еще не мужчина, скорее юнец лет семнадцати, если не моложе. Смуглая кожа не тронута бритвой, выгоревшие на солнце волосы давно не знали расчески, однако длинные и густые, яркий пухлогубый рот. Только взгляд взрослый — пристальный и цепкий. Обшарив глазами подошедшую девушку, он усмехнулся.
— Так вот кто у вас главный. Неожиданно. Что, перевоспитывать будете?
— Боюсь, с этим уже запоздали, — ответила Алита. — Кто ты? Почему занялся воровством вместо того, чтобы подработать?
— А вы бы меня к себе на службу взяли? — хихикнул арестованный. — Все горазды других поучать, вот только влезать в чужую шкуру никто не захочет. В мою уж точно.
— Как тебя зовут? Откуда ты? Из Телла?
— Перекантовался там одно время, но не понравилось. Все территории уже поделены, ни украсть, ни милостыню попросить — сразу изобьют. Меня звать Мику.
Кличка, как выразился сослуживец, парню хорошо подходила, но являлась ли она именем, фамилией или выдуманным прозвищем, Али уточнять не стала.
— Вот и подался дальше, где потеплее. Тут хорошо. Отдыхающих много, те еще растяпы, — простодушно сообщил он. — Вот не повезло, на местную нарвался. А она тут же к вам порысила жаловаться, хоть и стибрил-то сущие гроши.
— А может быть, его того… выпороть? — не без затаенной кровожадности предложил Витир Шору.
— Крепче, чем у столичных, у вас не получится, — с нарочитой беззаботностью прокомментировал сидящий за решеткой.
— Значит, ты бездомный, и где же ты ночевал? — спросила Алита.
— Когда где. Я ж тут недавно совсем. Все искал, куда бы прибиться, чтоб не гнали.
— Недавнюю ночь, когда разыгрался сильный шторм, помнишь? Где ты находился? Ничего подозрительного не видел?
— А, ту самую, когда прикончили девушку? Будете мне еще твердить, якобы здесь место спокойное, что твое болото! Где ж видано, чтоб не служанок или иных каких простых девок убивали, а настоящую альдовскую дочку?
— Убивать нельзя никого, — нахмурилась Али. — И ты не ответил. Только не вздумай соврать!
— Да откуда же мне знать, что подозрительное, а что нет? Если человек шагает по улице или садится в карету, что это значит? Скажите!
— Зависит от того, в какую сторону он идет либо едет. И с кем. И когда.
— Вот оно как. Что ж, тогда я, кажется, знаю, чем с вами поделиться… — протянул собеседник, прищурив темные глаза. — Давайте тогда условимся — я рассказываю, что видел, а вы меня кормите и отпускаете!
— Так не пойдет, — тут же произнесла Алита. — Сначала ты обедаешь и рассказываешь, а потом, если в сказанном отыщется что-нибудь полезное для следствия по делу, я тебя отпущу. Но из Бранстейна ты уйдешь.
— И куда же?
— Я подумаю. Захотел бы работать, может, и помогла бы тебе что-нибудь подыскать. А ты ведь…
— Ну да, знаю я, что вы сейчас скажете! Бродяга безнадежная, рвань подзаборная! Когда такие, как вы, мимо проходят, подол платья вечно придерживают, чтобы об меня не запачкался! А я всего лишь попрошайничаю и ворую! Все лучше, чем продавать себя или сестру!
— У тебя есть сестра?
— Была. Теперь уж и не знаю, жива или нет. Осталась в работном доме.
— Помнишь, где он находится?
— Еще бы запамятовал! Насилу ноги оттуда унес! А она не захотела бежать со мной, сказала, что слишком устала от скитальческой жизни, вот и…
— Я помогу твоей сестре. А ты помоги мне и, пожалуйста, не обманывай. Где тут можно купить провизию?
Витир Шору, к которому адресовался вопрос, с задумчивым удивлением уставился на нее и, помедлив, кивнул.
Спустя некоторое время арестант жадно уминал ватрушку и запивал ее квасом. Алита ждала, пока он закончит с едой, в комнатке, где наконец-то смахнула пыль и даже протерла оконное стекло, которое, конечно, не заблестело, но хотя бы от обрамления паутиной избавилось. Следовало бы и в остальных помещениях конторы прибраться, но не сейчас.
Хотелось поскорее заняться тайником, но Али понимала, что пока не может уйти. Надо поговорить с Мику, который мог что-то видеть, а еще дождаться мать Эгвуда Тирна и сопоставить ее слова с тем, что сказал он сам. Вторым пунктом пришлось заняться прежде первого.
Ильмиана Тирн, в девичестве Нодор, выглядела куда более привлекательно, чем ее брат и сын. Стройная, несмотря на возраст, черноволосая женщина с будто выточенными скульптором чертами лица и твердым спокойным взглядом. Казалось, она уже преодолела собственные тревоги и приготовилась бороться до конца.
— Мой сын Эгвуд слаб здоровьем, — решительно проговорила она, окинув Алиту внимательным взглядом. — В молодости мне хотелось иметь много детей, однако судьба распорядилась иначе — мой супруг умер, когда наш единственный сын еще не научился ходить. Всем желающим стать моим вторым мужем я отказывала, потому что не хотела, чтобы Эгвуд рос с отчимом. Может быть, зря. Возможно, в ином случае он стал бы сильнее… не телом, так духом…
— Расскажите мне про ту ночь, альда Тирн, — попросила собеседницу Али.
— Эгвуд пребывал в ужасном настроении. Наверняка из-за той девушки, которую убили. Сын втемяшил себе в голову, что однажды женится на ней, и мой брат его поддерживал. Однако пока просить ее руки было еще рано, ведь она даже выезжать официально не начала, понимаете? Я попыталась ему объяснить, но он заявил, будто на старшую дочь Лекутов уже претендует другой. Что я могла сказать в ответ? Каждой любящей матери ее ребенок должен казаться самым красивым, но, если научиться смотреть на него беспристрастно, представить себе, каким видит его какая-нибудь беззаботная молодая особа, которой однажды тоже придется качать колыбель..
— И что вы ему посоветовали?
— Ждать. Положиться на судьбу. Его это не устраивало.
— А дальше?
— Затем у него случился очередной приступ давнишнего недуга. Его сильно мутило, кружилась голова, звенело в ушах. Он даже на ноги встать не мог, только лежал и постанывал, а я сидела рядом и прикладывала к его лбу мокрый платок. Не выдержав, решилась послать слугу за медиком, но тот вернулся и сказал, будто не достучался. Я отругала его за то, что не пошел к другому, однако тут Эгвуду стало чуть легче, и он наконец-то заснул, даже не пробудился, когда я перестилала ему постель.
— Вы сами?..
— Если близкий человек болен, всему приходится научиться, — отозвалась Ильмиана, и морщинки возле ее губ стали заметно глубже. — Быть для него сестрой милосердия, поварихой, чтобы своими руками готовить ему одно лишь полезное, самой внимательной и заботливой. И он благодарен мне за все, я знаю.
— Вы ручаетесь, что ваш сын не выходил из дома тем вечером и ночью?
— Могу дать любую клятву. Показания слуги нужны? Если хотите, пришлю к вам и его.
— Да, пожалуй, — согласилась Алита. — Но, видите ли, даже если Эгвуд Тирн не убийца, от обвинения в лжесвидетельстве ему отвертеться не удастся. Он уже подписал признание. Кроме того, как я подозреваю, своего дядю он тоже обманул. Исключительно для того, чтобы заставить его подозревать Томиана Ристона.
Собеседница вдруг рассмеялась чуть хрипловатым, но все еще мелодичным смехом. Наверное, так звучит надтреснутый хрусталь. Али вскинула брови, недоумевая, что такого смешного она сказала.
— Томиан Ристон, — произнесла женщина. — Когда-то он был в меня влюблен. Чему вы так изумляетесь? Говорят, будто я до сих пор весьма хороша собой. А мальчики падки на красоту.
— Он что, признался?
— Нет. Однако догадаться оказалось немудрено. Вот вы, как мне кажется, и не заметите, если кто-то положит на вас глаз, а то и два, зато можете обмануться, приняв за нежные чувства обычную вежливость. Тут необходимо истинное женское чутье. С этим нужно родиться.
— Его интерес к вам и для вас тоже являлся соблазном?
— Что вы хотите этим сказать — что я могла ответить взаимностью тому, кто мне в сыновья годится? — отозвалась альда Тирн.
— Такое не самая большая редкость, — смешалась Алита, вспомнив кое-какие столичные сплетни.
— Ах нет. Разумеется, мне льстили знаки его внимания — пылкие взгляды, будто бы случайные прикосновения, милые подарочки. Будь я помоложе, без Эгвуда и его проблем со здоровьем, тогда, быть может… Но и Томиан Ристон вскоре перерос свое юношеское увлечение. Он стал настоящим сердцеедом, знаете ли.
На мгновение лицо Ильмианы приобрело молодое и мечтательное выражение, однако оно тут же исчезло без следа. Перед Али снова сидела взрослая женщина, вынужденная без мужа заботиться о хвором избалованном сыне, сильная и гордая. Она плавно поднялась со стула, оправила фиолетовый шелк платья, опустила на лицо вуаль шляпки.
— Если у вас ко мне больше нет вопросов, я пойду. Нужно проверить, как там Эгвуд. Встреча с вами его сильно взволновала.
— Пожалуйста, погодите еще минуточку, альда Тирн. Вы говорили, будто посылали слугу к врачу, но тот ему не открыл. В котором часу это происходило?
— Вечером, уже начинало темнеть, и погода ухудшалась, но сильный дождь, кажется, еще не пошел. Однако слуга все-таки захватил с собой зонтик. Да-да, кажется, около семи или чуть позже.
— А к кому именно тот ходил?
— Я не сказала фамилию? К доктору Глоу, конечно же. В наших краях он лучший.

ГЛАВА 37

За Ильмианой закрылась дверь. Алита в задумчивости смотрела ей вслед. Из слов женщины выходило, будто ее слуга тем вечером еще до дождя стучался в дверь доктора Глоу, однако того не оказалось дома. Интересно, где он находился в то время? Уезжал к больному?
Личность медика не фигурировала в качестве подозреваемого. Никто не интересовался его алиби. Кроме того, он содействовал расследованию, осматривал тело убитой девушки, обещал провести сравнение кровавых пятен на платке с кровью Киллиана Ристона, чтобы выяснить, не принадлежат ли те его кузену. Доктор Глоу шел навстречу во всем, хотя и не сумел назвать точного времени смерти Карин. Если хоть на мгновение допустить, будто он… Но ведь у него не имелось никакого мотива! Или тот все же наличествовал, просто никто пока не догадался о такой вероятности?
Доктор Глоу не являлся магом, однако, будучи прежде столичным врачом, разбирался в лечении пострадавших от магического истощения, а также горячо интересовался связью между Алитой и Киллианом. Ведь не только же ради того, чтобы помочь ей, он вызвался провести опыты! А Карин Лекут как раз мечтала обрести магию… Но могла ли она отправиться за советом к доктору Глоу? И что он мог ей сказать в ответ — убедить в том, что ее желание неосуществимо, или дать надежду?
Али решительно поднялась с места и направилась туда, где сидел Мику. Воришка уже покончил с обедом и пришел в более благодушное настроение, чем некоторое время назад. Увидев Алиту, он уселся поудобнее и даже улыбнулся ей щербатой улыбкой.
— А вас тут все слушаются, да?
— Не все. И мы сейчас не обо мне говорим, — отозвалась она. — Тебе понравилась еда?
— Ага. Вам бы тоже не мешало маленько подкрепиться. Уже полупрозрачная, как призрачная дева!
— Что еще за призрачная дева?
— Про нее в приюте рассказывали. Все боялись. Говорили, будто она по ночам ходит по коридорам и охотится за детьми, а затем утаскивает с собой, и после их никто больше никогда не увидит.
— Ты вырос в приюте?
— Да, нас с сестрой туда отправили, когда родители померли.
При мысли о том, что ее вполне могла ожидать такая же судьба, Али закусила губу. Кому она должна быть благодарна за то, что получилось иначе? Роне, вставшим на их защиту соседям или же тому факту, что предков сестер, если верить давним материнским рассказам, когда-то принимали даже в королевском дворце?
— Так как, расскажешь, где ты находился и что видел в ту ночь? — поторопила парнишку Алита, еще раз дав себе твердое обещание сделать для него и его сестры все возможное.
— Прятался, говорю же! Сразу почуял, что погода портиться начала и скоро ливень. Может, местные к штормам и привычные, а я малость перетрухал. И вы мне так и не сказали, как выглядела та девица. Может, именно ее я и видел.
— Красивая. Светлые волосы, серые глаза. Платье… кажется, голубое.
— Ну да, она мне и встретилась. Спешила со всех ног, видать, волновалась ужасно, но все же остановилась, когда я заступил ей дорогу. Кинула мне пару монеток.
— А ты не врешь? — Али подошла чуть ближе к решетке, наклонилась вперед. — И куда же она направлялась?
— Ну, я ее преследовать не стал. Подивился, куда такая краля идет одна, и потопал дальше искать укрытия в каком-нибудь сарае на окраине. А затем меня обогнала карета.
— Карета проехала с той стороны, куда ушла девушка?
— Ну! Думаете, она могла в ней находиться? Окошки занавешены были, ничего не разглядеть.
Алита возбужденно зашагала взад-вперед вдоль коридора. Теперь, когда расследование наконец-то сдвинулось с мертвой точки, требовалось сопоставить факты. Показания альды Тирн, слова Мику, рассказ Нессы…
— На какой улице ты ее встретил?
— Да откуда ж мне знать здешние названия? Я еще не столько времени в городе проторчал. Обычная улица… Просторная, уж точно не нищие живут. Вывеска еще… Булочная «Самый смак». Придумано уж больно смешно, но пахло оттуда хорошо.
— Ты уверен? — Али резко остановилась, перебирая в голове тут же возникшие ассоциации. Где-то она это забавное название видела, и совсем недавно. Где же? Во время прогулки с градоправителем или позже?
— Я пока на память не жалуюсь, — хмыкнул собеседник.
Поблагодарив Мику за сведения, Алита вышла в приемную.
— Вас слуга альды Тирн дожидается! — сообщил ей дежурный. — Там же, где вы с его хозяйкой беседовали. Изволите допросить?
Немногословный пожилой человек, явно смущавшийся того, что ему пришлось явиться в контору Службы Правопорядка, почти слово в слово повторил то, что Али уже слышала от Ильмианы. Молодой хозяин совсем расхворался, такое с ним частенько случается, как бы не помер, не успев жениться. Альда Тирн отправила слугу за доктором Глоу, который живет совсем близко, пешком быстрее добраться, чем коня седлать, но медика не оказалось на месте.
— И прислуга его не открыла? — уточнила Алита.
— Так она у него приходящая. Только днем на месте, а ближе к вечеру уходит. В позднее время врач сам дверь открывает.
— Никто по дороге не встретился?
— Да нет, все уже, наверное, от непогоды попрятались.
Попрощавшись, мужчина ушел, а в комнатку, где сидела Али, заглянул Витир Шору.
— В столице так принято — без обеда работать? — поинтересовался он. — Могли бы сказать. Я бы и вам какую-нибудь плюшку прикупил.
— Вы не знаете, где находится булочная «Самый смак» и что там рядом? — встрепенулась Алита.
— Так не шибко далеко от нашей конторы! Что рядом? Вы ж тут новенькая и пока не знаете ничего! — пожал плечами собеседник.
— А доктор Глоу не в том же районе принимает? — наугад задала вопрос Али.
— Медик, который из столицы перебрался? Заходил как-то к нему с чирьем на… Кхм, хороший специалист, да.
— Так поблизости он живет или нет?
— На той же самой улице!
— Я иду к нему! — Алита поднялась с места и ринулась к двери. Выбежала на улицу и, припомнив короткую дорогу, направилась к дому врача.
За некоторое время до того, как она покинула контору, объезжавший шахты Ристонов Аэдан придержал лошадь и спешился, увидев незнакомую карету, которая двигалась в сторону особняка. Та остановилась тоже. Дверца приоткрылась, и оттуда выглянула весьма добротно, но без излишней вычурности и кокетства одетая молодая женщина.
— Добрый день! — проговорила она. — Меня зовут Клементина. Клементина Нельсен.
— Аэдан! — из кареты раздался знакомый голос.
— Томиан! — изумленно воскликнул он, глядя на бледного, но живого младшего кузена. — Как ты тут оказался? Откуда…
— Он еще слаб, так что позвольте мне обо всем рассказать, — произнесла Клементина Нельсен, выходя из кареты. Обувь на ней оказалась такая же удобная, как и одежда. Судя по всему, новая знакомая Томиана являлась женщиной на редкость твердого ума и решительного склада характера.
Рассказ ее не занял много времени. Выяснилось, что альда Нельсен, чей отец слыл известным филантропом, унаследовала от него не только значительное состояние, но и стремление заботиться о тех, кому в жизни повезло меньше, порой не жалея собственных сил. С ее желания помочь людям все и началось.
— Мое поместье находится не так уж далеко от Бранстейна, и одна из моих отлично служивших горничных вышла замуж в деревню в окрестностях города, — сообщила Аэдану собеседница. — Когда мне пришло известие, что она стала матерью, я решила ее проведать и лично поздравить с рождением первенца. А заодно попробовать уговорить вернуться, ведь я могла бы и ее мужу подыскать какую-нибудь работу. Но выяснилось, что они устроились довольно хорошо, так что на жизнь совсем не жалуются. Я возвращалась домой, надеясь добраться до того, как пойдет дождь, и на обратном пути…
Не догадываясь об этом разговоре, Али перешагнула порог кабинета доктора Глоу. Врач как раз отдыхал, листая какой-то медицинский справочник. Пациентов в приемной не было.
— Вы? — кажется, удивился доктор Глоу. — Пришли узнать о результатах моих проб? Боюсь, что пока…
— Скажите, где вы находились в тот вечер, когда убили Карин? — задала вопрос Алита, подходя к столу.
— Навещал одного из больных, а что? И почему вы так уверены, будто ее убили вечером? Я ведь говорил, что убийство могло произойти и ночью…
— Мне бы хотелось, чтобы пациент, к которому вы ездили, подтвердил ваши слова.
— Подтвердил? К чему? Я что, стал подозреваемым? Не много ли вы на себя берете? Знает ли альд Нодор о том, что вы…
— Увы, сейчас мой начальник не в состоянии продолжать ведение следствия, но если ваша совесть чиста, то зачем возражать?
— Затем, что я возмущен вашими подозрениями!
— Один человек видел, как Карин шла в направлении вашего дома. А после в обратную сторону проехала карета. Если она ваша, свидетель сможет узнать ее. Кроме того, слуга альды Тирн стучал в дверь вашего дома тем вечером, чтобы позвать к ее сыну, но вас не оказалось дома. Не слишком ли много совпадений?
— Не слишком! У меня обширная практика, и я далеко не всегда нахожусь дома по вечерам! А Карин Лекут, если это вообще была она, могла идти вовсе не ко мне!
— Именно потому мне и нужны показания больного, к которому вы ездили, а также его домочадцев. Пожалуйста, назовите имя и адрес, доктор Глоу. Я сама съезжу к этим людям, чтобы поговорить и убедиться в том, что вы мне не лжете.
— Как срочно?
— Прямо сейчас.
— Дерзкая девчонка! — прорычал собеседник, поднимаясь. — Кем ты себя возомнила, а? Настоящим детективом, настоящим магом? Да если бы не я, у тебя бы и крупицы магии не имелось! Если бы не я…
Он подошел ближе, заставляя отступить к стене, и, глядя в его непонятного цвета глаза, Али вдруг ощутила смутный проблеск воспоминания, которое забрезжило где-то в дальнем уголке памяти.
— Я уже видела вас раньше! — выдохнула она. — Но где — в столице? И когда…
— Ты не должна была ничего запомнить! Ни она, ни ты! Не должна, не должна!
Цепкие пальцы вцепились в ее волосы на затылке, больно стиснули, притягивая к искаженному от ярости лицу доктора.
— О чем вы говорите? Чего я не должна помнить? И почему вы сказали, будто без вас я лишилась бы дара? — пробормотала Алита.
— Не лишилась бы… — Слова врача звучали подобно тяжелым гирям, падающим на деревянный пол. — Ты бы его не обрела.
Обрывки общей картины того, что когда-то происходило, рваными клочьями мелькали перед мысленным взором.
Тесная палата лечебницы в одном из столичных переулков. Сестры Дален оказались там, когда столицу охватила эпидемия. Совсем одни, испуганные, между явью и полузабытьем.
— Их болезнь в легкой форме, и смерть им не грозит, — послышался неясно, будто сквозь туман, мужской голос. — Вы говорите, они сироты? Тогда вполне подойдут.
— Но разве вы не боитесь от них заразиться?
— Я уже болел этим раньше! Отнесите их в лабораторию! И — вам за это платят — молчите обо всем, что видели!
А дальше холодный металл под спиной, неприятный химический запах и наклонившийся над ней человек — тот самый, что смотрел на Али сейчас.
— Вы проводили опыты по искусственному развитию в человеке способностей к магии, — произнесла она, начиная понимать, что тогда происходило. — Но все получилось не сразу. Дар проявился у нас позже, когда вы уже отступились и прекратили эксперименты.
— Я знал, что однажды увижу результат! Именно я пришел к выводу, что сама по себе магия не появится. Для того, чтобы загорелся огонь, нужна искра!
— И кто же ею поделился?
— Родители градоправителя и его кузена Аэдана. Они надеялись, что тот сможет однажды обрести дар, которого лишен. Но перед тем, как приступать к работе с ним, требовалось попрактиковаться.
— На нас с Роной?
— Кому-то приходится жертвовать собой ради науки. Но к тому времени, как у вас двоих нашли магический дар, мою тайную деятельность уже запретили, посчитав ее незаконной, а вмешательство в природу недопустимым, и я едва избежал суда, уничтожив все бумаги о своих опытах. Ристоны, которые тогда были еще живы, помогли мне открыть врачебную практику в Бранстейне в обмен на обещание никому не рассказывать об их участии в этом деле, но я никогда не терял надежды однажды вернуться к тому, чего желал достигнуть.
— И Карин Лекут с ее стремлением обрести магию стала подходящим материалом для новых исследований?
— Стала бы, если б умела держать язык за зубами. Но она надумала все рассказать — сестре, подруге, да еще и Томиану! Однако дети Ристонов не ведали о том, что когда-то сделали их родители, и кто знал, как бы они отреагировали на правду? К тому же у меня не осталось никаких материалов по делу! Мне предстояло начать все почти с самого начала, как следует разобраться в зарождении вашей с Киллианом Ристоном связи и затем объяснить ее причудой высших сил, дающих людям магию, а вовсе не тем, чем я занимался тогда в столице!
— Так вы убили Карин, чтобы заставить ее молчать?
Алита подумала о девушке, которая поначалу следовала бессмысленным, а порой опасным советам почти не сведущих в магии людей, которые рекомендовали наперстянку и прочее, но затем встретила того, в чьих силах оказалось наделить ее настоящим даром.
— Зачем она приходила к вам в тот вечер? — спросила Али.
— Просить о помощи для Томиана Ристона, который свалился с лошади, — фыркнул доктор Глоу. — Но мы прибыли на место — я сам управлял каретой — и не нашли его. Зато поблизости оказалась старая шахта…
— Так вы не знаете, где Томиан?
— Понятия не имею. Я опасался, что он вернется, да и погода с каждой секундой ухудшалась, оттого не потащил тело девушки к морю. Пришлось оставить там.
— А Рона? — дрогнувшим голосом произнесла Алита. — Ее вы тоже убили? Потому что она вас узнала?
— Догадливая, — усмехнулся собеседник. — Но мне недосуг рассказывать еще и о ней. Сюда в любую минуту может кто-нибудь войти, так что…
Неожиданно сильные пальцы легли на ее горло. Девушка сжала кулаки и скорее интуитивно, чем сознательно, отпустила на волю магию. Ту самую, что появилась при непосредственном участии человека, которого Али в данный момент ненавидела сильнее, чем могла себе представить, размышляя об убийце прежде.
Но доктора Глоу вовсе не отбросило назад, как она надеялась.
— Неужели ты думала, что, зная столько о магии, я не обзаведусь блокирующим амулетом? — проговорил он.
— Но они ведь не работают с боевой магией, — прохрипела Алита.
— А кто мне мешал улучшить их качество и сделать свой? Эти столичные умники многого лишились, избавившись от меня! Однажды они пожалеют, но сначала…
В коридоре прогремели шаги. Дверь распахнулась. Доктор Глоу обернулся.
— Киллиан! — Али дернулась к вошедшему, но ее все еще держали за шею, прижимая к стене весом человека значительно крупнее. — Осторожнее, магия на него не действует!
— Иногда приходится рассчитывать и на другое оружие, — отозвался градоправитель.
Следом за ним в кабинете появились остальные: Аэдан, а еще — Алита глазам своим не поверила — целый и невредимый Томиан Ристон.

ЭПИЛОГ

Несколько дней спустя 

Алита снова открыла шкатулку сестры, теперь уже не запечатанную магией, и перечитала найденное в ней среди прочих бумаг неотправленное письмо.

«Дорогая Алита, эти слова, которые ты никогда не прочтешь, я пишу, потому что молчать слишком тяжело… 
Ты ведь знаешь, больше всего мне хотелось выбраться из нищеты и вырвать из топкого болота тебя. Зажить так, как жили наши предки до того, как их род обеднел и с ними перестали знаться благородные альды. Кто может меня осудить? Я ведь говорила, что женщине даже с магическим даром сложно найти достойную работу и обеспечить себя самостоятельно. Думаю, однажды тебе придется убедиться в этом на собственном опыте. 
Я была готова к тому, чтобы выйти замуж без любви, заключив сделку с собственной совестью. „Ведь что такое любовь? — думала я. — Роскошь, доступная лишь тем, у кого нет никаких невзгод. Тем, кому не приходится считать каждый грош. Тем, кому никогда меня не понять“. 
Но случилось иначе. Однажды человек, которого мне было суждено полюбить, просто подошел на улице и попросил разрешения меня нарисовать. В те минуты, когда я ловила на себе его взгляд, полный невысказанных чувств, становилось все равно, кто он, какую фамилию носит, есть ли у него деньги. А затем, когда мы объяснились друг другу, я и вовсе поняла, что никогда и ни за что не смогу ощутить то же к кому-то другому. Как бы мне хотелось, чтобы и ты однажды такое испытала! 
Его звали Джулиан Ристон. Благородного происхождения, хорош собой, прекрасно образован, талантливый художник, увы, не слишком востребованный, да еще и маг в придачу. Каким же чудом оказалось то, что моя магия усиливала его! Рядом со мной он становился сильнее, и я этим очень гордилась. Но в своей семье он считался паршивой овцой, и по завещанию ему ничего не причиталось. Какая горькая насмешка судьбы! Изгнанник и бесприданница! 
Несмотря ни на что, мы собирались пожениться, однако нас подстерегал новый удар судьбы. Джулиана сразила внезапная и, как выяснилось, неизлечимая болезнь. Ему оставалось жить не больше месяца. Тогда он связался со своим кузеном, которому однажды спас жизнь, и попросил об ответной услуге. Жениться на мне и… стать отцом нашему с Джулианом ребенку. 
Они оба — Джулиан и его кузен, который по делам иногда бывает в Телле, — попросили меня о молчании, потому я даже тебе не могла рассказать, что собираюсь вступить в фиктивный брак, а мой возлюбленный доживает последние дни в мансарде одного из столичных домов, где из окна виднеется кусочек неба. Ты ведь всегда судила прямо, видела либо чернильно-черное, либо белое, как снег. А в жизни, в реальной жизни, от которой я так старалась тебя уберечь, куда больше полутонов и оттенков. 
Скоро я уезжаю в Бранстейн. Однажды, когда ты окончишь обучение, я заберу тебя к себе, ведь кроме меня о тебе некому позаботиться. Выведу в свет, подыщу хорошего мужа. Может быть, у тебя даже получится открыть свою аптеку. Пусть хоть одна из нас будет счастлива. 
Добавлено позже: вот я и живу здесь, где огромное море, свежий воздух, вкусная еда. Я уже писала тебе, что мне особенно пришлись по душе устрицы, но, кажется, малыш требует их сильнее, чем мой собственный организм. Прости, что пока ничего не рассказала о нем. Меня терзает суеверный страх. Кажется, будто Джулиан зовет меня к себе, зовет нас обоих… 
Мой любимый как-то рассказал мне о своей детской мечте оседлать прекрасного коня, что появляется из моря. Все в округе знали, что садиться на него ни в коем случае нельзя, потому что волшебный конь уносит людей с собой и топит их, но тот со своим упрямством считал, будто сумеет одержать верх. Порой мне снится, как он приезжает за мной на том самом коне, протягивает руку и манит умчаться с ним. 
Я чужая здесь и не желаю ни с кем сближаться, не хочу считать этих людей своей семьей. А дочку управляющего и вовсе пришлось припугнуть проклятием — дескать, если вздумаешь мне вредить, однажды проснешься лысая и бородавчатая, как жаба (ты ведь знаешь, в академии это одна из самых действенных угроз). Может быть, после рождения сына — уверена, будет мальчик — что-нибудь изменится. Но пока мы все живем словно сами по себе, мужчины пропадают на работе, женщины развлекают себя самостоятельно. Занимаю время светскими визитами, хозяйством и рукоделием, но только и думаю, как бы мы с Джулианом жили, если б судьба повернулась по-другому. Сейчас у меня есть все, я окружена роскошью, однако та радует куда меньше, чем могла бы. Иногда наши мечты исполняются совсем не так, как хотелось. 
Верю, что у тебя все сложится иначе. Надеюсь на нашу скорую встречу. Твоя сестра Рона». 

— Нам пора, — сказал Киллиан Ристон, заходя в комнату.
— Уже иду.
— Тебе к лицу платье.
— Спасибо. Вот только настроения совсем нет. Свадьба почти сразу после похорон.
— Жизнь продолжается.
«Продолжается», — мысленно повторила Али. Доктора Глоу, в чьем доме отыскались листки из записной книжки Карин, где та отмечала время их встреч, ждала виселица. Здоровью Томиана, которого, пока Карин бегала к врачу, подобрала проезжавшая мимо добрая Клементина Нельсен, ничего не угрожало. Тому даже удалось найти свою лошадь, убежавшую в ту штормовую ночь. Со временем его боль от потери Карин должна сгладиться, как обточенный морем осколок стекла. Альда Нельсен, занимавшаяся благотворительностью, взяла под свою защиту бродягу Мику. И ему, и его сестре теперь предстояло начать новую жизнь.
— Как Джулиан спас вас?
— Когда мы впервые охотились на фо-а. В тот единственный раз и Аэдан был с нами. Глупые самонадеянные дети!
— Тогда у него и появился шрам?
— Да.
— Но почему же Джулиана лишили наследства?
— За его желание уехать из Бранстейна и стать художником. Он с детства любил рисовать. А еще…
— Еще?
— Он хотел жениться на Джайне, а их дети едва ли унаследовали бы магические способности.
— И…
— Она отказалась уехать с ним, но, учитывая безупречную службу ее отца, обоих оставили в особняке. Чувства Джулиана к ней прошли, однако с семьей он порвал с большим скандалом. Увы, изменить условия завещания оказалось невозможно.
— Поэтому, если бы ребенка моей сестры признали его сыном, тот не получил бы ничего?
Градоправитель кивнул.
— Мальчик родился мертвым, и ее разум точно помутился, — негромко произнес он с видимой неохотой. — Мы скрыли это от горожан, а она, едва встав на ноги, пошла к морю, сказав, будто слышит в его шуме голос Джулиана. А до того в бреду твердила что-то о лечебницах и врачах, но тогда никто не мог понять, о чем речь, и я думал, будто она вспоминает, как ухаживала за ним.
Али молчала, думая о медальоне, который потемнел, когда у Роны случилось горе и ее жизни начала грозить опасность.
— Мы с твоей сестрой были женаты совсем недолго, и я не успел ее как следует узнать. Да, пожалуй, и не слишком старался. Прости.
— Не корите себя. Не ваша вина в том, что Джулиана не стало. И в том, что доктор Глоу избавился от возможной свидетельницы против него, а вы решили, будто она покончила с собой, и придумали ту легенду с купанием в море.
Он вышел в коридор, и Алита, оправив новое платье, последовала за ним.
На свадебном торжестве собрался весь цвет высшего общества Бранстейна. Лица, прически, наряды мелькали перед глазами, сливаясь, точно узоры в калейдоскопе. Имена новых знакомых не запоминались.
«Один танец», — сказал тогда Киллиан Ристон, и Али исполнила его просьбу.
— Кажется, что-то не так, — хмыкнул он, когда ее пальцы оказались в его руке.
— Ох, простите! — смутилась она. — Привычка. В академии я всегда была за кавалера.
Возвращались они тоже вместе. В особняке все уже спали. За окнами дремало море и вздыхало во сне.
— Вы задолжали мне одно желание, помните? — спросила Алита.
— Конечно, — отозвался Киллиан. — Ты его придумала? Уверена?
— Да… Поцелуйте меня. Пожалуйста…
Она почти наверняка знала, что на другой день ей будет очень стыдно, но сейчас, когда над миром властвовала бархатная южная ночь, никаких сомнений не оставалось. Али хотела поцеловать его. Чтобы было о чем вспоминать всю оставшуюся жизнь.
Его рука мягко легла на ее плечи, скользнула ниже. Губы коснулись губ — вначале легко, будто спрашивая позволения, затем сильнее, увереннее. Поймали ответное движение навстречу, единственно верное в это долгое мгновение.
— Сделать тебе предложение после смерти Роны являлось моим долгом, чтобы соблюсти традиции, однако если бы я тогда знал тебя, знал, какая ты… — выдохнул он через некоторое время.
— Пожалуйста, не говорите больше ничего! — Алита прижала ладонь к его губам и тут же отдернула, точно обжегшись. — Иначе…
— Иначе что?
— Ничего…
«Иначе мне будет еще тяжелее покинуть вас», — ответила про себя Али и отвела взгляд.
— Доброй ночи! Мне хотелось бы выспаться, немного отдохнуть… Потому я не поеду утром с вами, хорошо?
— Как скажешь. Я тоже думаю, что тебе не помешает отдых… До завтра!
— Прощайте, — одними губами прошептала она ему вслед. — Я не подхожу вам… Но я всегда буду вас помнить.
Наутро Алита стояла на дороге, ожидая почтовую карету. Где именно лучше ее остановить, подсказала Джайна. Та хотела, чтобы гостья покинула дом Ристонов, и охотно согласилась помочь в побеге.
Накануне Али успела встретиться с альдом Нодором и сказать ему, что собирается просить о переводе в другой город, попросив пока никому про ее планы не рассказывать. Кроме того, она навестила лавку Кристель Алари, чтобы выяснить точную сумму долга за новую одежду. А еще написала письма Киллиану и Аэдану, которые намеревалась отправить чуть позже…
Карета остановилась, Алита заняла место у окна. Прикрыла глаза, и за сомкнутыми веками тут же появилось лицо Киллиана в отблесках костра — в ту ночь, которую им пришлось провести в гроте. Али зажмурилась крепче. Видение исчезло, но легче не стало. Казалось, будто она проглотила лист крапивы и сейчас тот при каждом вдохе кололся и жалил внутри.
Отправившаяся навстречу неизвестности Алита и не догадывалась, что вечером того же дня прогуливающиеся перед ужином жители Бранстейна будут наблюдать невиданное зрелище — то, как градоправитель срывает желтый цветок с тех самых кустов.